Девять лиц сержанта Барнса

дарк!ЗС, Стив в шоке, тлен, безысходность, набросок, пост!другаявойна Стив открывает глаза в полутьме, и тут же получает целый ковш воды на голову. Холодной... пахнущей тиной. Алюминиевый ковш плющит бок о пол и отлетает. - Баки?... Мерцает блик на металлических пластинах. Отражается на секунду во влажных, черых белках с красными прожилками. - Нет. Баки тут нет. Темная фигура подходит ближе, на пятно света, прорисовывается линиями ветхого бронежилета, брюк с крепежем для оружия и засохшими бурыми пятнами. Стив прикован - он даже не видит, чем, но его сил не хватает, чтобы порвать нечто, за спиной стягивающее руки и соединяющее длинной палкой их с ошейником. Стив сидит на стуле, но его ноги тоже скованы - стул вделан в пол, кандалы приварены к ножкам, оторвать их смог бы только Халк. - Кто ты? - спрашивает Стив у человека с металлической рукой. Человек этот худ и зол - черты лица болезненно-знакомые, но острые, недобрые, нездоровые, в них болотными огоньками пританцовывает сумасшествие. Голос знаком. Голос не должен быть знаком. Не такой у него, старого друга, голос. Всё не такое. Сердце отплясывает тарантеллу. - Плохой парень, Стив. Он всегда начеку, ты знаешь? - усмехается Зимний Солдат. - И чего он хочет?.. Такие долгие поиски. Такие долгие поиски. Это слишком. - Чего я хочу? - Солдат делает шаг вперед и берет Стива за горло. - Покоя, Стив. Покоя, который вы у меня забрали. Удовлетворения. Единственного счастья в моей мутной и дурацкой жизни, что я что-то сделал хорошо. Завершил миссию, пришёл с отчётом - сделано! Долг выполнен! Оружие не дало сбоев. - Баки, ты не должен... - Должен! Солдат встряхивает его. - Я помню всё, Стив. Если не всё, то достаточно: я просто оружие. Сперва был оружием для США, потом для Гидры. Меня подобрали, спасли мою грёбаную жизнь, дали протез, конуру и забвение - Стив, ты когда-нибудь убивал кого-то просто ради того, чтобы тебя поскорее погасили? - они возились со мной достаточно, чтобы я кусался по команде. Стив говорил с ним раньше. Стив говорил с ним, пока они выбирались из-под обломков базы, кажется ,или ему казалось, что говорил, в тот вечер, когда он был ранен. Мерещилось или нет? Слов Баки он не помнит. Но это всё равно их вторая столь многословная беседа. И каждый раз Джеймс всё злее, и всё меньше в нём - Барнса, а больше кого-то другого. Человека на мосту. - Баки. Господи, Баки... ты чуть не умер из-за НИХ! Не будь войны, ты бы и не упал!... Не ошибись я сам... - Знаешь, ты ошибся раньше. Я тогда много думал, Стив. Тебе тогда было не до этого - штаб, планирование операций, Коммандос - а я много лежал в лазарете или просто на койке, где выходило, и думал... Я ведь простой сержант, Стив. Пешка. Тот, кто идёт и стреляет по приказу. Тебе, может быть, это не совсем понятно - ты всегда метил в офицеры, ты готовился нести этот груз - решать, кого и куда посылать, как действовать. А им оставалось идти и делать, как сказано - ты решал, Стив, убивать или нет, а я не имел права ослушаться. Тебя или кого угодно старше по званию. Потому что этой война и армия, это так работает. И знаешь, это успокаивает, что ты - просто руки своей страны, которая убирает грязь. Ты делаешь грязную работу, а мозг - кто-то другой. Он говорит зло, скупо, слов у него не так много и не так мало и все - колючие и неуютные. Наверное, они нарождаются на ледяных островах его мыслей, и так и остаются - единственными спутниками. - Бак, это война... - Ты пришёл, Стив, сейчас, из моря, чистенький, со своими промашками или своими скелетами в шкафчике с номером, только в моём целое кладбище - что же ты таращишься туда и руки заламываешь? Нет разницы, кто приказывает, оружие стреляет. Я хочу оставаться оружием, потмоу что меня так сделали, а ты пытаешься вернуть человека - тот умер! Умер, Стив, потому что пустил себе в башку пулю! Хочешь, покажу? Он дергает Стива за руку и сует в свои грязные волосы - на виске шрам, не исчезнувший с сывороткой. У Стива комок в горле забивает способность говорить, но Солдат все равно рядом и смотрит в глаза - у него самого ледяные, почти веселые, в ненормально широкими радужками, истерическая улыбка коверкает чувственные губы, делая Солдата жутким. По-настоящему жутким, потому что предохранители у него не предусмотрены. - То, что выжило - подчиняется приказам, - говорит он Стиву в лицо, наблюдая, как тот бледнеет сильнее, чем возможно. - Приказам старших по званию. У Америки своя правда, у Гидры своя, у какого-нибудь шейха третья, а я, Стив - у меня теперь нет целей, кроме как продать себя подороже и сделать свою работу по-лучше. Ты пытаешься отобрать даже эту ценность - сейчас я идеальное оружие. Кто я буду, Стив, перестав быть Зимним Солдатом, который не сомневается - мальчик из Бруклина с кровавыми руками, который не смог вовремя сдохнуть, ликвидировать себя, чтобы не попасть в дурные руки? Мальчик, жалеющий себя? Оплакивающий свою жалкую невинность? К черту, Стив. Меня сделали цепной собакой и я хочу ей быть. Стоит снять ошейник - я перегрызу себе горло первым. - Баки, ты не должен быть таким. Ты можешь бороться. - Пошёл в задницу, капитан! - Зимний с силой прикладывает его об стену. - Или плати мне! Тогда я буду твоим цепным псом! И буду слушать любой бред, который ты мне впаришь, как задание! - И... зачем тебе... деньги? - Не твоё дело! - Баки... - Баки помер, Стив Роджерс. А у меня имени нет. Только номер. Сержант Джеймс Барнс. Личный номер... Стив говорит. Стив говорит долго. Джеймс смотрит в одну точку и явно не слушает, что именно он говорит. Его не убеждают ни рассудительный тон, ни просьбы - он не собирается снимать со Стива магнитных кандалов, в которых сидел когда-то сам. Стоило слишком большого труда похитить Капитана Америку, чтобы теперь вестись на его провокации. Но есть проблемка. - Я не знаю, что с тобой делать, Стив Роджерс, - наконец выходит из ступора Зимний, прерывая Стива на полуслове. - Уши твои мне больше не нужны. А твоя жизнь.. тот, кто мне тебя заказал, мёртв. Так случилось, третья сторона позаботилась. Я свободен от приказа. И ищу работу. Ты враг Гидры, но Гидра предала меня, как и все остальные, и потому я сейчас - на аукционе. Кто больше? Роджерс сперва тупо на него таращится. Баки, выгоорившись, стал снова обманчиво-ленивым и безразличным. - Сколько ты хочешь? - пересохшими губами спрашивает Стив. Зимний Солдат называет сумму. Немаленькую. Интересно, откуда взял. Но она достаточно реальна, как по его умениям. Цена целого взвода профессионалов. Стив знает. Стив соглашается. Это наверное, даже не пол-шанса, и даже не четверть. Зимний Солдат слушает его внимательно - все, что Стив хочет от него, все планы мести Гидре - и кивает, а потом напоминает, что нужен контракт. Желательно, по всей форме. Стив согласен на всё. Стив просит освободить себя, и Солдат трогает код на замке наручников. Вот так просто. Стив потирает запястья. Это Баки. Это же Баки, БАКИ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, за что они с тобой так?!! Это его Баки, его друг, озлобленный, преданный всеми, Баки, который никому не верит, и которому не верит никто, Баки, который сам не знает, зачем выжил, и цепляется за полубезумную мысль, дающую хоть какую-то иллюзию смысла - юный повеса и франт Баки, который научен убивать лучше, чем кто-либо на памяти Стива, и улыбается оскалом гиены, хохочущей в темноте над хищниками, терзающими свою добычу. Без дома, самого себя и единого аргумента за то, чтобы искать прошлое - оно заставит настоящее стать раскаленными углями в самом нутре. Баки, которого Стив должен всё-таки поймать, пока он не упал и не разбился снова - и ему сейчас не хватает куда больше, чем те проклятые пара сантиметров. Зимний солдат сидит на ящике, на корточках, смотря на Стива из-под спутанных волос, и скалится, скалится... - Смирно, Солдат, - говорит ему Стив, и видит отблеск в глазах. Поднявшись с ящика одним гибким, кошачьим движением, Зимний вытягивает руки по швам, выпрямляется образцово-показательно. Почти. Спина все равно слегка колесом. Словно жизнь единственно ощущается, когда ему вгоняют спицы в нерв. Стив отдает команды, словно проверяя что-то. "Сопровождай меня". Стив не знает, как именно, но он что-то придумает. Он что-то обязательно придумает. Осталось только найти Зимнему Солдату задание такое, чтобы у него не появился в напарниках Зимний Капитан. А потом ещё одно. И ещё. Столько, сколько потребуется, чтобы понять, кем он стал теперь и можно ли что-то исправить. Если можно. Если.