Stella

-Что, за..., - Зария подскочила в постели. Ее узоры слабовато переливались в лучах восходящего солнца. Из горла вырвался стон. - Вот, блин. Вся кровать Ии была покрытой вязкой жидкостью, казалось, будто девушка только что вынырнула на поверхность. Она уже давно привыкла к таким сюрпризам, особенно, когда на смену спокойного ночного сна ей приходили красочные, живописные картины далекого, но такого родного мира. Спустив ноги на пол, очередной стон не заставил себя ждать. - Да что же это такое, - ее щиколотки обвил до боли знакомый узор и, как и на запястьях, они причудливо переливались на свету. - Ну вот отлично, теперь ничего короткого, - и на автопилоте скинув все белье на пол, крикнула. – Мам, у нас осталось в доме сухое белье? - Что случилось, милая, - женщина замерла в дверях. – Дорогой! Сэм! - Мама, все в порядке. Я видела. - Девочки, что случилось? Зария? – раскрасневшийся отец семейства с небольшой одышкой влетел в комнату. – Мари, ты меня слышишь? Очнись! Что случилось? - Спина, - лицо Мари побледнело в то время, как лицо Сэма приняло задумчивый характер. На лбу выступила дорожка морщинок. Зария уже наперед знала, что это – плохой признак. - Да что такое-то? Подумаешь, еще пару тату на ногах. Может – это родимые пятна такие? Что-то наследственное? Мы проходили подобное по генетике. - Подойди сюда, детка, - Сэм вздохнул и взял большое зеркало, поставив его напротив зеркальной двери. Мари, казалось, приросла к двери, но от Ии не скрылось красноватые огоньки, на секунду отразившиеся в глазах мамы. – Встань вот так, видишь? Ия ахнула. Узор от запястий и щиколоток протянулся через внутреннюю сторону бедер и локтей и воссоединился вдоль позвоночника, расплетая узелки и причудливые разветвления лиан. Увиденное было потрясающим и пугающим одновременно. - Если так пойдет дальше, я утру нос любому любителю нательной живописи. - В совершеннолетие, в парад планет, замкнется спирали завет. Мудрость тысячи веков приобрести он ей помог. И лишь в любви она вновь найдет чреду веяний веков, - Ия ощутила дорожку мурашек на коже и вопросительно посмотрела на родителей. - Ее тело готовится. Ты сам говорил. Даже здесь, вдали от дома, - слова Мари повисли в пугающей тишине. – Я не могу. Мне нужно время, - не проронив ни слова, понуро опустив голову, женщина вышла из комнаты. - Ну, детка, с днем совершеннолетия, - печально закончила утренний разговор Зария. Девушка вздохнула. Ей стало ужасно обидно. Обида копилась в ней годами. В школе на нее смотрели с упреком или ужасом, причитая, что никакая здравомыслящая мать не будет так уродовать свою дочь. Подобные замечания всегда злили маму. Никаких друзей, никаких развлечений. Любое увлечение вызывало неистовый блеск в глазах малютки, а любое соприкосновение с водой или сильные эмоциональные переживания заставляли причудливые узоры переливаться подобно россыпи кристаллов в солнечном свете: от небесно-голубого в состоянии радости и безмятежности до красновато-бирюзового в состоянии обиды или потрясения. В памяти до сих пор остался урок. Как-то раз, на прогулке, Ия не выдержала и, забежав на пристань, провела руками по водной глади, ее глаза и узоры тут же вспыхнули, приводя в ужас окружающих. В тот же вечер их домашний телефон обрушивался сотнями звонков весь вечер от родителей одноклассников до школьного комитета. Так, одиночество стало верным спутником жизни Ии. А в школе, после произошедшего, стали звать ее: «Ламинарией». Вроде бы и ничего такого, а обидно. Дети жестоки, особенно, если живут в своей скорлупе. Никто не хочет общаться с отличным от себя видом. Солнцезащитные очки, кофты с длинными руками или любые другие аксессуары, надежно скрывающие отличия от обычных людей, делали ее изгоем. И только дома, рядом с океаном она чувствовала успокоение. Но на душе оттачивали мастерство тоска и печаль. Одиночество висело на ней неподъемным грузом, тянущим ко дну. И чем старше становилась Зария, тем неподъемнее становился груз. В университете стало легче. Это был день, когда она впервые решила принять себя такой, какая она есть. Заканчивался последний семестр учебы, впереди – экзамены, практика и защита. Зария хотела как можно быстрее расквитаться с предметами, чтобы оставить больше времени для практики. Погрузившись в свои мысли, она спешила к расписанию и поздно заметила стоящего по пути юношу. Столкновение произошло неожиданно для обоих. - Прости, - на щеках Зарии вспыхнул румянец, поспешно сделав шаг назад, натыкаясь на следовавшую позади пару, она, потеряв вконец равновесие, рухнула в его объятия. Из груди вырвался вздох, все документы медленно оседали на пол коридора. - Я помогу, - юноша опустился вслед за девушкой. Невольно залюбовавшись проворными руками, Ия украдкой оставила призрачный след заинтересованного взгляда. Его густые темно-каштановые волосы спадали вниз, обрамляя идеально сложенное лицо, и чудным образом гармонировали с его призрачно-бледной кожей. В этот момент, ей показалось, что человек, придумавший недостатки, - мифическое существо, и он был пофигистом по жизни. - Спасибо, - Ия не заметила, что ее украдка была давно рассекречена, и юноша с интересом смотрел на нее озорным взглядом. Попав во власть цвета весеннего неба перед дождем глаз юноши, она почувствовала, что тонет в них. Его взгляд медленно растапливал пласт одиночества, и измученные от тоски и печали уголки ее существа наполнялись светом. - Всегда рад помочь. Особенно, если такие девушки, как Вы, как можно часто будут падать в моих объятия, - юноша заворожено любовался небесной лазурью глаз девушки, растворяясь в них больше и больше. Зария зарделась и, переведя взгляд на его в меру полные губы, закусила губу. Никогда раньше не сталкиваясь с подобной бурей чувств к незнакомцам, бушевавших в ее душе, она почувствовала, как глаза и узоры начинали гореть, еще больше распаляя ее истосковавшееся от одиночества тело. Заметив в глаза юноши призрачные, озорные, искрящиеся в чудных красках звездочки, отчетливо загорающиеся с каждой секундой, она внезапно осознала все бедствие своего положения и поспешно, не отрывая глаз, стала шарить в сумке в поисках очков. Что-то в его глазах казалось призрачно знакомым, но что именно, она не могла понять. Достав очки, Ия быстро натянула их на глаза и позволила себе расслабиться. Казалось, блеск в глазах юноши не хотел сдаваться. Но времени оставалось в обрез. Вскочив на ноги, девушка побежала к выходу, крикнув на прощание: - Еще раз прости и... спасибо, - и, словно лесная нимфа, растворилась в дверях. Юноша еще долго завороженно и с интересом смотрел вслед покорившей чистотой души девушки. В его голове прокручивалась картинка, когда она пыталась скрыть за очками свою сущность, не заметив, как открылась, оголив запястье. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы потушить свое сияние. Поднявшись и попрощавшись с ребятами, он пошел в противоположную сторону, уже наперед зная, чем закончится этот вечер. Ближе к вечеру, Зария полностью растворилась в своих мыслях, совершая ежедневную пробежку вдоль побережья. Минувшие события казались ей нереальными, а глубокие серо-голубые глаза даже сейчас вызывали трепет души. Улыбка невольно смягчила ее напряженное лицо. Поток мыслей не позволил сразу ощутить присутствие постороннего, кто так нагло вторгся в ее пространство и бежал наравне с ней, не сдерживая улыбки. Ия обернулась, и в ее округлившихся глазах заиграли бесенята: - Ты что тут делаешь? Как ты меня нашел? - Знаешь, сложно не заметить хрупкую фигуру посреди одинокого побережья, а сияние твоей шевелюры в лучах уходящего солнца, словно маяк, призывают составить тебе компанию, - и удивленно оглянувшись, добавил. - Я удивлен, что за тобой не выстроилась толпа поклонников, - но увидев полный печали и злости взгляд вспыхнувших глаз, быстро пошел на попятную. - Если честно, мне показалось неправильным наше маленькое происшествие. Ты упорхнула, ни сказав даже слова. Я пошел в административный корпус и, к моему удивлению, мне быстро помогли разыскать тебя. Узнав твой адрес, я помчался к тебе, если честно, даже не представляя, что сказать. Одинокая фигура привлекла мое внимание и безошибочно понял, что это ты. Теперь вот я составляю тебе компанию и говорю какую-то ерунду, вот честно. Девушка не удержалась от его ребяческого вида и прыснула от смеха: - Знаешь, уже давно никому не удавалось поднять мне вот так настроение. - Для меня бесценно видеть твою улыбку, - юноша выжидающее смотрел на девушка, не давя в принятии решения. - Хорошо, я позволяю тебе остаться, раз ты так положительно влияешь на меня, - она улыбнулась теплой улыбкой и постепенно перешла на ходьбу. У юноши вырвался облегченный стон. - Не любишь бег. - Скорее предпочитаю силовые нагрузки, - огонек загорелся в его глазах. - Уж лучше ты бы этого не говорил, - проскочило в мыслях девушки. Она, открыто перевела оценивающий взгляд с лица на атлетическое тело. Даже одежда не могла скрыть рельефный контур мышц юноши, в груди появилось щемящее желание прикоснуться к этому идеалу, ощутить реальность происходящего. Сжав кулачки, на щеках девушки опять предательски выступил румянец. Подняв глаза, ее укутала нежность томящихся мужских глаз, не упустивших возможность наблюдать за ней. Юноша остановил взгляд на ее запястьях и она осознала, что толстовку, перчатки и очки всегда оставляла в саду, не рассчитывая на гостей, никогда. - Красивое тату, видно, что делал настоящий художник, - издалека аккуратно начал юноша. Девушка еще раз заглянула в его глаза и осознала, что она может ему довериться и скинуть груз тоски и печали, словно камнем, тянувший ее ко дну. И с каждым годом ее жизни тяжелее становилась ноша, грозясь потушить огонек жизни в ее глазах. Только сны давали ей силы держать балласт. Внезапно спокойствие окутало девушку, мысли четко выстроились в ряд. Ия, машинально махнула рукой, отгоняя наваждение. Юноша вскинул брови. - Это родовые отметины, - печально выдохнула девушка. - Мое проклятие в этом мире. Залог моего одиночества, - ее глаза наполнились печалью и тонкой завесой слез. Юноша подошел ближе и приподнял ее подбородок, заставляя поднять глаза и принять приглашение в мир его взгляда: - Это не так, и ты это знаешь. - О чем ты? Отстранившись, девушка вновь почувствовала удушающее чувство тоски и одиночества. Ее плечи поникли. - Посмотри на меня, - юноша снял толстовку, заставив девушку невольно ахнуть. Перед ее взором предстал великолепный узор, плотно охватывающий мужское запястье и тянувшееся к предплечью, оставляя непослушные завитки практически по всей руке. Но чувство неполноты, незавершенности охватывало при виде его. Девушка осторожно и с нежностью кончиками пальчиков коснулась руки. Юноша, боясь спугнуть и затаив дыхание, молча наблюдал за ней. Она все поняла. Подняв голову и заглянув ему в глаза, девушка сделала уверенный шаг к нему и, не произнеся ни слова, переплела пальцы руки с его рукой. Узоры неистово засияли. Пазл сложился. Казалось, что завитки начали причудливые движения, начиная обвивать предплечье юноши, через запястья переходя к кисте девушки. Их тела наполнились энергией. Глаза юноши вспыхнули графитовым серебром грозового неба в ответ на лазурное сияние глаз девушки. Повинуясь наваждению, она шагнула в объятия и прильнула к его губам. На секунду опешив, юноша разомкнул объятия и заключил ее лицо в свои горячие ладони, ответив и углубив поцелуй. Девушка сжимала в кулачках его футболку, боясь, что все происходящее окажется сном и рассеется призрачной занавесой, как только она откроет глаза. - Не бойся, - прошептал он ей в губы и переместил ее руки себе за спину, заключив ее в нежные объятия. - Зария, - промурлыкала девушка, все сильнее прижимая его к себе. - Зария, - прошептал юноша, смакуя каждый слог, отчего по ее телу разлилась приятная нега. - Наэм. - Наэм, - прошептала Ия. Казалось, они потерялись во времени, яростно и нежно вжимаясь друг в друга, слившись в обжигающем зрение поцелуе. Их руки блистали от небесно-голубого до цвета бургундского вина в сочетании с блеском изумрудов. Только раскатистый грохот надвигающейся грозы отрезвил две заблудшие души, нашедшие друг друга так далеко от дома. Ия, вздрогнула и отступила от Наэма, ее щеки тут же попали в осаду румянца, а рука взметнулась к губам. Юноша продолжал сжимать ее в объятиях, словно сам боялся, что порыв ветра унесет образ его любимой. Первые капли упали на их разгоряченную кожу, Ия нахмурила свой лоб и заглянула в его глаза. Озорные серебристые бесенята все еще сверкали, а их хозяин ласково улыбался. Она распустилась, словно роза, в ответной улыбке и, закусив губу, прокричала: - Бежим, - проворно побежала вверх по склону. На секунду ей показалось, что юноша так и остался стоять на месте. Но сильные, волевые руки, обвившие ее талию и заставившие развернуться и прижаться к его груди, тут же развеяли все сомнения. Запустив руку в волосы и прижимая Ию за талию к себе, Наэм требовательно обрушился на ее губы. Девушка потерялась во всем, она хотела, чтобы этот миг никогда не заканчивался. Но дождь усиливался, и они стояли уже в разгаре настоящего урагана. - Нам надо укрыться, - тяжело выдохнув, Ия, превозмогая свои скрытые желания, оторвалась от Наэма. - Пойдем. Вымокнув насквозь, они, смеясь, побежали в сторону дома. Ия ужаснулась от того, как встретят ее родители в обнимку с незнакомым парнем, поэтому, усмехнувшись мысленному вопросу юноши, обогнула дом и остановилась перед входом в сад. Сад располагался между домом и утесом, и зачастую Ия засыпала прямо под открытым небом. Папа, не выдержав, огородил площадку и поставил большие навесные качели, чтобы его детка не делила свой кров с землей, а, уютно устроившись на мягкий подушках, мечтала среди звезд. Наэм ахнул. Все вокруг благоухало, пышные кусты цветов удачно гармонировали с хвойными деревьями и роскошными плодовыми кустарниками. Рядом с качелями тоскливо приветствовал путников одинокий светильник. - Это ты сделала? - юноша все еще завороженно любовался открывшемся ему видом, горькие воспоминания пытались заполонить глаза, но он не давал себе права сейчас думать об этом. - Частично, - печально улыбнулась Зария. - Одно растение за год моего одиночества и отшельничества, - одинокая слеза призрачно покинула ее глаза. - Они заменили мне друзей, - стоя под проливным дождем, ее волосы выдавали непокорный нрав природы. - Мама, - девушка закусила губу, сдерживая всхлип. - Пока это не случилось. - Иди ко мне, - Наэм нежно приобнял ее за плечи и повел к качелям. - Теперь все будет хорошо. - Знаешь, - Ия хмыкнула. - Я столько раз уверяла себя в этом, что просто перестала верить в это. Наэм опустился на качели и положил подушку себе на ноги, потянув на себя Ию. Удобно расположившись на подушке и улыбнувшись юноше, она вытянула ноги. Как и после каждой тренировке, приятное томление в области мышц давало о себе знать. Продолжая улыбаться и потянувшись, она вновь заглянула в его глаза. Глубина весеннего неба завораживала и приветливо открывала двери в свои потаенные места. В голове Зарии пронеслась мысль: — Что ты творишь. Ты же знакома с ним чуть меньше суток. — Тише, - она пыталась успокоить внутренний голос. — Я просто знаю, он - моя половинка, недостающее звено. Я устала быть одной. Я чувствую его. Наэм украдкой улыбнулся. - Что? - Ты ничего не знаешь? - О чем ты? - Я не тот, кто должен тебе все рассказать, - качая головой, его взор устремился вдаль. - Но я обещаю, как только ты будешь готова, я все тебе расскажу. - То есть ты не скажешь, откуда у тебя узоры? - Сожалею, - Ия насупилась. Наэм стал бережно перебирать ее волосы. - Главное, что я тебя нашел. - Точнее хочешь сказать, что я тебя нашла, а точнее нас нашла моя бестолковая неуклюжесть - в ее глазах заиграли бесенята. Переведя взгляд на звезды, Ия прошептала, протянув руку. - Как же красиво, как же они далеко. - Ты видишь, - это прозвучало скорее как утверждение. Но ответа не последовало. Наэм беспокойно склонил голову к девушке и услышал посапывание. Ия уснула. Поцеловав ее в лоб, не убирая руки, юноша облокотился на спинку качели и взглянул в небо. Две точки безудержно соревновались в яркости. Два дома, таких далеких, абсолютно разных. Дом. Он смаковал это слово. Дом - там, где родные, любимые, там, где всегда рады тебе, где нет борьбы за существование. Он мог бы остаться ради Зарии, ради его будущего, но она еще так слаба, а его время на исходе. - Главное, что я тебя нашел, - на его лице заиграла глупая улыбка. - Осталось найти твою маму. В тусклом свете фонаря в летних качелях, покачиваясь, звучало мирное посапывание. Казалось, даже природа боялась потревожить их идиллию, и только неподвластный свет далеких звезд играл в свои игры. Ия спала спокойным сном, никаких отголосков прошлого. Ее настырный внутренний голос, казалось, сдался под напористостью этого красавчика. Впервые она почувствовала, что кому-то небезразлична и при каждом прикосновении, при каждом нежном слове приятное тепло разливалось по ее телу. Вопреки спокойствию сна Зарии, Наэма тревожили посторонние мысли. Предстоящее будущее заставляло его сердце сжиматься в тоске. Грела только мысль, что обретя Зарию, он больше никогда ее не отпустит. Они не знали, сколько сложностей приготовило им будущее, но сейчас они нежились в объятиях друг друга, а узоры переплетаясь и завязываясь в узелки тихонько двигались к сердцу, обвивая его в надежные сети.