Голос

Аллен сидел за второй партой римской аудитории, где сегодня новый преподаватель по биохимии, недавно начавший карьеру в университете, читал лекции. От других его отличало кое-что, что сводило с ума Аллена Уолкера, вслушивающегося в каждый звук, каждый перелив бархатного вкрадчивого голоса. Никто из группы, никто из друзей и знакомых не знал, не подозревал, что весёлый, дружелюбный, прожорливый омега влюбится в эти божественные звуки, будет вслушиваться в каждое слово холодного, строгого преподавателя, будет задерживать дыхание во время редких пауз в его лекции, и течь, просто течь от этого непередаваемого, лишающего разума голоса. Однако Канда Юу - так звали этого мужчину - не замечал, или делал вид, что совершенно не замечает того, как Аллен не сводит с него своих серых глаз, как смотрит на него, смотрит, практически не моргая, или изредка прикрывает глаза, приподнимая уголки губ в блаженной улыбке. Абсолютно никто не знал, сколько трудов уходит каждый вторник, чтобы скрыть запах, выдающий увлечённость с головой, сколько геля уходит на это, сколько тампонов омега берёт с собой, чтобы вся смазка, что обильно выделяется только от звуков божественного хрипловатого голоса, не стекла вниз по бёдрам, выдавая состояние Аллена, что парень каждый раз после пары запирается в туалете, сжимает в руке болезненно ноющий член и закусывает губу в бесплодных попытках заглушить стоны, рвущиеся из горла. И теперь блондин стоит у доски, вызванный преподавателем, который хмуро смотрит на студента, оглядывает с ног до головы, раздувает крылья носа, втягивая в себя сладковатый запах омеги, в глубине синих глаз пляшут черти, а губы вот-вот искривятся в насмешливой улыбке. – Нарисуйте нам, пожалуйста, цикл трикарбоновых кислот, – бархатные грудные нотки в его голосе выбивают из головы Аллена всякие связные мысли. Дрожащие пальцы сжимают твёрдый, чуть крошащийся мел, руки подрагивают, не слушаются, мозг отказывается работать, думать, вспоминать, расплавляясь в серьёзных интонациях, которые буквально въедаются в тело. Анус поджимается, сокращаясь, но тампон выдерживает столь жестокое испытание. В голове Аллена нет ни единой мало-мальски связной мысли, все его мысли утекают в направлении ярких глаз альфы, сидящего в преподавательском кресле и насмешливо смотрящего на дрожащего парня. – Что же Вы молчите? Скажите же нам, что такое цикл Кребса, – в голосе появляются повелительные стальные нотки, от чего у омеги чуть подкашиваются ноги, обтянутые узкими и весьма тонкими светлыми хлопковыми штанами. Всё тело начинает немилосердно гореть и чесаться, будто сейчас, немедленно, вопреки всем законам природы и циклу в три месяца, у Аллена начнётся течка. Будто он сейчас бомба с часовым механизмом, которая вот-вот взорвётся, детонирует от вкрадчивого грудного голоса Канды. – Может быть, Вы помните основные реакции? Ну же, не молчите, – Уолкеру кажется, что альфа давно понял, в каком состоянии находится бедный студент, причину такого странного поведения, но упорно, насмешливо, абсолютно бесстыдно доводит омегу до исступления. Мышцы сводит, ноги всё же подкашиваются, а по бёдрам, впитываясь в штаны, течёт вырвавшаяся на свободу ароматная смазка, выдавая Аллена с головой. Тихий, только одному блондину слышный смешок, сорвавшийся с тонких губ, практически серьёзный взгляд синих, ярких, глубоких глаз немного отрезвляют студента. – Мне кажется, Вам нужно выйти, – всего на секунду, на долю секунды, но Аллену кажется, что мужчина стал терять контроль над своим поведением, но он быстро отметает эту мысль, пулей вылетая из аудитории…

***

Влажные шлепки бёдер, стекающая по бёдрам смазка, хлюпающая при каждом толчке, обоюдные стоны и жаркое, горячее, как ветер в пустыне, возбуждённое, распалённое дыхание – всё это скрывается лишь закрытой дверью туалета, где заперлись преподаватель и его студент. Альфа вжимает Аллена в дверь кабинки, толкаясь вглубь податливого тела, левой рукой обхватывает член омеги и сжимает головку, дразнит уздечку, чуть нажимает на щёлку уретры, в награду слыша хриплое сбитое дыхание. Лёгкий, почти неуловимый шёпот на ухо разрядом электричества прошивает позвоночник парня, выгнувшегося навстречу толчкам, заставляет рот приоткрыться в беззвучном стоне, позволяя скопившейся слюне оставить влажную дорожку на подбородке. – Неужели тебе так нравится мой голос? Этот вопрос с самого начала был риторическим – Аллен тихо воет, непроизвольно сжимая в себе твёрдый член, и кончает, пачкая вязкой спермой светло-голубую дверь кабинки. Ещё пара глубоких, несдержанных толчков и Канда следует за омегой, окунается в приливные шуршащие волны оргазма, выйдя из чувствительного тела и спуская на спину Уолкера. Последней ускользающей мыслью абсолютно расслабленного Аллена было «Знал бы, что он так отреагирует – вообще не скрывался бы…»