Сегодня все твои мечты осуществятся

Ноктис сделал все, что мог. Во-первых, дождался, пока каждый из друзей займется своими делами: Гладио умыкнет его удочку, чтобы попытать рыбацкого счастья на берегу озера, где они остановились на ночлег; Игнис примется за штудирование новой поваренной книги, которую Ноктис заблаговременно ему купил, а Промпто отправится на очередную фотоохоту за катоблепасом. Из всех друзей Ноктис волновался именно за него – зная страсть Промпто к удачным кадрам, он бы не удивился, если бы тот влез монстру прямо в пасть, но надеялся, что в этот раз все обойдется. Во-вторых, положил рядом с собой недавно купленный журнал «Вестник Оракула», на обложке которого было фото Луны в полный рост – светлое полупрозрачное платье и мастерская работа фотографа при хорошем освещении позволяли даже разглядеть ее соски через тонкую ткань. В-третьих, закрыл клапан в палатке, улегся поудобнее, снял куртку и футболку, расстегнул бриджи и приспустил трусы. Даже салфетками запасся. Но все равно ничего не выходило. Не сказать, что у него было так уж много опыта в подобных делах – все же из-за перенесенной в детстве травмы его либидо проснулось довольно поздно, но в последнее время постоянно давало о себе знать ноющей болью в паху. Мастурбировал он довольно редко – даже в собственной квартире он порой не мог достаточно расслабиться, чтобы испытать разрядку – давило постоянное напряжение, связанное с его обязанностями будущего короля Люциса, и часто невовремя вспоминалось изможденное лицо отца, и та жертва, которую он приносил, пытаясь продлить его, Ноктиса, беззаботную жизнь. Но теперь все мосты были сожжены, впереди был лишь единственный путь – в Альтиссию, к Луне, и Ноктис решил, что уже достаточно созрел для того, чтобы пофантазировать о будущей жене в не совсем приличном отношении, и подарить облегчение постоянно напряженному телу. Сейчас ему никто не мог помешать – ни друзья, ни отец, ни жизненная цель, но все равно что-то пошло не так. Ноктис пристально вглядывался в милое, освещенное доброй улыбкой лицо Луны, стискивая напряженный член, лаская пальцами влажную головку, но всякий раз, когда ему казалось, что он, наконец, готов достигнуть пика наслаждения, возбуждение давало задний ход, тормозясь некстати всплывающими воспоминаниями о детстве. Он смотрел на красивые губы Луны, на ее блестящие волосы, пытаясь вспомнить их мягкость, и сознание тут же услужливо подбрасывало образ двенадцатилетней светловолосой девочки, улыбающейся ему светлой улыбкой – ее мягкие волосы касались его лица, но тогда еще восьмилетний Ноктис, только начавший поправляться после затяжной болезни, конечно же, не видел в этих прикосновениях ничего эротического. Так же как и сегодняшний, двадцатилетний, переживший гибель отца и крушение привычного мира, вспоминая прикосновение этих волос и улыбку этих губ, мог думать о чем угодно, только не о сексе. Ноктис в очередной раз прогнал эти мешающие образы и попытался сосредоточиться на фото, но девушка, изображенная на нем, казалась чужой и незнакомой, и как ни пытался, он не мог вызвать в себе никакого влечения к ней. Еще пару раз почти со злостью дернув рукой, Ноктис уже хотел прекратить это бесполезное занятие, когда вдруг раздался громкий визг молнии клапана палатки, и в образовавшуюся щель просунулась голова Промпто: – Нокт, Нокт, ты не поверишь! Я сфоткал его так близко… – увидев, в каком виде и состоянии находится Ноктис, Промпто тут же запнулся: – Ой, извини, я не знал, что ты… – Плевать, – Ноктис отмахнулся, быстро застегивая штаны и потянувшись за футболкой, хотя кровь все же бросилась в лицо. – Разве ты не хочешь… – Промпто запнулся и тоже покраснел. – Какая разница, все равно ничего не выходит, – зло пробормотал Ноктис. В любой другой ситуации он не решился бы признаться другу в чем-то подобном, но сейчас, когда в нем тесно переплелись злость, напряжение и неудовлетворение, Ноктис не особенно задумывался над тем, что говорит и кому. – Как – не выходит? – Промпто открыл клапан полностью и залез в палатку, предусмотрительно закрыв его за собой. Его смущение испарилось, сменившись привычным любопытством. – Разве это сложно? – Для меня, наверное, да, – вздохнул Ноктис, снова смущаясь и жалея, что не промолчал. Они с Промпто были близкими друзьями, но некоторые вещи не хочется обсуждать даже с другом. Особенно, подобные вещи. Промпто сел рядом и взял лежавший на матрасе журнал. – Красивое фото, – похвалил он, но тут же виновато взглянул на Ноктиса: – Прости. Тот отмахнулся. – Можешь забрать его себе, все равно мне с него мало толку. – Ты представлял ее, когда… – Промпто не договорил, отведя глаза и снова краснея. Ноктис устало кивнул. – Странно, что ничего не вышло, – тихо заметил он. – Луна красивая и нравится мне. И на этой фотографии… она получилась хорошо. Промпто кивнул и вдруг усмехнулся. – Чувак, я, конечно, не большой спец в подобных делах, но… Одной фотографии может быть мало. Влечение к человеку строится не только на внешней привлекательности, оно состоит и из других факторов – ощущений от прикосновений, запахов, звука голоса, тепла тела… Но вы с леди Лунафрейей ведь были знакомы. Почему же ты тогда не можешь просто ее вспомнить? – Я и вспоминаю, – Ноктис сокрушенно покачал головой. – В детстве. А это как-то не очень вяжется с тем, ну… чего мне хочется сейчас. – О, понимаю, – Промпто кивнул с серьезным видом. – Прости, что ничем не могу помочь. Но мы скоро доберемся до Альтиссии, и тогда даже представлять ничего не нужно будет – вы наконец-то будете вместе. – Да, наверное, – неуверенно отозвался Ноктис. – Правда, мне иногда в это не верится. Столько лет прошло. Вдруг мы просто не понравимся друг другу? Вдруг между нами не случится того самого притяжения, о котором ты говорил? – Мне кажется, все будет хорошо, – с привычным оптимизмом ободрил его Промпто, хлопнув по плечу. – Не волнуйся. Ноктис вздрогнул. Его будто ударило электричеством от, казалось бы, такого привычного прикосновения. Наверное, все дело в напряжении и так и не состоявшейся разрядке. Ему просто нужно выспаться, и все станет по-прежнему. **** – Доброе утро, Нокт! – знакомый голос и такое же знакомое прикосновение к руке. Ноктис едва не подпрыгнул и резко обернулся к Промпто. – Что-то не так? – удивился тот. – Н-нет, все нормально, – сбивчиво ответил Ноктис. – Просто не выспался. Они вновь отправились в путь, и пока Игнис уверенно вел машину через бескрайние просторы региона Даскай, Ноктис неотрывно наблюдал, как легкий ветерок развевает торчащие прядки на макушке Промпто. Это зрелище, казалось, загипнотизировало его. Внезапно перед глазами появилась огромная рука, и толстые пальцы щелкнули прямо у кончика носа. Ноктис вздрогнул и отпрянул. – Эй, Игги, кажется, наше высочество побило свой собственный рекорд – он уже спит с открытыми глазами! – раздался над ухом смех Гладио. – Нокт, может, тебе тоже хлебнуть «Эбони»? – Н-нет, спасибо, – пробормотал Ноктис. – Все нормально, – добавил он, встретившись с обеспокоенным взглядом Игниса в зеркальце заднего вида. – Правда. Всю последующую дорогу он старательно отводил взгляд от Промпто, но глаза, как заколдованные, все время обращались в его сторону. Тот, как обычно, не сидел на месте даже в машине, то фотографируя окрестности, то разворачиваясь к друзьям и комментируя сфотографированное и увиденное или просто вспоминая какие-то смешные истории. Ноктис иногда поддакивал, когда Промпто упоминал что-то, что было известно и ему, но через несколько минут поймал себя на том, что не слушает болтовню Промпто, а смотрит на его губы, выговаривающие слова. Ноктис раньше никогда не замечал, что у Промпто довольно красивая форма губ: слегка припухшая и чувственная нижняя губа, которую он закусывает время от времени, а иногда и облизывает. Когда Промпто в очередной раз провел языком по губам, Ноктис не выдержал и рвано выдохнул. Возбуждение горячей волной хлынуло в пах, член оттянул ткань бриджей. Ноктис вздрогнул, несколько раз моргнул и свел колени, положив на них руки. К щекам тут же прилила кровь, но этого, кажется, никто не заметил. Остаток дня он то и дело непроизвольно наблюдал за Промпто – как тот двигается, смеется, говорит, – подмечая детали, на которые раньше просто не обратил бы внимания. Например, на то, как часто, оказывается, Промпто прикасается к нему – дружески хлопает по плечу после удачной рыбалки или охоты, касается руки, когда хочет что-то показать, обнимает за плечи или прижимается, когда фотографирует их вместе. Ноктис понимал, что все эти прикосновения были просто невинными проявлениями дружеской симпатии, но каждый раз вздрагивал, стоило только руке Промпто соприкоснуться с его кожей, ощущая, как по спине пробегает стайка мурашек, а тело начинает ломить от сладкой истомы. Похоже, Промпто тоже обратил внимание на его необычную реакцию, потому что под конец дня перестал дотрагиваться до него, зато то и дело одаривал задумчивым взглядом. Ноктис старался вести себя как можно более непринужденно, хотя понимал, что порой его смех звучит слишком наигранно. Следующую ночь они провели в мотеле. Приняв душ, Ноктис уселся на кровать с телефоном в руках, бесцельно нажимая на сенсорный экран, просматривая фотографии и просто интернет-страницы, но толком не улавливая никакой информации. – Ты не видел моей красной майки? – вопрос вывел его из прострации, заставив поднять глаза, о чем Ноктис тут же пожалел. Промпто стоял рядом с ним, одетый в одно лишь полотенце, обернутое вокруг бедер, и неизменный кожаный браслет на правой руке. С его волос на худую бледную грудь, усыпанную веснушками, стекали тонкие струйки воды. – Нокт? – взволнованно позвал Промпто. – С тобой все в порядке? – А? Что? – Ноктис моргнул, пытаясь сосредоточить взгляд на его лице, отведя его от светлых маленьких сосков Промпто. – Что ты хотел? – Я спросил, ты мою майку красную не видел? – повторил Промпто, и тут же бросился к соседней кровати. – А, вот она! Когда Промпто все-таки надел майку, Ноктису заметно полегчало. Они с Промпто, как обычно, делили одну комнату, и когда его неугомонный друг наконец-то свалился спать, Ноктис еще долго лежал без сна, рассматривая его профиль в неярком свете неоновых вывесок, пробивавшемся через неплотно задернутые шторы. Промпто во сне слегка приоткрыл рот – Ноктис сглотнул, снова рассматривая его красивые, слегка блестящие в полумраке губы, чувствуя непреодолимое желание прикоснуться к ним – пальцами или собственными губами. Да что за чертовщина с ним творится, в конце концов?! Ноктис никогда не замечал за собой влечения к парням – он его и к девушкам особо не замечал до последнего времени. «Влечение к человеку строится не только на внешней привлекательности, оно состоит и из других факторов – ощущений от прикосновений, запахов, звука голоса, тепла тела…» – вспомнил он слова Промпто, сказанные накануне. Да уж, кажется, он понял их слишком буквально. Повернувшись на другой бок, Ноктис уткнулся носом в подушку, вдыхая запах стирального порошка, и попытался уснуть. Но странные и навязчивые образы не давали покоя – перед внутренним взором то и дело всплывало воспоминание о полуобнаженном Промпто, о каплях воды, стекающих по его груди. Одна капелька скользнула по слегка напряженному соску и устремилась вниз по плоскому животу и едва заметной дорожке светлых волос, скрываясь под полотенцем. Промпто слегка повел бедрами, и полотенце соскользнуло вниз, обнажая крепко стоящий член в обрамлении таких же светлых, как и на его голове, волос. «Нокт, у меня здесь небольшая проблема, – немного смущаясь, произнес он, но в его глазах не было стыда, они горели от желания, – ты не хочешь мне помочь?» Ноктис хотел, даже очень. Он приблизился к Промпто, обнимая его за талию, касаясь губами нежной полупрозрачной кожи на его груди и слизывая крошечные капельки воды. Коснулся языком выступающего кончика соска, и Промпто вскрикнул, выгибаясь в его руках, обхватывая Ноктиса за плечи и прижимая к себе. Ноктис вобрал твердый сосок в рот, принимаясь посасывать и облизывать его, а Промпто только подстегивал его желание, прижимая его сильнее, вплетая пальцы в волосы, потираясь о бедро влажной головкой члена. «Нокт, да… Еще, Нокт… Пожалуйста… – хрипло стонал он, провоцируя Ноктиса на дальнейшие, более смелые действия. – Нокт… Мой Нокт… Мой король… Нокт? Эй, Нокт!» – М-м-м, что? – с придыханием пробормотал Ноктис. – Я что-то делаю не так? – Ты о чем? – голос Промпто звучал удивленно. – Я говорю, вставай, уже восемь, Игги зовет нас завтракать. – Вставать? – Ноктис открыл глаза и сел, обнаружив, что находится на гостиничной кровати, а Промпто – полностью одетый – стоит напротив него. – М-да, куда уже больше, – вдруг усмехнулся он, посмотрев куда-то вниз. Ноктис проследил за его взглядом и густо покраснел – во сне одеяло сползло, и его утренняя эрекция предстала во всей своей красе, четко проступая через светлое белье, намокшее от обильно выделившейся смазки. Хорошо, что он хотя бы не успел кончить во сне. Или, наоборот, плохо. Если бы кончил, было бы гораздо более стыдно, но он наконец-то избавился бы от ноющей тяжести в паху. Ноктис поспешно натянул одеяло на бедра. – М-м-м, мне кажется, тебе стоит сходить в ванную, – пробормотал Промпто, отведя глаза. – Я скажу Игги, что ты подойдешь чуть позже, – с этими словами он вышел из комнаты. Ноктис покраснел еще сильнее. Наверное, Промпто решил, что он какой-то озабоченный, хотя утренний стояк был привычным делом для всех человеческих особей мужского пола. Но в совокупности со странным эротическим сном, который ему приснился, дело не казалось таким уж простым. Ноктиса тревожило, что он и сам не заметил, когда заснул и когда проснулся. А если бы он сказал Промпто что-то такое, что выдало бы его странные фантазии? Ноктис, закусив губу, поднялся с кровати, направившись в ванную. Включив теплый душ, он встал под тугие струи и обхватил свой подрагивающий от напряжения член. Прикрыл глаза и принялся медленно двигать рукой, усилием воли воспроизведя перед мысленным взором обложку того злополучного журнала с Луной. «У нее светлая кожа и розовые соски. Я снимаю с нее это дурацкое платье и целую ее грудь…» – но почему-то в его фантазии грудь Луны вдруг уменьшилась на два размера, а идеальная белоснежная кожа покрылась смешными веснушками. – Черт! – громко выругался Ноктис, крепче сжимая член. – Я не думаю о нем, не думаю, я думаю о Луне… Луна, Луна… – Член в его руке начал слегка опадать. Ноктис застонал, упершись лбом в кафельную стену и чуть не плача от бессилия и невозможности снять напряжение. – Пожалуйста… – прошептал он, не зная, к кому обращается. – Ладно, хрен с тобой… Он представил, как дверь ванной открывается, и туда входит Промпто, опять же одетый лишь в одно полотенце и браслет. Улыбается так мило и знакомо, так привычно, но в то же время от этой улыбки кожа Ноктиса вмиг покрывается мурашками. Притягивает Ноктиса за бедра и медленно опускается на колени. Его красивые чувственные губы тянутся к напряженному члену и обхватывают его, начиная нежно ласкать… – Святой Гексатеон! – простонал Ноктис, хватаясь рукой за стену. Пах буквально скрутило сладкой и болезненной судорогой, сперма выплеснулась на кафель тугой и густой струйкой, чтобы тут же смыться водой. Ноктис моргнул, чувствуя влагу на ресницах – он кончил с такой силой, что из глаз брызнули слезы. Обессиленно опустившись на пол душевой кабинки, он прижался спиной к прохладному стеклу. Наверное, он окончательно свихнулся. И ни в коем случае нельзя позволить, чтобы кто-то еще узнал о его помешательстве. Особенно кто-то со светлыми растрепанным волосами, россыпью веснушек на щеках и неизменным фотоаппаратом в руке. Это пройдет. Должно пройти. **** Ночи сменялись днями, до Каэма оставались считанные мили. Ноктис старался не вспоминать о произошедшем в мотеле, но боясь, что Промпто вычислит его, свел их общение – и особенно прикосновения – почти на нет. Промпто не мог не заметить этого и несколько раз даже пытался узнать, в чем причина, но Ноктис отделывался дежурными фразами о том, что все в порядке. Перед самым приездом в Каэм ночь застала их на очередном форпосте. Ночевать пришлось в трейлере, и, по мнению Ноктиса, это было лучше, чем в палатке. После своих странных фантазий о Промпто он категорически отказывался оставаться с ним наедине в столь тесном помещении. Но не учел одного – трейлер тоже оказался не особо вместительным, в нем было всего лишь две кровати. И по иронии судьбы ему выпало спать именно рядом с Промпто. Ноктис отвернулся к стенке трейлера, отодвинувшись от друга на наиболее максимальное расстояние, которое позволяла тесная кровать. Промпто практически сразу уснул, а вот к Ноктису сон не шел – ему было жарко и душно, сердце колотилось где-то в горле, а тело то и дело обдавало горячей волной возбуждения. Ноктис не знал, что с ним творится – ладно бы это был единичный случай, но, похоже, все оказалось серьезнее, чем он думал. Его невыносимо тянуло к Промпто, так, как никогда еще ни к одному человеку. Промпто был его другом, они всегда понимали друг друга, и рядом с ним Ноктис часто забывал, кто он на самом деле. Он иногда даже завидовал Промпто – завидовал тому, что над ним не довлеет бремя Избранности и королевского наследия. Промпто мог позволить себе жить как угодно, заниматься чем угодно, быть кем угодно. А вот Ноктис себе ничего подобного позволить не мог. Он и без навязчивых напоминаний Гладио прекрасно знал, какая участь ему уготована, отец еще с детства внушил ему, что власть – это в первую очередь огромная ответственность перед теми, над кем ты ее имеешь. Королю не позволено многое из того, что позволено его подданным. И Ноктис уже практически смирился с этим. Он заключит брак с Луной, потому что этого желал его отец, потому что это правильно для будущего королевства – Истинный король Света и Оракул должны быть вместе, как гласила легенда. А чего хочет сам Ноктис – не так уж и важно. И плевать, что сейчас больше всего на свете он мечтает протянуть руку и коснуться щеки Промпто, зарыться пальцами в его густые волосы, наклониться и поцеловать его в слегка приоткрытые губы. Хотя, возможно, ему бы и представился подобный шанс, если бы он был чуть смелее… Ноктис повернулся и внимательно посмотрел на Промпто. Тот лежал на спине, положив одну руку на грудь, вторая свободно свисала с узкой койки. Его губы действительно были приоткрыты, он дышал глубоко и ровно. Ноктис осторожно провел пальцами по его руке, но Промпто даже не пошевелился. Опьяненный возбуждением и удачно сложившимися обстоятельствами Ноктис осмелел и уже более ощутимо провел ладонью по руке Промпто, погладив ее. Тот по-прежнему спокойно спал. Ноктис легко коснулся его лица, убрал со лба непослушную прядку волос, провел пальцами по щеке. Промпто что-то пробормотал во сне и, повернув голову, уткнулся носом в ладонь Ноктиса. Ноктис непроизвольно улыбнулся, глядя на него. Промпто часто вызывал у него улыбку. Он был словно лучиком света в серой череде однообразных дней, составлявших большую часть жизни Ноктиса. Иногда Ноктис неистово сожалел, что не подружился с ним сразу, еще в младшей школе, заставив их обоих ждать целых пять лет. Тогда бы у него было на пять лет больше солнечных дней. Не ведая, что творит, Ноктис наклонился и легко коснулся губами приоткрытых губ Промпто. И тут же понял, что что-то не так – Промпто под ним напрягся, и в ту же секунду Ноктис оказался у стенки трейлера, отброшенный сильным толчком. – Ты что творишь?! – Промпто от удивления так сильно распахнул глаза, что, казалось, они занимают половину его лица. Даже в неярком свете, проникавшем с улицы, было заметно, что на его щеках выступили красные пятна, хотя вообще-то краснеть в данной ситуации полагалось Ноктису. Что он и сделал, как только немного пришел в себя и осознал случившееся. Все встало на свои места, и в этот момент Ноктис особенно четко почувствовал границу между мечтой и реальностью. Наверное, стоило хоть что-то сказать, попытаться как-то объяснить, но подходящие объяснения почему-то не приходили в голову, поэтому Ноктис мог только сидеть и смотреть на Промпто. Тот растолковал его молчание в привычной своеобразной манере. – Мне ведь это не приснилось, да? – осторожно спросил он. – Ты ведь действительно… – Да, – наконец выдавил из себя Ноктис, опуская голову. Почему-то после признания смотреть в глаза Промпто стало очень сложно. – Зачем? Наверное, это был самый очевидный вопрос, но именно на него Ноктис не мог дать вразумительного ответа, поэтому он сказал то, что стоило сказать с самого начала: – Прости, я… не знаю, что на меня нашло. – Эм… может, тебе что-то приснилось? – подсказал Промпто с какой-то странной надеждой в голосе. – Ну там, леди Лунафрейя, например… И ты случайно принял меня за нее? – М-м-м, возможно… – пробормотал Ноктис, все еще не глядя ему в глаза. Он не понимал, почему Промпто пытается оправдать его, но спорить не хотел, как и признаваться в том, как все обстояло на самом деле. – Ох, ну ладно, я все понимаю, – как-то слишком поспешно и слегка нервно рассмеялся Промпто. – Только больше не делай этого, чувак, ладно? Ты меня до смерти напугал. – Я такой страшный? – Ноктис наконец поднял на него глаза и усмехнулся. – Ну, не то чтобы, просто не каждый день просыпаешься посреди ночи от того, что тебя целует лучший друг, – издав еще один нервный смешок, затараторил Промпто. – Прости еще раз, – смущенно пробормотал Ноктис. – Этого больше не повторится. – Да ладно-ладно, все в порядке! – Промпто рассмеялся еще громче. – Тише вы там, тут люди спать хотят вообще-то, – раздалось с соседней койки ворчание Гладио. – Хотите болтать – идите наружу! – А лучше – все-таки ложитесь, нам завтра рано вставать, – назидательным тоном добавил Игнис. – Ой, простите! – отозвался Промпто и, понизив голос, обратился к Ноктису: – Давай ложиться, завтра снова в путь. Еще один день – и твоя мечта наконец-то осуществится. – Да, наверное, – неуверенно ответил Ноктис. – Спокойной ночи, Промпто. – И тебе, Нокт! – Промпто одарил его самой обаятельной улыбкой, которую Ноктис только видел. В груди вдруг стало больно и тесно, и это чувство не имело никакого отношения к сексуальному неудовлетворению. **** Ноктис сидел у окна в комнате, выделенной ему в доме у маяка на Каэмском мысе, и смотрел на темное небо, расчерченное путаной россыпью звезд. В детстве Игнис пытался привить ему любовь к астрономии, но Ноктис так и не смог запомнить названий ни одного из созвездий и по-прежнему относился к звездам как к природному чуду, а не научному факту. Где-то внизу с легким шелестом разбивались о скалы волны залива, и там же стояла на причале яхта, уже готовая к путешествию. Еще немного – и он снова увидит Луну, а затем отправится в Нифльхейм, чтобы вернуть кристалл, а вместе с ним – и свой законный трон. Там же, в Инсомнии, они с Луной сочетаются браком, укрепив отношения между их королевствами, и наконец-то свергнут диктатуру Империи. Ноктис искренне надеялся, что все будет именно так. Ему уготована важная миссия, именно он наконец-то закончит многолетнюю войну и принесет мир Эосу. И что в сравнении с этим значат его мечты и желания? Ничего. За спиной раздался тихий стук, и Ноктис обернулся к двери. – Открыто! – крикнул он, надеясь, что это не Игнис, пришедший в тысячный раз объяснить ему тактику поведения на оккупированной территории, и не Гладио, решивший вытянуть его на утреннюю тренировку перед отплытием, и не Талкотт, желающий еще раз показать свою коллекцию кактуаров, и не Ирис… Но в комнату вошел Промпто. – Ты не спишь, Нокт? – как-то неуверенно спросил он. – Как видишь, нет, – усмехнулся Ноктис. – Ты что-то хотел? – Да я так, просто… – Промпто прикрыл за собой дверь и прислонился к ней, спрятав руки за спиной, будто скрывал какой-то неожиданный подарок. – Что-то случилось? – нахмурился Ноктис, отворачиваясь от окна. – Нет, то есть, да… – сбивчиво пробормотал Промпто. – Мы ведь по-прежнему друзья? – Конечно! Почему ты спрашиваешь? – Ноктис почувствовал, как сердце пропустило удар, а в комнате вдруг стало очень душно. Он даже потянулся, чтобы открыть окно. – В чем дело? – Завтра мы отплываем, поэтому я хотел тебе кое-что сказать, – Промпто нервно прикусил губу. – Точнее, показать… Ноктис перевел на него заинтересованный взгляд. В сознании некстати всплыли не очень приличные фантазии о том, что Промпто все-таки разгадал истинные причины его странного поведения и решил ответить взаимностью. Возможно, он сейчас разденется, и… Промпто действительно разделся, но не так, как предполагал Ноктис. Он протянул левую руку и отстегнул ремешок кожаного браслета, украшавшего правую. Ноктис вдруг подумал, что никогда раньше не видел Промпто без браслета на правом запястье. В старшей школе он постоянно носил спортивный напульсник с цветами факультета, после – вот этот кожаный браслет. Раньше Ноктис не придавал этому значения, но сейчас догадался, что у Промпто могла быть причина все время носить его. Промпто подошел ближе, протягивая Ноктису руку. – Вот, – тихо сказал он. Первое, что заметил Ноктис – это то, что кожа на запястье Промпто светлее, чем на остальной части руки: она не загорела, так как все время была скрыта браслетом, – и лишь потом обратил внимание на странную татуировку, изображавшую линии и символы. – Что это? – спросил он. – Не знал, что у тебя есть татуировка, ты раньше никогда ее не показывал. – Это не татуировка, – ответил Промпто и, отдернув руку, отошел, встав у окна рядом с Ноктисом. Тот мог видеть лишь его профиль, освещенный неярким светом настольной лампы. – Тогда что это? – повторил Ноктис. Промпто глубоко вздохнул. – Ты ведь знаешь, что я приемный, не так ли? – вопросом на вопрос ответил он. Ноктис удивился такой неожиданной смене темы, но кивнул. Потом понял, что Промпто не увидел, так как не смотрел на него, и произнес вслух: – Да, знаю. – Мои родители никогда не рассказывали мне, откуда я родом. Правда, они вообще не слишком часто со мной говорили, – в его голосе послышалась горечь. – Но я не винил их, не подумай, я прекрасно понимал, что у них были более важные дела. И никогда не задавал лишних вопросов, да и мне было все равно. До недавнего времени. – Промпто повернулся и посмотрел Ноктису в глаза. По его лицу невозможно было разобрать, о чем он думает, что случалось довольно редко. – Ты спросил, что это за татуировка на моей руке? Я скажу тебе, что это. Пару месяцев назад, когда мы только покинули Инсомнию и в очередной раз сражались с магитех-штурмовиками, Гладио отрубил одному из них руку. Я всегда думал, что штурмовики – это обычные роботы, приведенные в действие симбиозом технологий и магии, но мне стало интересно, что же все-таки под этой металлической оболочкой, и я подошел, чтобы посмотреть… – голос Промпто дрогнул, и он вновь отвернулся к окну, замолчав. – И что ты увидел? – спросил Ноктис, все еще не понимая, к чему он клонит. Промпто ответил не сразу, а когда заговорил, его голос был глухим, будто бы звучал из-под земли: – Руку. Обычную человеческую руку. Подумаешь, большое дело – какая-то рука? Но это была не просто рука. На этой руке был такой же знак, как и у меня. А знаешь, что самое смешное, Нокт?! – в голосе Промпто послышались истерические нотки, а когда он снова обернулся, его глаза сверкали. – Я не помню, откуда у меня эта татуировка. Просто не помню. Она была у меня всегда, с самого детства. Знаешь, я думаю, что уже родился с ней. И, знаешь, что еще я думаю? Что родился не здесь, не в Люцисе. А в Нифльхейме, – он выплюнул последние слова и скривился, будто они причинили ему физическую боль. – Даже если и так – ну и что? – пожал плечами Ноктис. – Какая разница, кто где родился. Это ничего не меняет. – Мне кажется, это меняет все, – тихо произнес Промпто. – Потому что дело не только в месте и не только в татуировке. Перед тем, как отправиться в путешествие, Игги и Гладио позвали меня с собой на тренировку. Они хотели обучить меня азам самообороны, чтобы я мог защитить хотя бы себя. В тренировочном комплексе был тир. Я просто из любопытства взял пистолет, и… – Он вновь запнулся и прикрыл глаза, будто стоял на краю обрыва и набирался смелости, чтобы прыгнуть вниз. – И? – поторопил его Ноктис. – И сбил все мишени с первой попытки. Все. Практически не целясь. – Это неудивительно, ведь ты… – Я держал в руках пистолет впервые в жизни. – Я не понимаю… – Ноктис запнулся, растерянно глядя на него. – Игнис и Гладио удивились моим успехам и спросили, стрелял ли я раньше. Мне пришлось солгать, что я брал уроки стрельбы. Их удивление было бы еще сильнее, если бы они узнали, что я знаю устройство любого огнестрельного оружия и могу собрать и разобрать его за несколько секунд. Я проверял. А еще я могу управляться с некоторыми видами военной техники. Нифльхеймской техники. И да, я по-прежнему без понятия, откуда я все это знаю. Словно кто-то вложил это в мою голову, чтобы эти знания проявились в определенный момент, как появляется информация, когда ты вводишь запрос в сеть. И когда я сопоставил все эти факты, то подумал… – Промпто запнулся и умолк. – Что ты подумал? – чересчур резко спросил Ноктис, чувствуя, что Промпто пытается что-то скрыть. Промпто вновь отвернулся к окну. Когда он заговорил, его голос был не громче шелеста ветра: – Я подумал, не робот ли я. Ведь только роботу можно вложить данные в голову, запрограммировать его. И я… Я взял нож и попытался разрезать свою руку, чтобы увидеть, что внутри… Но было очень больно, и я не смог… Не смог добраться… Ноктис резко вскочил и схватил его за предплечье, разворачивая к себе. – Ты что, совсем свихнулся?! Ты же мог порезать себя насмерть! Промпто горько усмехнулся, отворачиваясь, чтобы не встречаться с ним взглядом. – Не велика потеря. Ноктис взял его за подбородок, заставляя повернуться и посмотреть себе в глаза. – Чтобы я никогда больше подобного не слышал, понял? – в его голосе звенела сталь. – Это приказ короля? – Промпто одарил его еще одной горькой усмешкой. – Это просьба друга, – уже гораздо мягче ответил Ноктис. Промпто кивнул и смущенно улыбнулся. Ноктис подавил желание привлечь его к себе и крепко обнять. Возможно, до всех этих событий с эротическим сном и странным влечением, он бы поступил именно так. Возможно, Промпто ждал от него подобного поступка. Но сейчас Ноктис просто не мог пересилить себя, боясь, что любой физический контакт будет воспринят слишком двусмысленно, а также реакции собственного тела на близость Промпто. Поэтому он лишь ободряюще улыбнулся и сжал его предплечье, прежде чем отойти на шаг. – Ты – не робот. Даже Нифльхейму не под силу создать такого совершенного робота. То есть, я имел в виду, настолько похожего на человека… – Ноктис запнулся и покраснел. – Я понял, – улыбнулся Промпто. – И знаю, что я – человек. Но все равно не могу понять, откуда у меня все эти знания и эта… татуировка. – Он с неприязнью посмотрел на черные символы на своей руке. – Я не очень силен в науке, точнее, совсем в ней не разбираюсь, но когда-то слышал о таком понятии, как генетическая память. Возможно, это как раз тот случай? Просто твои предки были военными или еще кем-то… Возможно, ты действительно родился в Нифльхейме и при рождении тебе поставили эту метку, но просто потому, что ее там ставят всем. Много ты видел жителей Нифльхейма? Я – ни одного за всю свою жизнь. – Тогда это означает, что магитехи когда-то тоже были людьми? – дрогнувшим голосом спросил Промпто. – А затем их просто превратили в бездушных созданий. – Не знаю, – Ноктис покачал головой. – В любом случае, когда мы доберемся до Нифльхейма, мы разберемся со всем этим. И отомстим тем, кто причинил столько горя всем народам. Промпто кивнул. – Спасибо, Нокт. – Да не за что, – Ноктис вдруг снова смутился. – Просто я не пойму – зачем ты решил рассказать мне это именно сейчас? – Завтра мы отплываем в Альтиссию, – медленно произнес Промпто. – Мне хочется верить в успех, но, возможно, мы больше никогда не вернемся в Люцис. И я решил, что ты должен знать, кто будет стоять у тебя за спиной и прикрывать тебя, и если надо, умрет, защищая тебя. Хотел, чтобы ты знал обо мне всю правду. – Не стоит так драматизировать, – поморщился Ноктис, хотя слова Промпто отдались сладкой болью в груди. – Все будет в порядке. – Черт, чувак, я так боялся, что ты пошлешь меня куда подальше после таких откровений, – рассмеялся Промпто. – Ты действительно самый лучший, Нокт! – Он шагнул к Ноктису и обнял его за шею, прижимая к себе. Ноктис застыл, не смея пошевелиться. Промпто какое-то время сжимал его в объятьях, а потом, не дождавшись ответной реакции, отстранился, но не отошел, продолжая стоять рядом. Слишком близко, как показалось Ноктису. – Что-то не так? – прикусив губу, спросил Промпто. И тут Ноктиса внезапно прорвало: – Раз уж у нас выдался вечер откровений, я бы тоже хотел сказать тебе кое-что… В общем, тогда, в трейлере… мне не снилась Луна. Я поцеловал тебя, потому что хотел… поцеловать тебя. Промпто отступил на шаг, опуская голову. – Я знаю, – тихо сказал он. Ноктиса сначала окатило обжигающим жаром, а затем – ледяным холодом. – И?.. – Что «и»? – как-то грустно улыбнулся Промпто. – Ну… и что ты думаешь об этом? – Ноктис почувствовал, что снова краснеет, а его язык не желает складывать слова во вразумительные фразы. – Ты презираешь меня? Тебе противно? Промпто так резко покачал головой, что показалось, она сейчас отвалится. – Нет, что ты! – воскликнул он. – Конечно же, нет. Просто… – Он замялся, словно подбирал слова. – Я даже не знаю, что и сказать. – Ну, например, что ты не по этой части и тебе больше нравятся девушки, – нервно рассмеявшись, произнес Ноктис, взлохмачивая волосы. – Мне больше нравятся девушки, это правда, – согласился Промпто. – Синди – красивая и милая, и Аранея очень секси, но… Ты мне тоже нравишься. – Что? – переспросил Ноктис, думая, что ослышался. – Ты слышал, – смущенно улыбнулся Промпто. – Ты нравишься мне. Мне понравилось, когда ты меня поцеловал. Доволен? Ноктис кивнул, чувствуя себя, словно во сне. По телу прокатилась волна нервной дрожи, руки затряслись, и он сжал кулаки. Он и мечтать не смел, что Промпто когда-нибудь скажет ему нечто подобное. Нет, наверное, он снова спит или грезит наяву. – Просто толку с этого мало, – продолжил Промпто. – Ты любишь леди Лунафрейю, и скоро вы поженитесь… – Я не люблю Луну, – перебил его Ноктис. – То есть я не знаю, что к ней чувствую… Мы так давно не виделись, может, мы совсем не такие, какими представляли друг друга. И нам придется знакомиться заново. И нам придется пожениться, потому что так будет лучше для обоих наших королевств. Раньше я не понимал этого, а теперь понимаю. И понимаю, что не могу предложить тебе ничего, кроме… самого себя. Здесь, сейчас. Если хочешь. Вместо ответа Промпто вновь приблизился к нему и обнял за талию, привлекая к себе. Потянулся губами к губам, но тут же замер и смущенно посмотрел в глаза, будто спрашивая разрешения. Ноктис едва заметно улыбнулся, и тогда Промпто поцеловал его. Немного неуклюже и неумело, правда, Ноктис и сам не был экспертом в данном вопросе. Он тут же ответил на поцелуй, крепко прижимая Промпто к себе. Тот тихо застонал и переместил руки с талии Ноктиса на его плечи, сжимая их. Ноктис медленно ласкал его губы своими, а затем, когда Промпто приоткрыл их, проник в его рот языком. Промпто впился в него сильнее, Ноктис чувствовал, как он дрожит. Они целовались долго и с упоением, не в силах оторваться друг от друга, даже чтобы перевести дыхание. Наконец они отстранились почти одновременно, и Ноктис увидел, как сияют глаза Промпто. – Ты хочешь?.. – Промпто не договорил, краснея. Ноктис не мог не отметить, как чертовски мило и сексуально он выглядит, когда смущается. – Если ты этого хочешь. – Я хочу, но… Дело в том, что я… Ну, у меня никогда… – Не волнуйся, у меня тоже, – теперь краснеть настала очередь Ноктиса. – Это даже хорошо! – обрадовался Промпто и тут же снова смутился. – Не так стыдно… – Это чертовски стыдно, – возразил Ноктис, и они оба рассмеялись, немного истерично и нервно, а когда смех затих, застыли, не зная, что делать дальше. Ноктис решил, что как король, должен брать дело в свои руки, поэтому вновь поцеловал Промпто, обняв его за талию и засовывая руки под его майку. Промпто слегка вздрогнул, когда пальцы Ноктиса коснулись кожи на его спине, но прижался еще сильнее и в свою очередь сунул руки под футболку Ноктиса. Дрожащими пальцами погладил его живот и скользнул выше, касаясь груди. – Давай я сниму ее, – прошептал Ноктис, прерывая поцелуй. Промпто кивнул, снова краснея. Ноктис стянул футболку через голову и бросил ее на стул, а затем потянулся к краю майки Промпто. – Можно? – слегка дрожащим голосом спросил он. Промпто вновь кивнул и послушно поднял руки, позволяя себя раздеть. Ноктис взял его за руку и поднес к губам, целуя запястье с «татуировкой». – Не нужно, – Промпто попытался отдернуть руку. – Тебе не нравится? – Ноктис приподнял бровь. В ответ Промпто с неожиданной силой толкнул его в сторону кровати, заставляя сесть на нее. Ноктис усмехнулся, поднимая на него заинтересованный взгляд. Промпто тут же уселся на него сверху, обхватывая ногами за талию, и дразняще коснулся губами его губ. – Это точно твой первый раз? – наигранно удивился Ноктис. – Заткнись, – прошептал Промпто, снова целуя его. Ноктис обнял его, проводя руками по его спине, лаская и поглаживая ее. Промпто запустил пальцы в его волосы, их поцелуй становился более чувственным и страстным – они оба учились довольно быстро. Наконец Ноктис оторвался от его губ и принялся целовать шею Промпто, медленно спускаясь вниз, проводя языком по тонким косточкам ключиц и скользя им ниже, к груди. Словно в том своем сне, коснулся губами затвердевшего от возбуждения соска, сжимая его ими, а затем легко касаясь языком. Промпто вскрикнул, выгибаясь, впиваясь в плечи Ноктиса короткими ногтями. Ободренный его реакцией Ноктис окончательно позабыл про смущение, принявшись посасывать и вылизывать его маленькие твердые соски. Промпто застонал громче, слегка двигая бедрами. Ноктис чувствовал его твердый член, упирающийся в живот. – Да, Нокт… – простонал Промпто. – Мой Нокт… Ноктис чуть не кончил, услышав это. Он повалил Промпто на кровать, оказываясь сверху, и потянулся к ремню его брюк, быстро расстегивая его и засовывая руку в трусы. Промпто охнул и буквально подпрыгнул на кровати, когда Ноктис крепко обхватил его член, резко двинув рукой. – Нокт, стой! – попросил он, вновь нервно рассмеявшись. – Я не хочу опозориться перед моим королем. – Как ты меня назвал? – Ноктис отстранился, недоверчиво глядя на него. – Мой король, – смущенно повторил Промпто, отводя взгляд. – Ты же раньше никогда не вспоминал о моем титуле и не называл меня так. – Ну а сейчас вдруг захотелось, – проворчал Промпто. – Ты против? – Я категорически за, – серьезно ответил Ноктис, вновь накрывая его губы своими и продолжая ласкать его член, но уже более медленными и плавными движениями. Промпто вновь принялся стонать и извиваться под ним. Ноктис потер головку его члена большим пальцем, размазывая по ней обильно выделившуюся смазку. – Черт, Нокт! – вскрикнул Промпто, отрываясь от его губ и пытаясь перевести дыхание. Ноктис усмехнулся и вновь задвигал рукой быстрее. – Стой, подожди… – снова попросил Промпто. – Я тоже хочу… ну, потрогать тебя… Ноктис кивнул и приподнялся, позволяя Промпто расстегнуть свои бриджи. Слегка покраснел, когда Промпто расстегнул молнию и сунул руку в трусы. – Ты такой горячий, – вырвалось у Промпто, и Ноктис еще гуще залился краской. Промпто начал ласкать его – плавно и нежно, доводя практически до сумасшествия легкими дразнящими движениями. – Святой Гексатеон, – выдохнул Ноктис, прикрывая глаза и кусая губы, чтобы не стонать на весь дом. Он принялся рефлекторно подаваться бедрами навстречу движениям руки Промпто и чуть не застонал от разочарования, когда тот вдруг убрал ее. – Ложись, – прошептал Промпто, двигаясь и освобождая Ноктису место рядом с собой. Ноктис послушно лег, наблюдая за ним затуманенным взглядом. – Закрой глаза, – попросил Промпто. – Зачем? – улыбнулся Ноктис. – Пожалуйста. Ноктис послушно прикрыл веки и тут же почувствовал, как Промпто скользнул вниз, а через мгновение что-то мягкое, влажное и горячее обхватило головку его члена, вмиг разлив по телу невыносимое наслаждение. – О боги… – простонал Ноктис, приоткрывая глаза и глядя, как Промпто ласкает губами его член, вбирая в рот головку и облизывая ее. Промпто бросил на него быстрый взгляд и залился краской до корней волос, тут же отстраняясь. – Я же попросил не смотреть, – тихо сказал он. – Ладно, я не буду, – Ноктис вновь закрыл глаза. – И не подглядывай! – Хорошо-хорошо. Волна неистового удовольствия тут же накрыла его, когда губы Промпто вновь коснулись его члена. Он попробовал взять его глубже, но не смог, поэтому принялся помогать себе рукой, слегка натягивая, а затем оттягивая крайнюю плоть. Ноктис заметался по кровати, комкая покрывало и кусая ребро ладони, чтобы не стонать в голос. Он шире расставил ноги и слегка двигал бедрами, пытаясь проникнуть глубже в такой податливый и желанный рот, дарящий ему наслаждение. Почувствовал прикосновения к животу, а затем к груди, и вновь не сдержался и слегка приоткрыл глаза – Промпто вытянул одну руку и гладил его, пальцы нашли твердый сосок и сжали. Ноктис не выдержал и вскрикнул, тут же прикрывая рот, чувствуя, как наслаждение захлестывает его с головой. – Промпто… стой… я больше не могу… я сейчас… Промпто тут же отстранился и вновь лег с ним рядом. – Тебе понравилось? – смущенно спросил он. – Ты еще спрашиваешь? – Ноктис смотрел на него с восхищением. – Ты потрясающий! – Спасибо, – застенчиво улыбнулся Промпто, часто моргая. Ноктис притянул его к себе и вновь поцеловал, чувствуя на его губах терпкий вкус собственной смазки и находя это еще более возбуждающим. – Я тоже хочу попробовать, – прошептал он, разрывая поцелуй, и прежде чем Промпто успел что-то сказать, уже сместился к его паху, вбирая головку члена в рот. Промпто вскрикнул и дернулся, вцепляясь в его плечо. – Нокт, не надо, я… – простонал он, но Ноктис не послушал, продолжая вылизывать тугую головку его члена, лаская языком уздечку и отверстие уретры. – Нокт, да… пожалуйста… Нокт… – хныкал Промпто, извиваясь под ним. Ноктис никогда бы не подумал, что он такой страстный, хотя стоило бы догадаться, учитывая эмоциональный темперамент Промпто. Он продолжал целовать и облизывать член, ему даже удалось взять его достаточно глубоко, когда Промпто вновь с силой сжал его плечо. – Нокт, хватит… Ох, черт, как же это, оказывается, классно! Ноктис отстранился, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Промпто оставался верен себе даже в подобные моменты. Ноктис вновь лег рядом с ним, рассматривая его покрасневшие от прилившей крови губы, блестящие глаза и смешную россыпь веснушек на носу и щеках. – И что будем делать дальше? – с улыбкой спросил он. – Ты хочешь, чтобы мы попробовали, ну… ты знаешь, – сбивчиво пробормотал Промпто, не глядя ему в глаза. – Это, наверное, больно, – задумчиво произнес Ноктис. – И вообще как-то стремно, – добавил Промпто. – Тогда давай оставим эксперименты до следующего раза, – решил Ноктис. – Ты думаешь, он будет? Ну, следующий раз? – Я на это очень надеюсь. Они вновь принялись целоваться и ласкать друг друга, уже гораздо смелее, чем прежде. Ноктис потянул брюки Промпто вниз и спустил свои бриджи, чтобы им было легче прикасаться друг к другу. Головки их членов соприкоснулись, и это ощущение тоже было новым и необычным. Ноктис попытался обхватить два члена сразу, но ширины ладони не хватило, поэтому он принялся просто тереться своим членом о член Промпто. Ощущения оказались весьма возбуждающими и приятными, но для оргазма этого было недостаточно, несмотря на то, что они оба уже находились на грани. Тогда они переплели руки: Ноктис обхватил член Промпто, а Промпто – его член, и начали дрочить в быстром и рваном ритме, доводя друг друга до исступления. Первым не выдержал Ноктис и, прикусив губу до крови и зажмурившись, кончил, продолжая поглаживать и двигать рукой на члене Промпто. – Ах, да… – простонал Промпто, прижимаясь к Ноктису еще сильнее, и тот почувствовал, как на его руку и живот выплеснулась теплая жидкость. Промпто кончал довольно долго, вздрагивая и стоная. – Я люблю тебя, – выдохнул он, утыкаясь носом в шею Ноктиса. – Ты серьезно? – спросил Ноктис, слегка отодвигаясь, чтобы посмотреть ему в глаза. – Конечно, ты же мой бро, – улыбнулся Промпто. – И мой король. Ноктис улыбнулся в ответ и легко коснулся губами лба Промпто. – Я тоже тебя люблю, – прошептал он. – Теперь все будет хорошо.