В чем смысл бытия?

Вдох. Облегченный выдох. Понимаю, что произошедшее — лишь сон, последствия нелепого удара. Уголки губ едва зримо рисуют улыбку на моем лице. Разум и сердце вступают в противоречие. Я рад, ведь она всего лишь ученица... самая очаровательная ученица. Но внутри все пылает, легким недостаточно кислорода, и, знаете, как это бывает — бабочки порхают. Резко поднимаюсь с пола, не рассчитывая движения. Подкашиваюсь из-за легкого головокружения и боли в затылке, которые, вероятнее всего, не из-за падения. Улыбаюсь.

Ты — мое головокружение.

Марьяна аккуратно, но робко берет меня за руку, помогая мне восстановить баланс и собрать мысли из разбросанных элементов пазла в картинку, имеющую место быть. Не получается. Головная боль купируется бессвязным потоком мыслей, и я уже стою на обеих ногах. Она одергивает руку и медленно отдаляется.

Никуда ты не уйдешь.

Останавливается, словно читая мои мысли. Раз. Прячет холодные руки персикового оттенка в карманы. Два. Опускает взгляд в пол, будто что-то ища. Три. Ее щеки покрываются пунцовым румянцем. Какая же она красивая. Неповторимая. Бледная, слегка перламутровая кожа сияет среди приглушенных тонов осени. Светло-пшеничные волосы шелком струятся на ее узких хрупких плечах. Такая волшебная. И прикосновения такие невесомые, бархатные. — Спасибо, — тихо, но искренне выдавил я, мучаясь от невыносимого першения в горле. Пауза. Она молчит, стоит, почти не шевелясь. Ее грудь вздымается от проникающего в легкие воздуха, и я слышу спокойное, почти незаметное дыхание. — Странно, конечно, что меня так повалило от обычного удара дверью, — разбавляя тишину своим хриплым голосом, произношу я. — Должно быть, вы сильно ударились головой об пол, — я лишь слышу ее тихий бархатный голос, она будто боится взглянуть на меня.

Черт, я хочу видеть твои глаза, этот блеск, эти чувства.

Я прикасаюсь к ее ладони, вынутой из кармана. Нежно, трепетно, невесомо. Кончиками пальцев. Ладонь Марьяны такая ледяная, но мягкая, шелковая. Улыбаюсь. Она не одергивает руку. — Давай на «ты», хорошо? — кивает. Вижу, что ее миловидное личико заливается краской, озаряется видной лишь мне улыбкой. — Как вообще так вышло, ну... вся эта ситуация с дверью? — Урок закончился, и вы... — пауза, — ты остался со мной в кабинете. Мне стало нехорошо, ты пошел за водой; а чуть позже мне необходимо было позвонить, и я вышла из кабинета... Ее голос стал на тон ниже, задрожал. Кажется, ей стыдно, однако, по-моему, стыдно должно быть мне. — Точно. Наверное, поэтому моя рубашка мокрая. — Оборачиваюсь. — Ну да. Вот и стакан. Мы стоим друг напротив друга. Атмосфера заряжена тишиной и чем-то неизвестным, чем-то, что греет изнутри. Мои пальцы ласкают ее замерзшую ладонь. Ее тело дрожит, она молчит, но я ощущаю напряжение. Электрическое поле между нами. Я чувствую страх, но сквозь него она поднимает свой взгляд на меня. Пристально всматриваюсь в ее глаза, такие мерцающие, такие живые. Кофейного оттенка, может, шоколадного. Внутри меня зажигаются миллионы огней. Вдохновение.

То ли карие, то ли черные, но так идут к твоим волосам... светлым, как и твоя душа.

Время остановилось. Мир словно замер в ожидании чуда. Я пробегаюсь глазами по ее лицу: светлая, сияющая кожа, бледно-розовый румянец, маленький вздернутый носик, густые ресницы. Созвездия веснушек придают ее образу нечто детское, искреннее, наивное. Ребенок. Улыбаюсь. Она улыбается в ответ, хоть и пытается скрыть внезапно нахлынувшую радость. Рядом с ней тепло. Душевно, физически. А аромат ее светло-бежевой кожи сводит меня с ума. Ничуть не приторный, сладкий, манящий. В нем прослеживаются свежесть и карамельные нотки.

Ты пахнешь любовью. Твой аромат — чувства.

***

Идиллию между нами не прерывает даже телефонный звонок, который я старательно игнорирую. Ей неловко, она плавно убирает свою ладонь от моей и отходит назад. Черт, кто пытается нам помешать? — Где он? — я раздражен. — Кажется, вот, — еле слышно говорит Марьяна и поднимает мой, видимо, упавший при ударе телефон. Кое-как пихает телефон мне в руки. Дрожит. В ее взгляде что-то меняется, глаза тускнеют, они будто погибают. Кидаю взгляд на дисплей. «Любимая». Фотография, на которой мы вместе. Счастливы, молоды, живы. Я обнимаю ее сзади, так горячо, с любовью. Зарываюсь в ее шелковистые волнистые волосы, вдыхая их аромат. Корица. Мой любимый. Целую ее. Марьяна садится на подоконник, отворачиваясь от меня лицом. Пытается скрыть эмоции. Я чувствую напряжение, исходящее от нее. Она качает ногами, всматриваясь куда-то вдаль. Все еще ребенок. — Да, Лиз, что-то случилось? — после трех пропущенных я все же отвечаю, пытаясь перевести дыхание и собраться с мыслями. — Нет, я просто скучаю, — видимо, улыбаясь произносит та. — Ты скоро? — Примерно через 40 минут буду. А что? — Приедешь — узнаешь, — загадочно произносит Лиза, на что я лишь успеваю ухмыльнуться и сказать «целую, скоро буду». — Мне скоро кабинет закрывать. Тебе что-то нужно? — положив мобильный на стол, обращаюсь к Марьяне. — Нет, нет, — ее голос дрожит, — я уже ухожу. Пока. Она бесследно исчезает из кабинета номер семнадцать. Я до сих пор чувствую ее присутствие где-то рядом. До сих пор в мыслях лишь ее необыкновенные, сказочные глаза. Глубокие, живые, чувственные. Ощущаю шлейф аромата, оставленного ей. Ненавязчивый, весенний, цветочный. Теперь мой любимый. — Пока… Очевидно, этот ребенок появился в моей жизни не просто так.

***

Не помню, как оказываюсь в собственной машине и выезжаю на проезжую часть. Мои мысли далеки от реального мира. Они такие светлые, красочные, теплые. В моих мыслях весна. Вглядываюсь вдаль. Дождь. Как ей удалось всколыхнуть все внутри меня? Как она смогла поменять северный полюс на южный? Перед глазами ее образ. Я слышу ее голос, помню этот мягкий тембр, ощущаю эту звонкость. Я не дышу, думая о ней. Улыбаюсь, ухмыляюсь. Все мысли путаются. Я хочу быть рядом. Оберегать, согревать ее холодные руки, вдыхать аромат тела или просто смотреть в глаза, утопать в них. «Нет», — внезапно проносится в голове. Понимаю, что она моя ученица. Пытаюсь отвлечься. Ищу причины, чтобы поскорее оказаться дома. Раз, два, три… И вновь я понимаю, что Лиза не приходит на ум при перечислении причин быть дома в этот миг. Закуриваю.

Все, что мне надо, — ты и сигареты.

POV Марьяна

На ватных ногах еле добираюсь до квартиры. Сквозь пелену слез, обжигающих щеки, пытаюсь вставить ключ в замочную скважину. В беспамятстве открываю дверь и кидаю сумку на пол. «Черт», — пинаю ее. Боль наполняет каждую клеточку моего тела, поглощает тепло, подаренное Ваней, отнимает рассудок. Бью кулаком по стене. Больно. Но мне все равно. Физическая боль несравнима с душевной. Медленно скатываюсь вниз. Теряю над собой контроль. Почти не дышу, задыхаюсь от слез. Тело пронизывает боль. Легкие нуждаются в кислороде, я нуждаюсь в нем. В том, чьи глаза имеют невероятный оттенок. Такие светлые, цветочные, летние. До безумия таинственные, глубокие. В том, чьи тонкие пальцы, почти не касаясь, поглаживают мою ладонь, одаривая теплом. В том, чей хриплый голос кажется до боли знакомым.

***

Проходит время. Минуты, может, и часы. Время для меня остановилось, мир замер, все вмиг провалилось в сон. Остались только я и мои чувства. Чувства, которыми я не могу совладать. Лишь одни нотки его голоса заставляют сердце биться чаще. И, знаете, мы будто знакомы тысячу лет, будто в беззаботные шесть лет вместе прыгали по лужам, держась за руки. Улыбаюсь. Будто он мой соулмейт. Боль сменяется холодом и безразличием. Лимит эмоций исчерпан. Слезы уже высохли, оставив красные жгучие дорожки в напоминание о себе. Я больше не задыхаюсь. Но сердце по-прежнему трепещет. Этот запредельный ритм его биения заставляет чувствовать себя живой. Выхожу на балкон, распахиваю окно. Прохладный легкий ветерок развевает мои светлые локоны. Свежий воздух проникает в легкие, делаю глубокие вдохи и выдохи. Ощущаю аромат неба. Холодный ветер придает мне силы. Я питаю особые чувства к осени. Люблю палитру ее оттенков. Золотые, огненные, персиковые, янтарные. Люблю музыку осени. Мелодия монотонно барабанящего по крышам дождя, шелест опавшей листвы под ногами. Люблю ее вдыхать. Осень пахнет любовью. Она дышит предрассветной грустью. Вечер пятницы. Вспоминаю, что родителей не будет до воскресенье, достаю сигарету из пачки и нервно пытаюсь найти зажигалку. Зажигаю. Медленно вдыхаю никотин, раздражающий легкие, и проваливаюсь в воспоминания. FLASHBACK — Марьяш, курение убивает, — заботливо произносит мама, не ругая меня за курение. — Я все понимаю, но не губи себя. — Губит не курение, губит любовь. FLASHBACK END

Этот никотин проникает в мою кровь, этот никотин — любовь.

Гляжу вдаль, наблюдаю за людьми, суетой, быстротечностью будней. Мимо окон проносятся автомобили, проходят люди, спешащие кто куда. Они садятся в поезда, не понимая, зачем и куда едут. Проявляют возмущение, когда поезд совершает длительные остановки. Бесконечное движение вперед и беспричинная спешка стали смыслом жизни. И ведь лишь единицы сядут в поезд просто так — понаблюдать на сменяющими друг друга пейзажами, глухими деревеньками, неизвестными уголочками необъятной страны. Никто, наверное, спонтанно не купит билет в Петербург и не будет наслаждаться сладким горячим чаем и суетой в плацкартном вагоне. Простое делает нас счастливыми, однако люди об этом забыли. Докуриваю сигарету, прихожу в себя, отвлекаясь от метафизических мыслей, и понимаю, что этот учитель появился в моей жизни не просто так.