Memories of the Lover

Всё началось с пластинок. С похода в магазин с целью их купить, если быть точнее. А если быть ещё точнее, то всё началось с песни "Blue Suede Shoes". Вообще, непонятно, почему песня 1955-го года вдруг заиграла из старенького радиоприемника в небольшом магазинчике, куда зашёл Ричи, живя в году 1960. До 15-го дня рождения Тозиера оставалось ровно 24 часа, и парень совершал свой ежегодный ритуал: за день до сего знаменательного события он покупал новую пластинку с самыми свежими рок-н-ролльными песнями. Всё происходило по привычному сценарию: Ричи вышел из дома, взял из гаража свой велосипед, доехал до Главной улицы, зашёл в знакомый магазин с немного перекошенной вывеской и уже пятнадцать минут слонялся между полок, разглядывая красочные картонные квадраты, хранящие в себе бесценный винил. Из пыльного радиоприёмника, помещённого на не менее пыльной полке углового шкафа, доносились хрипловатые звуки разнообразных песен. Ричи рассматривал совсем недавно поступившую в продажу пластинку "Битлз", когда слуха его коснулись следующие слова: Well, it's one for the money, Two for the show, Three to get ready, Now go, cat, go. "Что это ещё за фигня?" — подумал Ричи, повернув голову в сторону приемника. Слова были до боли знакомыми - ещё б он не узнал "Blue Suede Shoes"! Он слушал её как-то раз на своём дне рождении. В 1958, летом... Стоп, а что вообще было тем летом? Ричи вдруг осознал, что до этой секунды та часть его воспоминаний была напрочь стёрта. Но он только что вспомнил тот свой день рождения... И вспомнил, что именно тогда завёл свою традицию покупки пластинок! А ещё... Honey, lay off blue shoes... Синий... Синий... Голубой. С этим словом было связано что-то ещё. Тем летом... И внезапно, волна воспоминаний хлынула в его мозг, как из лопнувшей трубы... Трубы... Сточные воды... Кровь... Страх... Пеннивайз... Оно... А ещё Билл, Бен, Беверли, Майк, Стэн... и Эдди. Эдди. Вот в чём причина. Вот с чем было связано "голубой". Они слушали эту песню с Эдди, когда все уже ушли с праздничной вечеринки... *** ...а Эдди почему-то остался. Сказал, что мать самолично вызвалась заехать за ним, чтобы сын не шёл домой один после комендантского часа. Ричи никак не мог взять в толк, с чего она вообще разрешила Эдди пойти на вечеринку к "сомнительным друзьям" и засидеться там аж до 9 вечера (боже мой её сыночек ведь проспит на два часа меньше чем нужно а недосып ведёт к снижению иммунитета из-за чего сыночек заболеет ужасной болезнью и без сомнений скончается в страшных муках!). Хотя, Соня Каспбрэк стала вести себя подозрительно покладисто ещё с их второго визита в больницу, где Эдди лежал со сломанной рукой. Ричи догадывался, что между матерью и сыном состоялся разговор – возможно, даже спор. И, судя по результатам, Эдди впервые переспорил свою мать. Так или иначе, в комнате Ричи остались только они вдвоём. Эдди слонялся по комнате, с интересом рассматривая бедлам, вечно царивший в ней. Из приёмника, покоившегося на куче комиксов, доносилось: You can burn my house, Steal my car, Drink my liquor from an old fruit jar. Do anything that you want to do, but uh-uh, Honey, lay off of my shoes, Don't you step on my blue suede shoes. Ричи валялся на кровати, прищурив глаза, словно довольный кот. Праздник удался на славу: они с ребятами классно повеселились, как следует заправились пиццей и колой, и сейчас виновник торжества пребывал в превосходном настроении, наслаждаясь звуками рок-н-ролла. — Ричи? Тозиер лениво повернул голову в сторону голоса Эдди. Тут его сердце пропустило несколько ударов: Каспбрэк стоял перед открытым ящиком комода с кучей разнообразных бинтов и лекарств (на вершине этой кучи гордо воцарялся ингалятор, наподобие вишенки на торте), с недоумением глядя на всё это. — У тебя же вроде нет астмы? — удивлённо посмотрел он на друга. — Нет, — коротко ответил Ричи, скатившись с кровати, подойдя к комоду и поспешно захлопнув ящик. — Тогда зачем тебе всё это? Honey, lay off blue shoes, Don't you step on my blue suede shoes. — А ты не знал, почему у твоей мамки такая громадная аптечка? Это я её снабжаю. Контрабандой провожу из-за границы лучшие ле... — Ох, бип-бип, Ричи, — оборвал его Эдди, закатив глаза, и отправился дальше изучать содержимое комнаты. Ричи остался на месте, мысленно выдыхая. Слава богу, Каспбрэк не счёл нужным продолжать этот щекотливый разговор. Кто-кто, а Ричи Тозиер точно не из тех, кто станет признаваться в своём постоянном беспокойстве за лучшего друга, для тысячи и одной болезни которого он даже выделил отдельный ящик комода. Лучшее средство защиты - это нападение, поэтому, для окончательного перевода темы, Ричи пошёл в наступление: — Нет, серьёзно, твоя мамаша с головой увязла в долгах: она всё ещё не отдала мне кругленькую сумму за ту партию, что я подвозил ей в прошлый вторник. Конечно, она пыталась предложить мне вместо наличных кое-что поаппетитней, но я, как честный контрабандист, верен только Джорджу Вашингтону. Хотя, было трудно устоять: твоя мамка – шикарная женщина, ты когда-нибудь обращал внимание на её формы?.. — Рич, заткнись! — посоветовал Эдди. Это был хороший знак: Каспбрэк начинал злиться, а значит, уже напрочь забыл о ящике с лекарствами. — Как скажешь, детка, — подмигнул ему Ричи — Но не дольше чем на одну минуту. И он снова плюхнулся на кровать, вальяжно на ней разлёгшись. Эдди присел рядом. Немного поёрзав, он заговорил: — Ну что, каково быть тринадцатилетним? — Неплохо, — отозвался Тозиер — Чувствую себя стариком. — Ха, какая же это старость? Проблем с сердцем у тебя ещё нет, и артрита тоже, а ещё... — Только не начинай, — пришла очередь Ричи закатить глаза — Малыш, хотя бы сейчас не гунди о болячках своей мамаши. И он слегка потрепал Каспбрэка по щеке. Эдди неожиданно вспыхнул и поспешно оттолкнул руку Ричи. — Прекрати... И я тебе не малыш... — Что, не нравится? — блаженно улыбнулся Тозиер, по-прежнему сонно жмуря глаза — А вот твоей мамаше... — Да оставь ты мою мать в покое! — огрызнулся Эдди. — Сколько можно, уже не смешно! Ричи только пожал плечами. После недолгого и непривычного молчания, он наконец приоткрыл глаза и увидел, что Эдди всё ещё сидит рядом с ним, гипнотизируя радио в углу. Оттуда уже в десятый раз играло "Blue Suede Shoes". — О чём мечтаешь, принцесса? Эдди удостоил его "ты-меня-уже-достал" взглядом. И тут же доказал, что не так прост, как кажется, невинным голосом спросив: — И всё-таки, зачем тебе целый ящик лекарств и ингалятор? Такого внезапного нападения Ричи не ожидал. Эдди сверлил его взглядом, явно довольный собой. Этот маленький говнюк, кажется, давно всё пронюхал. — Какая разница?.. — промямлил было Ричи, но тут же реабилитировался — У вас дома осталось так мало места для лекарств, что твоя достопочтенная мамаша на коленях умоляла меня использовать эту комнату под склад... — Ты вообще бываешь серьёзным? — тяжело вздохнул Каспбрэк, вскинув брови. — Нет, — усмехнулся Ричи и резко притянул друга за руку, так что тот повалился на кровать рядом с ним. — Ты чего?.. — начал было возмущаться Эдди, но тут же захлебнулся смехом: Тозиер начал его щекотать. Эдди хохотал и хохотал, извиваясь под длинными пальцами Ричи, а тот довольно наблюдал за его катаниями. — Ри...чи, хва...тит!... — уже кашляя смехом, спустя минуту взмолился астматик — Я сей...час за...дох...нусь!.. И он не шутил. Его дыхание стало свистящим, а грудная клетка тяжело вздымалась и падала. Эдди схватился за горло. — Эй, эй, не смей мне тут помирать! — испугался Ричи, усаживая его в вертикальное положение — Где твой ингалятор? — В... сум...ке, в при...хожей... — прохрипел Эдди. — Ну молодец, а на соседней улице ты его оставить не мог? — взволнованно проворчал Тозиер, сполз с кровати и бросился к комоду. Вынув из ящика запасной ингалятор, он вернулся к Эдди и протянул ему спасительный баллончик. Каспбрэк судорожно сунул его в рот и нажал на клапан. Свист прекратился. Взглянув на Ричи, Эдди просипел: — Так вот, для чего ты его держишь... — Да, для этого я его и держу, — признал Ричи: он был слишком взволнован, чтобы отпираться — Тебе лучше? — Да... Спасибо. — Да уж всегда пожалуйста. Ричи снова приземлился на кровать рядом с другом и вдруг неожиданно его обнял. — Ты чего? — пробормотал ошарашенный Эдди, не предоставляя очкарику ответных объятий. — Я сегодня такой непостоянный, — отозвался Тозиер — Будь добр, обними меня. У меня, как-никак, день рождения. Эдди неуверенно положил руки ему на спину. Было странно сидеть вот так, в полусумраке комнаты, под бормотание радиоприёмника, и обниматься с лучшим другом. Well, you can knock me down, Step in my face, Slander my name all over the place. — Знаешь, — голос Ричи глухо доносился из-за спины Каспбрэка — Ты пахнешь аптекой. — Какая неожиданность, — вздохнул Эдди — Вообще-то, я теперь её терпеть не могу. Ричи от неожиданности даже ослабил хватку, чтобы заглянуть другу в лицо. — Вы серьёзно, мистер ингалятор? Вы ненавидите свой храм чистоплотности? Вы что, сменили религию? — Похоже, пришлось. Перед тем, как мне сломали руку... "Чёртов Бауэрс!.." — еле слышно прошипел Ричи. — ...я узнал, что вся моя астма – это плод воображения, и я верю в неё только благодаря усилиям моей мамы. А все эти таблетки – пустышки, а в ингаляторе – обыкновенная вода с каплей камфорного масла. Так что, физически я здоров, но мозг мой болен. Спасибо мамочке. Эдди выдержал паузу, на секунду о чём-то задумавшись, и Ричи впервые в жизни решил промолчать. — А пару дней назад, — продолжил Каспбрэк — В этой аптеке я встретил Грету. Она спросила, почему у меня на гипсе ещё никто не расписался, и предложила оставить подпись самой. Ну и я, как дурак, согласился. И Эдди многозначительно поднял загипсованную руку, представляя взору Ричи размашистую надпись "Loser". Тозиер внимательно её изучил, потом перевёл взгляд на Эдди: — Я урою эту шлюху, как только мы вернёмся в школу, — сверкнув из-под огромных очков глазами, пообещал он. Эдди робко улыбнулся. — А эту хрень мы исправим, — добавил Ричи, в который раз за вечер сползая с кровати и направляясь к захламлённому письменному столу. Выудив из этих дебрей первый попавшийся маркер (красный), он вернулся обратно и осторожно взял больную руку Эдди в свою. — Что ты хочешь сделать? — полюбопытствовал Каспбрэк, наблюдая, как друг что-то усердно чирикает на гипсе — Я, знаешь ли, теперь предпочитаю спрашивать. — Будешь любовником! — торжественно сообщил Ричи, закончив работу и демонстрируя Эдди подправленное слово: "Lover". Несколько секунд Каспбрэк пялился на эту провокационную писанину (кроваво-красная буква "V" жирно выделялась поверх чёрной "S"). Потом со смесью недоумения и сарказма поднял глаза на Ричи: — И чей же я любовник? Губы Тозиера растянулись в многозначительной хитрой улыбке. Однако слова, вылетевшие из них, не представляли собой ничего необычного: — Как хочешь. Мы ведь в клубе Неудачников все любим друг друга. Ну и, конечно, твою мамку. Можешь быть любовником своей мамки. Эдди фыркнул, схватил с кровати подушку и смачно залепил ею Ричи по голове. Тот, смеясь, подхватил вторую подушку, и началась борьба. Мальчики возились несколько минут, с энтузиазмом пихаясь, колотя друг друга и хохоча. Потом Ричи применил запрещённый приём: съездил Эдди подушкой по носу, отчего тот на секунду замешкался, и Тозиер повалил его на спину, придавив собой. — Нечестно!.. — запротестовал раскрасневшийся Эдди, тяжело дыша, но выглядя счастливым. — В любви и на войне все средства хороши! — заявил Ричи, восстанавливая дыхание. Do anything that you want to do, but uh-uh, Honey, lay off blue shoes, Don't you step on my blue suede shoes. Но дыхание не восстановилось. Наоборот: оно участилось, причём у обоих. Ричи нервно улыбнулся: — А у тебя волосы вьются. — Да? — Эдди выглядел, как загнанный растрёпанный крольчонок — Блин, снова отросли - придётся в парихмахерскую идти. — Зачем? Тебе идёт. Странно, я раньше не замечал твои кудряшки. — Мама всегда мне их выпрямляла. Боялась, что кудри труднее мыть и расчесывать, и говорила, что из-за этого в них могут завестись вши. — Дура она у тебя. Ричи неспешно намотал на палец одну из упругих кудряшек Эдди. Тот то и дело сглатывал, уставившись на друга. Глаза Тозиера были увеличены стёклами очков раза в три, поэтому, наверное, в такой близости могли выглядеть пугающе. — Ну, с твоими кудрями мои точно не сравнятся. — Это точно, они идеальны, — согласился Ричи. Мальчики ещё помолчали (вроде бы, они подсчитывали количество веснушек на носах друг у друга). Наконец, Ричи нарушил молчание: — Слушай, Эдс... Ты можешь подарить мне одну вещь? — Я ведь уже подарил тебе сегодня несколько комиксов и настольную игру. — Не бойся, платить не нужно будет, — усмехнулся Ричи — Такое в магазинах не продают. Каспбрэк вопросительно на него уставился. — В общем... Ты можешь меня поцеловать? И без того огромные карие глаза Эдди в одно мгновение достигли размера блюдец. Несколько раз хлопнув ресницами, он поперхнулся: — Ч-что? Ричи понял, что навалился слишком резко. Несколько смешавшись, он поспешно добавил: — Я знаю, это звучит глупо и странно, но... Это подарок, который я хотел бы от тебя получить. Но ты можешь этого не делать, если не хочешь. Эдди открыл рот, обдумывая ответ. Потом закрыл. Снова открыл. И снова закрыл. И, кажется, собрался что-то сделать, потому что немного приподнял голову, сократив расстояние между своим лицом и лицом Ричи до нескольких сантиметров. Let's go, cat! — Эдди! — послышался с первого этажа голос миссис Тозиер — Твоя мама приехала! Возглас заставил обоих мальчиков вздрогнуть и одновременно повернуть головы к двери. Наконец осознав, что лежит под другом и что только что собирался совершить что-то непоправимое, способное разрушить их дружбу, Эдди кинул стыдливый, испуганный взгляд на Ричи: — Слезь с меня, пожалуйста, — тихо и робко, одними губами попросил он. Без лишних уговоров, Тозиер подчинился. Эдди встал на ноги, пригладил растрепавшиеся волосы (и, по мнению Ричи, стал не таким до дрожи милым, как минуту назад), оправил футболку и направился к выходу. У двери он остановился и оглянулся на друга: — Ну, пока. Спасибо за вечер! Ещё раз с днём рождения! Ричи захотелось блевануть от этой деланной вежливости, но он всё-таки заставил себя улыбнуться. И что он, чёрт возьми, наделал? Чуть не испортил этого маменькиного сынка, который сейчас уже находился на полпути к своей тиранше. Но что-то могло произойти... Эдди был почти готов, а ведь он так боится неизвестности... Honey, lay off blue shoes Don't you step on my blue suede shoes. Кажется, он теперь ненавидит эту песню. И больше ни к одной не привяжется. Он будет покупать новые и новые пластинки, чтобы послушать их не более чем по одному разу. Ричи уткнулся лицом в подушку и... *** ...поставил пластинку "Битлз", которую сжимал в руках, обратно на полку. Он всё вспомнил. Вспомнил даже то, что почти все Неудачники разъехались по другим городам, и что он сто лет не видел Эдди Каспбрэка, который всё ещё живёт в Дерри. Вихрь чувств ворвался в сердце Ричи, и он не сразу заметил дряхлого старичка-продавца, обращающегося к нему с таким видом, будто давно хочет продать эту чёртову лавчонку: — Вам что-нибудь подсказать? Заметив странное состояние Ричи, лоб которого покрылся испариной, а лицо побледнело, продавец спросил: — Вы хорошо себя чувствуете? Аптека тут через дорогу. — Спасибо, всё хорошо... Скажите, у вас есть пластинка с песней "Blue Suede Shoes"? — выдохнул Тозиер. Через пять минут, Ричи выскочил на улицу, прижимая к груди покупку, схватил велосипед и помчался вниз по улице. Он не знал точно, куда едет – просто полагался на свою интуицию, так как мозг его в данный момент был слишком перегружен. В конце концов, он достиг пункта назначения. Парню потребовалась минута, чтобы понять, что он стоит перед домом Эдди Каспбрэка, которого Ричи не видел почти два года (Эдди по настоянию матери перешёл тогда в другую школу). Погода ухудшалась: небо затянули тучи, и слышалось ворчание грома. На пыльную землю упало несколько тяжёлых капель. Ричи не стал долго думать – это было сложно и не нужно, и перешёл к действиям: взлетев на крыльцо дома, он остервенело вжал в стену кнопку звонка, с трудом соображая, что делает, и даже не думая о том, что Эдди может его просто не узнать. Какое-то время было тихо, но вскоре за дверью послышались шаги. Раздался звук открываемого замка, и на пороге появился... Эдди собственной персоной. На несколько секунд Ричи потерял дар речи, глядя на друга, чьи черты уже успели изгладиться в его памяти. Эдди подрос, но не на много; полоса кожи над его губой потемнела, как будто там вот-вот должна была проклюнуться первая растительность; большие тёмные глаза с длинными ресницами удивлённо взирали на Ричи из-под кудрявой чёлки; волосы отросли и теперь по-настоящему вились, отчего голова казалась крупнокудрым одуванчиком. Но количество веснушек на носу осталось прежним. — Ричи? — ошеломлённо протянул Эдди (голос его стал на полтона ниже, но всё-таки весь его облик остался обликом того Эдди, которого знал Тозиер) — Ты... Откуда ты?.. — Привет... — только и смог выдохнуть Ричи. — Что ты здесь делаешь? — Каспбрэк, кажется, был рад, хоть и выглядел немного шокированным. — Я... я хотел пригласить тебя на свой завтрашний день рождения, — как-то машинально выдал Ричи. Эдди поднял брови. Тозиер не винил его за это – как-никак, прошло много времени, и Каспбрэк тоже должен был всё забыть. Поэтому Ричи просто протянул ему зажатую в руке пластинку, смущённо проговорив: — Вот, возьми... Послушай, если хочешь... И приходи завтра в семь вечера ко мне домой... Если ты помнишь, где он. Я буду ждать. И, ни слова больше не говоря, Ричи развернулся, с огромным усилием оторвавшись от глаз Эдди, и побрёл к велосипеду, оставив бывшего лучшего друга в полном недоумении. Только бы он послушал пластинку. *** Спустя 23 часа, Ричи в напряжении сидел дома в гостиной. Родители куда-то запропастились, но имениннику было не до них: он ждал. Часы показывали 18:57. Оставалось три минуты до назначенного времени. Подаренные утром предками подарки лежали нетронутой кучей на краю дивана. За прошедшие часы Ричи успел как следует поразмыслить о своём неожиданном вчерашнем путешествии в чертоги памяти. Точнее, о путешествии чертогов памяти в его мозг, причём слишком внезапном. В результате этого долгого и сложного процесса, Ричи понял три вещи: он был влюблён в лучшего друга; благодаря воспоминаниям чувства снова ожили; он сходит с ума. Чего он ждёт от этого вечера? Придёт ли Эдди вообще? Может быть, он не стал слушать принесенную вчера забытым другом пластинку, и его воспоминания не посетили. А если всё-таки посетили... Ричи успел вчера заметить, что первым, что ему захотелось сделать при виде Каспбрэка, это прижать его к себе и зарыться рукой и носом в эти прекрасные кудрявые волосы, вдохнуть их запах, чмокнуть эту едва достающую ему до подбородка макушку... И эти мысли Тозиера напугали. Возможно, два года назад он был ещё слишком юн, чтобы заботиться о приличиях, но теперь... Хотя, какие приличия – разве это понятие хоть как-то вяжется с Ричи Тозиером? Из прихожей донеслась короткая мелодия звонка. Ричи даже подпрыгнул и на секунду застыл: Эдди или не Эдди? Пройдя в прихожую, он заметил в маленьком квадрате дверного окошка верхушку копны каштановых волос. Кудрявых. Рванув замок с такой силой, что чуть не сломал его, Ричи распахнул дверь. Эдди стоял на пороге, теребя одной рукой другую и жуя губы. Увидев Тозиера, он поспешно улыбнулся: — Привет!.. — Привет... — почувствовав ком в горле, попытался улыбнуться в ответ Ричи — Кажется, ты не забыл мой адрес. — Я много чего не забыл, — застенчиво опустил глаза Эдди. Ричи заметил, что в руках он сжимает пластинку, которую Балабол принёс ему вчера, и дыхание у него перехватило. Вспомнив о правилах гостеприимства, Тозиер пропустил Эдди в дом и в молчании провёл его на второй этаж в свою комнату. Тот же бардак. Те же комиксы. Тот же заваленный стол. И тот же ящик с лекарствами, который Каспбрэк сначала не заметит. Кровать небрежно заправлена. Спустя полчаса Ричи и Эдди будут страстно на ней целоваться, объясняясь друг другу в любви. За десять минут до этого Эдди скажет, что помнил о том недопоцелуе все эти два года и очень мучился из-за того, что дело осталось незаконченным. Ещё раньше, за три минуты, он робко накроет своими губами губы Ричи, привстав на цыпочки. За две минуты до этого он скажет, что приготовил для Тозиера подарок, который не продают в магазинах. Ещё перед этим, за полминуты, он сообщит, что послушал пластинку. За минуту до этого, Ричи начнёт разговор с того, что Эдс всё-таки отрастил волосы до кудрей. А сейчас друзья заходят в комнату и дверь за ними закрывается. Now go, go, go.