Сны

Сны. Такие разные: тихие, абсурдные, светлые, мрачные. Они отражают самые сокровенные желания и переживания эрухини. Каждое ему доступно, в каждое он способен вмешаться. Изменить их ход… Перед глазами тысячи видений. Ирмо нравится наблюдать за ними. Видеть чужие страхи, радости и горести. Видеть то, что может видеть только он. Видеть то, что ему самому не дано. Шаг, ещё шаг среди них. Вала чувствует, как вокруг витает множество эмоций. В одно мгновение на него обрушилась волна безудержного счастья, захотелось смеяться, подставлять лицо ветру и петь чудесную песню жизни. Но Ирмо тряхнул головой, будто скидывая с себя это чувство. Он знал, что оно чужое и не принадлежит ему. Он не вправе забирать это у других. Ещё шаг. Взгляд скользит по снам. Белокаменные города, лики возлюбленных и друзей… Армии орков, неприступные стены мрачной крепости и смерть. Владыка Снов поморщился и махнул рукой, отгоняя тень, нависшую над видениями. Несмотря на то, что их много, потеряться среди них сложно. Сейчас день, большинство эрухини не спят, а значит снов меньше, чем ночью. Вдруг Ирмо почувствовал тоску. Тягучую, такую, что не охватывает сразу, быстро исчезая, а поглощает тебя медленно, накапливается в сердце и приносит большие муки. Это чувство пришло так неожиданно и с такой силой, что Вала растерялся. За столькие годы, тысячелетия он увидел и ощутил множество чужих эмоций, но мог пересчитать по пальцам случаи, когда они волновали его сердце. Оглянувшись, Вала попытался найти тот сон, что вызвал отклик в его феа. И очень удивился, когда обнаружил его. Он сидел на вершине холма. Там, где раньше рос прекрасный Лаурэлин. Там, куда он приходил, чтобы поглядеть на неё… Ариэн собирала здесь росу с листьев Древа. В садах Ваны она кормила ею растения и оттого они росли сильными и поражающими своей красотой. Прекраснейшими. Как и сама Ариэн. Однажды майа заметила Тилиона, подозрительно часто оказывавшегося рядом с Древами всякий раз, когда приходила она. Кинула взгляд из-под ресниц и звонко рассмеялась. «Ты, верно, следишь за мной?» — спросила с лучистой улыбкой. А он втайне обрадовался, что скрываться больше не нужно и вышел из тени деревьев. Представился, отвесил шутливый поклон. Они удивительно легко нашли общий язык. Подолгу гуляли вместе, разговаривали. Она доверяла ему все свои переживания, а он радовался тому и поддерживал всеми силами. Так продолжалось до уничтожения Древ. Когда мрак окутал Валинор, началась паника. Как среди эльдар, так и айнур. Тилион был занят погоней, как и остальные майар Оромэ. Погоня эта была яростной и продолжалась, казалось, вечность. Все жаждали отыскать тёмную тварь, что посмела разрушить их святыни. Глаза застилала злость, она подгоняла, давала новые силы. Но всё тщетно. Крыса залезла в свою нору. Ох, сколько бы Тилион отдал, только бы отомстить Мелькору за его злодеяние! Как сильно он его ненавидел! Жаль только, что от силы его ненависти ничего не изменилось, и они вернулись в Аман ни с чем. Он проводил время в постоянных тренировках. Ожесточенно пускал стрелы в мишень, одну за другой. Выслеживал животных, бесцельно бродил, пытался забыться. Находясь в обществе, он мало общался с окружающими. И, конечно, не замечал, как в собственной злобе и грусти он отдалялся от своих близких. Так проходили его дни. Ярость постепенно уходила, оставалась только холодная ненависть и съедающая душу тоска.

***

И вот, он сидит на холме, где когда-то росло золотое древо. Тилион сам не понимал, зачем сюда пришёл. Как он пересилил боль, что зарождалась в груди каждый раз, когда он вспоминал чудесные дни, прошедшие здесь. Ноги сами принесли его сюда. Майа старался избегать взглядом то, что осталось от прекраснейшего некогда Древа. Специально сел к нему спиной и устремил взор вдаль. А ведь ничего не изменилось. Всё те же поля, леса и горы. Разве что стало темнее. Намного темнее. За спиной послышался хруст ветки, но охотник даже не обернулся. Он знал, кто это. — Здравствуй, Ариэн. Рядом, прямо на траву, плавно присела майа в своих золотистых одеждах. Что-то в её образе изменилось с их последней встречи. Взгляд стал более усталым, озорство на прекрасном лице сменила грустная мягкая улыбка. И даже цвета одежд, казалось, теперь не такие яркие. — Здравствуй, Тилион, — она кинула взгляд на просторы, раскинувшиеся перед ними, как на ладони, — Кажется, что всё осталось таким же, верно? Можно подумать, будто ничего и не было. Мы ведь и раньше жили без Древ.  — Но это не так, —ровным голосом отозвался Тилион, переведя взгляд на свои руки, — Не стоит обманывать себя. Майа в ответ промолчала, всё так же грустно улыбаясь. Ирмо стоял рядом с погибшим Лаурелином, наблюдая за этими майар. Очевидно, что дева является лишь частью переживаний Тилиона. Поэтому она и присутствует здесь. В этом мраке сложно что-то разглядеть даже взору Лориэна. Воздух будто оседал в легких, не давая нормально дышать. Но это можно исправить… Ирмо редко использовал свою власть над видениями, однако он не мог пройти мимо. Легкое мановение руки, и мрак рассеялся. Дышать стало значительно легче. Вместе с мраком исчезла и Ариэн. «Она здесь пока не нужна», — решил Ирмо. Почувствовав изменения, Тилион удивленно поднял взгляд от рук. Небо стало будто ближе, россыпь звёзд ярче, а ветер теплее. Волнения улеглись, успокоились, как и ночь вокруг. И ещё рядом не стало Ариэн. — Что…? —он хотел было встать, но услышал сбоку шелест травы под чьими-то шагами. Звук застыл в горле, а рот так и остался раскрыт в вопросе, когда Тилион осознал кого он видит перед собой. И уже начал в спешке подниматься, чтобы подобающе поприветствовать Владыку Снов, но тот остановил его, покачав головой. А сам присел рядом с майа. — Не стоит, Тилион. Ведь это я незваный гость, так что мне и выказывать почтение, — мягко улыбаясь, произнёс Вала. Он уже удобно устроился, с удовольствием вдыхая свежий ночной воздух. Майа чувствовал себя неловко в его компании. Конечно, он знал и видел всех Валар, но общаться ему доводилось не со всеми. Чаще только с Оромэ и Нессой. С самим Повелителем Снов же майа почти не разговаривал. В его садах он и вовсе бывал лишь несколько раз. А тут его внезапный визит… Визит. Он — гость? — Это мой сон…— поняв, в чём дело, Тилиону стало ещё более неловко. Владыке был виден этот сон. Значит, он видел и разговор с Ариэн и всё то, что было до него. Вала кивнул, слегка наклонив голову набок. Задумчиво проследил взглядом за тем, как Тилион осторожно, словно напуганный зверь, сел в подальше от него и решил не смущать хозяина видения. Отвернувшись, стал вертеть в руках пожелтевший лист, упавший с тонкой дрожащей ветки дерева. «Здесь царит увядание и несчастье…» — с печалью подумалось Ирмо. И хоть он отвернулся от майа, тому всё же казалось, что его видят насквозь. Чтобы хоть как-то избавиться от этого ощущения, Тилион наклонил голову, скрыв лицо завесой серебряных под светом луны волос. — Зачем ты пришёл, Владыка? — наконец выдавил охотник, разбивая звенящую тишину. Лориэн задумался. Действительно, зачем? Желание помочь? Любопытство? — Не знаю, Тилион, —Вала задумчиво нахмурил брови, — Для Арды сейчас тяжелое время. Мелькор перевернул всё вверх дном. Это разрушило многие жизни. Поэтому ужасные, печальные и совершенно отвратительные сны стали обыденностью среди эрухини. Но ты майа. Многих айнур гнетет нынешняя ситуация, однако не ко многим переживания закрадываются во сны. Он повернулся и прямо посмотрел в светлые глаза охотника. С отстраненным удивлением тот прочитал тревогу в этом взгляде. — Меня беспокоит твоё состояние, Тилион. Страх и ненависть переполняют тебя, не давая излечиться израненной душе. Ты должен бороться с ними. Если ты позволишь… Я мог бы тебе помочь, — голос обволакивал. Отчужденность и холодность полностью ушли из облика Лориэна, оставляя искреннее сопереживание и заботу. Майа и сам не заметил, как придвинулся ближе, — приходи в мои сады, мой друг, там ты найдешь покой. Тилион дернул уголком губ и устремил взгляд в холодную даль. Пустота внутри болезненно ныла, грудь хотелось расцарапать, чтобы избавиться от этого отвратительного ощущения. Очень долго он пытался найти успокоение, гнался за ним, ловя, как птицу — за хвост. Но что-то не отпускало его. Мрак. Как можно во мраке искать успокоения? — Слишком темно. В мире не осталось покоя, это лишь слово, оно утратило своё значение, — он встал на ноги, пройдясь туда-сюда, и остановился, крепко сжимая кулаки. Внутри всё потряхивало, внутренности переворачивались, шум крови отдавался в ушах. Ничто вокруг не имело значения. Ему было больно. — Все вокруг твердят: «нельзя поддаваться искажению, нельзя поддаваться панике, нам нужен покой». Но покоя нет! Какой покой может быть здесь, во мраке ночи, в Его тени? Оба понимали, кто это — Он. Мелькор. Один из сильнейших Вала. Тот, кто осквернил замысел Творца, осквернил их святыню, заставил их поселить в своем сердце неуверенность и смятение. Он. — Я не могу это больше слушать. Оромэ твердит, что Враг получит по заслугам, но так ли это? Он скрылся, спрятался, зарылся в своей норе. Но если даже мы найдем его, схватим — что тогда? Он не вернет нам Древа, не соберет кровь эрухини, пролитую на нашей земле. Он не вернёт эльдар, заблудших в темноте своих душ, которую он сам и взрастил в них. Он не сделает эт…! Вдруг запястье обхватила холодная ладонь. Тилион вздрогнул и поднял взгляд с земли под своими ногами на длинные изящные пальцы, ловко схватившие его за руку. Взгляд поднялся ещё выше, и он встретился с льдистыми спокойными глазами, глядящими на него с пониманием. Майа нервно облизал губы. Он и забыл, с кем разговаривает. — Я понимаю бушующий в твоей груди огонь, Тилион, — тихо начал Ирмо, разбивая звенящую тишину, воцарившую после оборвавшегося всплеска эмоций охотника, — но позволь мне показать тебе кое-что. Он подвел майа ближе к краю вершины холма, обняв его за плечи. Тилион не видел теперь его лица, он стоял к Вала спиной, но мог с уверенностью сказать, что на его губах сейчас легкая улыбка, а кристально-чистые глаза смотрят по-прежнему умиротворенно. — Скажи, что ты видишь? Тилион непонимающе оглядел весь край, раскинувшийся перед ними. — Ничего. Слишком темно, сложно что-то разглядеть. Ирмо покачал головой. — Ты видишь звёзды? Тилион просто кивнул. — Они кажутся такими крошечными и недоступными, верно? Но они и есть — те самые крупицы света. Мы не поднимаем голову, чтобы посмотреть на них, когда нам плохо. Но погляди — они помогают нам хоть что-то разглядеть во мраке ночи, — майа повернулся к Лориэну и тот пронзительно посмотрел на него, — ты должен найти оставшиеся крупицы света, Тилион. Они есть, поверь мне. Стоит только поискать и они помогут тебе прогнать страх и ненависть, помогут увидеть, что есть ещё надежда. Тилион слушал его, с неожиданной жадностью ловя каждое слово. Он вглядывался в сияющие глаза и видел там первозданный, незамутненный свет. Об этом ли были его слова? Об этом ли свете он говорил? — Ты всегда будешь желанным гостем в моём доме, Тилион. Я буду очень тебе рад, когда бы ты ни пришел. Благословляющий поцелуй на лбу майа, оставленный прохладными губами Вала, стал неожиданностью. Но волнения улеглись, и Тилиону стало вдруг так спокойно, что он решил — он обязательно посетит сады Лориэна. Рот раскрылся, чтобы поблагодарить Вала, пришедшего к нему на помощь в нужное мгновение, но рядом уже никого не было. Только теплый ветер ласково трепал серебристые локоны, а звёзды ободряюще мерцали во тьме.