Последний Дар

      В голове бушевали волны. Вода смыкалась над макушкой, лишая возможности достичь воздуха. Но, что странно, дышать и не хотелось. Не было обещанного огня в лёгких от попавшей туда воды, не было желания бороться со стихией. Сейчас, находясь в толще воды, он чувствовал, что жив. Так легко, так просто оказалось жить. Он был готов утверждать, что именно воздух не позволяет нам жить, радоваться, он давит на плечи взваливая больше и больше проблем. Почему он раньше хотел жить? Почему он раньше хотел дышать? А какие проблемы сейчас? Есть ли сейчас хоть малое чувство волнения? Хоть что-то сейчас заставляло сжиматься сердце от тоски, испуга или грусти? Что было там, где воет ветер - осталось там. Здесь была лишь завлекающая голубизна неизведанного, желанного, далёкого. Там остались яркие улыбки, громкие слова. Там осталось его второе имя - Притворщик, которое заставляло его нацеплять на себя, как тяжёлые украшения, возгласы и гримасы. В данный момент хотелось нырнуть поглубже и повернуться лицом к небу. К светлым бликам прошлого. К ярким отпечаткам, которые сейчас заставляли раскрываться глаза шире, наполняя их искренней радостью. Радостью от того, что эти блики не могут добраться до него теперь. Он был легче воздуха, выше облаков, здесь, под водой. Он парил в невесомости. Он смеялся без воздуха. Он начал жить, потеряв жизнь. Вот такая лазурная, сапфировая, такая тихая и очень буйная жизнь. Вот такая красивая и нужная ему больше жизни смерть.

***

В голове бушевал огонь. Такой яркий, такой опасный, такой удушающий. В лёгкие уже попал дым. Он обволакивал её внутри, как будто был надёжнее всего организма. Как что-то твёрдое, как камень. Как что-то мягкое, как волос. Дым уверял - кости сломаются, волосы выпадут, а он останется. И она верила. Она надеялась. Она хотела, чтобы это было правдой. А пламя было сродни жизни. Огонь был мечтой. Родной и далёкой. Желанной и страшной. Захватывающей дух. Ведь именно сейчас, смотря на огонь, который так медленно и так завораживающе стелился вокруг, она видела в нём себя. Вот она - яркая, безудержная, захватывающая дух в немом восторге, живая. Вот она без масок и забот. Вот она такая, какой всегда была или хотела быть. Не серая мышь, а парящий феникс. Огонь сжёг все ложные обличия, все волнения и страхи. Оставляя лишь истинное лицо, которое давно не показывалось в мире без возведённых стен. А вон, через плотную завесу надежды, тусклый свет прошлого. Зачем он ей? Сейчас, смотря на серый сквозь алый, она злилась. Её ярость была бордовым цветком - гордым и неприступным. Зачем она так долго шла на этот обманчивый свет? Зачем она так долго убегала от родного яркого свечения? Её огонь светит ярче. Её огонь желтее поля подсолнухов. Её огонь янтарнее мёда. Её огонь краснее маков. Её огонь алее крови. Вот огонь смело касается её. Где обещанная боль? Где страх смерти? Всё вокруг заполонил дым. Где слезящиеся глаза? Где головокружение и обморок? Она смеётся чистым, заливистым, звонким смехом. Её обманывали. Они все врали, думали, что она не узнает правду. Дурачьё! Пламя надёжное, красочное, горячее. Пламя подобно фейерверку. Фейерверку чувств, желаний и надежд. Дым нежный, мягкий и податливый. Дым подобен объятиям. Самым нужным, самым главным, самым важным. Огонь медленно, но верно бежал по телу, отдавая ему тепло, даря радость от возвращения в изначальный мир — до грусти и проблем. Вот она. Стоящая в огне. Яркая как звезда. Чарующая как ночь. Яростная как лев. Мёртвая как пепел.

***

В голове бушевал ветер. Он кричал, то громко воя, то скуля. Будто дикий волк, говорящий с луной. Стоя на краю высотки и смотря вниз, в глаза бросаются неоновые молнии фар. Они всё несутся, пролетая словно воспоминания. Сюда не добрались их проблемы и желания. Они остались внизу маленькими точками на грязном полотне. А ветер никуда не делся. Наоборот, поднимаясь выше шумного города, он будто раскрывал крылья и кружил, отдаваясь простору. На этой высоте, где у людей заканчивались владения, можно было услышать говор ветра. Если среди домов мы можем уловить только несколько слов, здесь ветер говорил с ним напрямую. Иногда, он рассказывал истории со всего мира, шептал простые истины и делился воспоминаниями. А кроме говора ветра на краю обрыва была как никогда близко такая желанная и недосягаемая свобода. Именно из-за неё он был готов стоять здесь вечность. Слушать шёпот ветра и забывать о земных тягах. Так близко к небу и так далеко от звёзд. Вновь посмотрев вниз, он удивился. Ведь раньше он тоже так бегал. Тоже всегда спешил. А куда? Почему не мог остановиться и поднять взор вверх? Почему его волновало чьё-то мнение? Почему он не хотел, не думал о свободе? Почему сейчас его не волнуют вопросы о будущем? Почему раньше они беспокоили? А если закрыть глаза, можно с уверенностью сказать, что он один в этом мире. А рядом с ним сидит волк. Почему многие решили, что волки символы свободы? Этот был привязан к любому, кто захочет поговорить с ним, крепкой цепью. Ведь люди стремятся познать смысл во всём, а он хочет поделиться всем, что когда-либо узнал. И если вы услышите его хоть раз, он будет счастлив рассказать вам большие и маленькие тайны этого и других миров. Сейчас, слушая могучего волка можно было понять его мнение о свободе. Ведь вечной свободы не существует. Она коротка как миг, но ты запомнишь её на вечность. Ветер знал. А он ему верил. Он мечтал ощутить мимолётную свободу. Такую необъятную и лёгкую. Стоя на крыше многоэтажки, он не понимал убеждённости людей. Почему сейчас должно быть страшно? Почему он должен думать о незаконченных делах в том обманчиво красочном мире? Почему взору должны представать плачущие родные и горюющие друзья? Ничего такого не было. Разве его что-то держит оттуда, снизу? Разве какая-то цепь всё-же смогла дотянуться до сюда? Нет. На шаге к свободе была только вера и захватывающее дух чувство. Несущее его к вечному мигу. Несущее его к мечте. Несущее его к смерти.

***

Земля спокойно стелилась по горизонту. Она не зазывала к себе гостей. Не раздавала дары. Не давала им спокойствие, не возвращала истинные лица и не показывала свободу. Но она слышала о том, что три подростка, давно находившиеся в коме, сегодня потеряли, и без того хрупкую, связь этим миром. Теперь о них позаботится она.