Волшебная точка и где ее искать (Штамп-фест)

      - И что, по-другому никак? – вздохнул Гарри, на самом-то деле твердо зная ответ. Все как всегда, пора бы и привыкнуть.       Дамблдор грустно покачал головой:       - Нет, мой мальчик. Иначе профессор Снейп окончательно и бесповоротно умрет. Мое зеркальное заклинание удерживает Аваду, но без активации новых чар счет идет на часы.       Мальчик-Который-Вечно-Обязан-Всех-Спасать мог бы ответить, что подобный поворот событий устроил бы большинство знакомых профессора, причем как на стороне Ордена Феникса, так и в жалком остатке когорты бывших Пожирателей смерти, но устыдился своей циничности.       Разве сейчас время вспоминать разногласия с деканом Слизерина или торговаться? И не надо про Распределяющую Шляпу с ее ненавязчивыми предложениями завоевать весь мир и извлекать выгоду. Он гриффиндорец. А истинные гриффиндорцы, такие как его отец, Люпин или Сириус, никогда не пройдут мимо нуждающегося в помощи, даже если она нужна сальноволосому ублюдку, отравившему десять лет пребывания в Хогвартсе.       «Снейп - боец невидимого фронта, шпион и герой, – голосом Гермионы напомнила Гарри предположительно чистая и светлая часть его души, - Северус Снейп не просто жертва, а человек, заслонивший тебя своим телом от последнего проклятья Волдеморта.»       Это правда. Даже если бы и хотел, разве такое забудешь! Шум, дым, гам! Дамблдор с воздетыми руками, поет заклинание за заклинанием; бешеными осами вьются Пожиратели; ощетинились палочками члены Ордена Феникса. Растрепанная Молли доказывает, что страшнее домохозяйки со сковородой, только домохозяйка без сковородки. Невилл, ругаясь странными словами – Майхуениопсис яйцевидный, Аморфофаллус вонючий - шинкует мечом Годрика зловредную змеюку Нагайну. Сам Гарри бьется в первых рядах. Очередной выпад, неудачный Экспеллиармус, и, вместо того чтобы выбить чужую волшебную палочку, собственная вырывается из пальцев и, пролетев несколько метров, шмякается на пол прямо у ног Волдеморта, выпускает целый сноп искр, охвативших Темного Лорда в смертельный аркан. Визг, вспышка, ломающийся в агонии силуэт – сражающиеся все как один застыли, наблюдая за бесславной гибелью Темного Лорда!       На лице Волдеморта изумление и бешенство, мерзкий беззубый рот последним усилием беззвучно разевается и выплевывает заклинание, через миг отразившееся эхом от разгромленного Большого Зала: «Пру у-рву, пру у-рву, пру у-рву…»*, посмертный луч проклятия вспыхивает звездой! Гарри чудится зелень Авады, но нет, цвет проклятья жгуче-бирюзовый.       Как в страшном сне он, этот луч, скользит прямо к нему: огибает Гермиону, шарахается от Невилла, мгновение колеблется между Роном и кентавром Флоренцем и все же с неумолимой настойчивостью близится к опешившему Поттеру. Еще миг - и будет поздно!       И тут нестерпимый блеск проклятия заслонил летучий шелк черной мантии – это преодолевший за мгновение пол зала Снейп в последнем усилии раскинул руки и принял удар голубой молнии на себя...       Взметнулись немытые волосы, слабеющие крючковатые пальцы в усилии цеплялись за воздух. Словно огромная летучая мышь, Снейп опрокинулся навзничь.       ...Странная улыбка застыла на его горбоносом лице.       Жуть какая - Гарри передернул плечами. Да! Спасти Снейпа – его долг.       Сгорбившись под тяжестью воспоминания, Гарри буркнул:       - Я готов.       - Не сомневался в тебе, мой мальчик, - ласково закивал Дамблдор, и бубенчики в бороде одобряюще зазвякали. - Тебя поведет любовь. - Глаза директора увлажнились и ностальгически заблестели, напоминая два бледно-голубых озерца в утренней дымке.

***

      - Как, тебе надо отыметь проклятого слизеринского хмыря?! – лицо Рона натурально перекосилось от ужаса. Казалось, его сейчас стошнит.       - Рон! – грозно прикрикнула Гермиона и отчеканила: – Профессор Снейп - герой войны!       - Но это же Снейп. Старый, грязный… – растерянно бормотал Рон, беспомощно переводя взгляд то на Гарри, то на Гермиону.       - Не такой уж он и старый, – отвернув лицо и смущенно заалев ушами, признал Гарри. После этого заявления рот Уизли мог бы соперничать с самой правильной из букв «о».       Гермиона проницательно сузила глаза, и видно было, что ей хочется кое-что выведать, но, тряхнув роскошной гривой, она вновь переключилась на Рона:       - Рональд, тебе следует обдумать поведение! – И, наставив прямо в лицо указующий перст, добила: - Не зли меня! - отчего лицо Уизли сделалось совсем непонимающе-несчастным.       - Но как же Джинни? – промямлил он.       - Это мой магический долг! – с лицемерным смирением вздохнул Гарри. Не мог же он признать, что мысль о том, что он должен отыметь… вступить в тесное взаимодействие с сальноволосым хмырем… со своим бывшим профессором, не лишена возбуждающего эффекта.       А уж что сказал бы Рон, если бы узнал, что еще на уроках зельеварения Гарри склонялся ниже и впопыхах ронял нужное и ненужное в котел, не только из-за страха перед противным профессором, но и из-за желания скрыть несвоевременную эрекцию. А уж как неудобно было в большом зале или где-нибудь в коридорах Хогвартса! Стоило заметить развевающуюся черную мантию, как Гарри начинал благословлять тех, кто придумал одежды, маскирующие стратегические места.       И, разумеется, совсем невтерпеж становилось, когда Снейп оказывался рядом. Грозные черные глаза бескрайними туннелями звали в мир грез, скупые движения ножа в умелых руках заставляли извиваться флоббер-червем в приступе страсти; а если уж приподнималась соболиная бровь профессора, то в животе Гарри резвились пикси.       А голос! Какой у мерзавца голос – тихий, низкий, завораживающий. Даже когда Снейп просто перечислял ингредиенты, член Гарри оживал, словно зачарованная змейка под действием волшебной флейты. Если не вслушиваться в смысл – просто райская песня, а не рецепт. Впрочем, Гарри обычно и не вслушивался. И подкатывающая кульминация – до обморочных звёздочек - когда в воздухе вибрировал низкий рык: - Потте-р-р-р-р-р!       Гарри был готов залезть под парту, только бы не демонстрировать, что еще немного - и «спасибо, я уже».       К тому же Снейп был недоступен как звезда на небосклоне. Злой, словно мантикора, загадочный и полный темной привлекательности - разве можно его сравнить с крутящимися рядом бестолковыми девицами. Сам по себе Гарри бы никогда и не решился приблизиться к пугающему сексуальному идеалу: не только не хватало духу, но и что скажут друзья, да и вообще… что тут говорить. Бессмысленно.       …Но раз того требует магический ритуал, то так тому и быть.       Единственное, что прямо сейчас смущало храброе сердце нашего героя – понимание своей неопытности. Нет, конечно, зачитанный до дыр «Квиддич сквозь века» таился у него под подушкой, и метлу он регулярно полировал, но к более обширной практике пока не приступал. А тут целый Снейп!

***

      Бубня под нос напутствие Дамблдора «Тебя поведет любовь, доверься своему сердцу, в нем дремлет всепобеждающая сила!» Гарри вышагивал в сторону покоев Снейпа. Лестница за лестницей, вот он уже в подземельях Хогвартса. Полукруглые своды замерли вечным караулом. Глухая тишина разбивалась лишь гулким эхом собственных шагов. Очередной раз свернув, он услышал осторожное:       - Пст… пст… Поттер!       В щели приоткрытой двери маячила белобрысая макушка Малфоеныша.       - Чего тебе? - с грубоватым превосходством поинтересовался Гарри. В ответ Драко, торопливо оглядываясь, попытался засунуть ему в руки свиток.       – Держи, Поттер, это зачарованный пергамент из Малфой-менора.       - Зачем? – с подозрением напрягся Поттер.       - Снейп - мой крестный, и я не хочу… Да держи же! – Драко почти силой впихнул пергамент и попятился. Дверь было захлопнулась, но в последний момент опять приоткрылась, высунулись бледный нос и серый глаз: – Не забудь, гриффиндурок! Главное - найти Волшебную Точку.       Гарри в ответ погрозил кулаком. Он не очень-то доверял Малфою, точнее, совсем не доверял. Но что, если тот действительно хочет помочь?       Слизеринское братство и все дела. К тому же что-то такое о Волшебной Точке шептали. Правда, когда он попытался уточнить у Вуда, тот злобно насупился, и стало понятно, что тема под запретом. Спрашивать у близнецов Уизли Поттер не решился, вполне справедливо полагая, что их вариант будет настолько разбавлен приколами и вымыслом, что отделить, так сказать, «Точку» от «Палочки» лично у него не получится.       Воровато сунув пергамент за пазуху, Гарри продолжал путь к покоям слизеринского декана. Чем ближе к логову главного змея Хогвартса, тем все казалось мрачнее и таинственнее; а дверь апартаментов Снейпа выглядела надежнее, чем сейф в Гринготтсе. Но не успел он произнести пароль, названный Альбусом Дамблдором, как дверь тихо распахнулась. И Гарри, уговаривая сердце не стучать так громко, прокрался в святая святых – покои брюнета и зельевара. Двойного шпиона, слизеринца, летучей мыши-переростка и злобного мерзавца. Короче говоря, профессора Снейпа.       Ноги сами пронесли Гарри через удивительно милую гостиную с книжными полками и одиноким креслом подле камина. Вроде бы сами по себе отворились и двери спальни. Вероятно, она тоже была уютная: но Гарри было совершенно не до разглядываний интерьера, главное, к чему прикипел взгляд – роскошная кровать с зеленым балдахином. А на ней, грозный и милый в своей неподвижности, возлежал Снейп.       Лишь спустя какое-то время Гарри понял, что уже находится у кровати. Собственное сердце билось так часто и сильно, что хотелось прижать его руками, как вспугнутую птичку, а колени предательски подрагивали.       Снейп оставался тем же Снейпом, но одновременно был другой, незнакомый. Его худые плечи и грудь облегала тонкая батистовая ночная рубашка, ниже он был стыдливо укрыт одеялом.       Гарри все никак не мог перестать таращиться. Подумать только – вот он, профессор Северус Снейп, ужас всего Хогвартса, лежит весь такой беззащитный. Можно безбоязненно разглядывать его лицо - высится грозно нос, интересная бледность чертит скулы; губы, вечно поджатые в брезгливом неодобрении, расслабились, и стал заметен их соблазнительный изгиб. Но больше всего поразили Гарри чистые черные волосы, непослушными блестящими ужиками разбегающиеся по подушке, отчего Снейп напоминал Медузу Горгону. Нет! Сказочного принца!       Щеки и уши запылали от смущения. Почему так невыносимо жарко? Вроде бы подземелья. Мальчик-Полный-Решимости-Отдать-Сексуальный-Долг непослушными руками затеребил ворот мантии. Было неправильно вот так сразу бы приступить к снятию проклятия. А поцеловать? Или это слишком личное?       Стряхнув с плеч мантию, Гарри, трепеща, решился-таки на первое прикосновение. Кончиками пальцев нерешительно дотронулся до щеки: теплая и бархатная. Пропустил черный локон сквозь пальцы – шелк! Рот наполнился слюной, пришлось сглотнуть.       Стыдливо отвел глаза и застенчиво стянул одеяло – искоса вернул взгляд и обмер – Снейп был такой прекрасный! Стройный, длинный. Под тончайшей ночной рубашкой проглядывали очертания тела, заставляя воображение работать на полную мощность – полянки, холмики, возвышенности, островки. М-м-м… Бонусом шли голые костлявые коленки.       От подобной картины челюсть у Гарри отвисла, и, кажется, даже язык вывалился, а член окончательно и бесповоротно воодушевился. Поттер подобрал челюсть и строго одернул себя – никакого разврата! Он снимает проклятие и ищет волшебную точку, а не просто так… пялится! Откуда начнем? Гриффиндор – вперед!       Не замахиваясь на всю географию, начал с малого. Сосредоточенно ощупывал плечи, грудь, руки. Сопя, гладил сильные изящные пальцы, млея от того, какие они жесткие и красивые. А как от Снейпа пахло! Что вы! Никаких зелий – только мускус и терпкость. От пряного аромата шумело в голове, пересыхало в горле и веселые искорки атаковали во фронт и с тыла.       Помяв и понюхав каждый клочок кожи рук и груди Снейпа, Гарри осмелел – а что? Миссия спасения, между прочим. Его просил сам директор. А Дамблдор когда попросит – как отказать? Тем более Снейп продолжал безмятежно спать. Что, простите? Безмятежно? Отнюдь – грудь профессора ходила часто, а губы приоткрылись. А ночная рубашка в районе паха претерпела тектонические изменения. Гарри как зачарованный уставился на поднявшийся из недр вулкан, затем нервно поправил рукой собственный член. Не отвлекаться!       Следующие полчаса оказались самыми жаркими из когда-либо случавшихся в жизни Поттера. Он мял, гладил, тыкал. Везде: переворачивал Снейпа, чтобы обследовать бока и спину. Тот слабо постанывал. Дважды Гарри приходилось опрометью сбегать в ванную, сжимая метелку и едва собрав улики в пригоршню. Наконец, одурев от происходящего и задрав ночную рубашку Снейпа, Гарри таки решился взять в руки налитой, толстый член. Не успел он его ощупать как следует на предмет нахождения Волшебной Точки, как изогнувшийся на кровати Снейп исторгнул фонтан спермы. Гарри на всякий случай отскочил и, попытавшись придать лицу хоть сколько-нибудь солидное выражение, замер. Однако Снейп, к его разочарованию и чуть-чуть облегчению, не очнулся. Наоборот, задышал ровнее, а его сон стал глубже.       Мордред! Он был уверен, что волшебная точка именно вот тут! Волшебная точка - волшебная палочка. Ведь напрашивается.       Что же делать?       Поттер вздохнул, прилег рядом с умиротворенным Снейпом на кровать и задумался. Кажется, даже задремал. Поскольку, услышав «Пятнадцать баллов с Гриффиндора», ошарашенно скатился на пол и заметался, не совсем понимая, где он находится.       Проморгавшись и кое-как очухавшись, Гарри с опаской вернулся к кровати и заглянул в лицо Снейпу. Что, уже? Да нет же. Очевидно, зловредность деканов Слизерина распространялась на снятие баллов с Гриффиндора в любом состоянии. Или Гарри почудилось? Ведь профессор все так же зачарованно спит. Гарри почти убедил себя, что ему послышалось, когда Снейп будто нехотя разлепил губы и опять отчетливо произнес:       - Поттер, пятнадцать баллов с Гриффиндора за незнание материала.       Гарри едва не сел на пол. Мало сказать, что он обомлел и расстроился: вот так всегда, спасаешь мир, спасаешь, а в ответ с тебя снимают баллы! За что? Возьмет и обидится. И не будет искать никакой Волшебной Точки! Пошмурыгав носом, неохотно порылся в неопрятном ворохе мантии на полу, достал пергамент, который ему всучил Малфой-младший, и приступил к чтению.       Через некоторое время потрясенно оторвался от документа и уставился круглыми глазами в пространство. Волшебная Точка находилась… где? В заднице? Да быть того не может.       С ужасом поглядел на Снейпа, представив, что может сказать ему профессор, если поймает на попытке залезть «туда», и помотал головой. Убьет! Сразу. Или не сразу, а долго и мучительно.       Как же проверить? И тут Гарри сообразил - в его распоряжении есть еще одна, своя, задница. Воровато оглянувшись, будто кто-то мог ему помешать, и сопя от усердия, Гарри стянул брюки до колен и попытался провести исследование.       Неудобно. Пришлось плюнуть на все приличия (все ради дела!), и к валяющейся на полу мантии быстренько присоединились брюки с боксерами. Тут взгляд нашего героя очень кстати зацепился за стоящий на тумбочке флакончик с таинственной надписью «Любрикант, рецепт Принца-полукровки».       Дело пошло веселее.       А затем случилось чудо! От случайного прикосновения внутри золотые снитчики запорхали в животе, а вокруг головы запели фениксы. Сомнений не осталось! Вот она! Та самая Точка! Волшебная.       Трижды перечитав инструкцию «смазать, растянуть, погладить, помассировать», Гарри приступил к спасению Снейпа.       Трудно сказать, в какой момент точка нашлась, поскольку сам Гарри к тому времени был уже почти в невменяемом состоянии. И не очень понимал сколькими пальцами он ритмично двигает в бархатистой дырочке Снейпа, в то время как левая бесстыжая рука мучает собственную «палочку». Однако сладострастный и длинный стон Снейпа вызвал двойное магическое извержение и поставил жирные белесые кляксы в исследовании.       Рухнув на кровать, Гарри загнанно задышал в бок Снейпа. Он так вымотался, что даже не сразу отреагировал, когда тело рядом зашевелилось и знакомый бархатный голос глухо прорычал:       - Десять баллов за неподобающее поведение после секса!       Снейп выбрался из-под растерзанного эротическим потрясением героя и уставился твердым взглядом.       - Э-э-э, - информативно отозвался Поттер . – Вы уже?       Снейп поморщился, причем даже измусоленная ночная рубашка и прилипшие ко лбу и щекам черные пряди не делали его смешным.       - Чрезвычайно уместный вопрос. Благодарю вас за оказанную помощь, а теперь быстренько-быстренько покиньте мою спальню. Добавляю два балла Гриффиндору за снятие проклятия и снимаю десять за глупое выражение лица. Выход там, не задерживаю. – Ухмыляясь, Снейп добавил гадким голосом: – Рекомендую одеться.       Гарри от ушей и до пяток залила удушливая волна стыда. Впопыхах натянув лишь брюки, а остальное ухватив в неаккуратный ком, Гарри не чуя ног летел по коридорам. Ярость душила его: эта мышь-переросток, этот слизеринский змей, этот подземный упырь издевался! Он, наивный, надеялся на благодарность. Нет, конечно он снимал проклятие безвозмездно, то есть, так сказать, даром, по велению благородной души, но сальноволосый мерзавец мог бы быть хотя бы вежливым. То, что упомянутый мерзавец сейчас совсем не был сальноволосым, а, наоборот, щеголял шелковистыми локонами, ситуацию лишь ухудшало.

***

      Всю следующую неделю Поттер бесился.       - Надо было оставить его подыхать, вымыл голову, так думает все можно, чтоб я еще когда повелся… – бубнил он к месту и не к месту. И время от времени начинал махать руками в такт мыслям.       Рон и Гермиона самоустранились на второй день: Рон пытался поддакивать на фразу «немытый упырь», после чего Поттер, словно бешеный, подскочил и стал трясти его за грудки. Гермиона же, наоборот, встрявшая с защитной речью, была снесена бессвязным потоком ругательств и тоже решила поберечь нервы.       На седьмой день, спустившись к завтраку в Большой Зал, сонный и недовольный Гарри привычно плюхнулся на место, попутно отыскав глазами знакомую фигуру за преподавательским столом. Но не успел он слопать пару тостов и пробурухтеть привычные оскорбления, как внутренности скрутило, он едва успел отвернуться в сторону, как весь завтрак оказался на полу.       Голова закружилась, мир зарябил.       - Гермиона, – слабым голосом пробормотал он, - кажется, я умираю. Передай Снейпу, что он гад, но я его прощаю.       Через полчаса, слабый, больной, измученный постоянными приступами рвоты, Гарри сидел в обнимку с волшебным ведром в больничном крыле. Лежать он не мог, ибо сразу начинало тошнить еще сильнее.       Около него озабоченно суетилась мадам Поппи, подсовывая флаконы с лекарствами, а Гарри слабо отмахивался и с надеждой ждал, когда же он, наконец, умрет.       Дверь в больничное крыло звучно распахнулась, и внутрь проследовала целая процессия: впереди, сияя как солнышко, шествовал Дамблдор, за ним, постно поджав губы, шел Снейп, далее трусила растерянная Минерва МакГонагалл, замыкали - Гермиона, Рон и почему-то Флитвик.       Гарри поднял от ведра лицо с темными кругами возле глаз и стал ожидать очередной гадости – ну, в самом деле, раз ему кажется, что хуже не бывает, значит должно выясниться что-то еще.       - Мой храбрый мальчик! – радость Дамблдора была настолько ощутимой, что, казалось, еще немного - и он расплачется от счастья. – Мы пришли сообщить преприятнейшее известие.       - Где-то я уже это слышал, – пробормотал Флитвик.       - У вас с Северусом будет ребенок.       Гарри обдумал со всех сторон эту мысль: в каком смысле у них будет ребенок? Какой-такой ребенок?       – Ну-у-у… - проблеял он, нежно прижимая ведро к груди.       Не выдержав, влезла Гермиона:       - Гарри! Это же магический мир! Разумеется, такое бывает нечасто, но у двух могущественных магов вполне может появиться наследник.       Гарри ожидал продолжения, но, похоже, всех интересовала именно его реакция. Задумчиво покосился на Снейпа, почесал нос о предплечье. Ему, кажется, даже стало чуть лучше:       - Что, значит Снейп теперь беременный?       Снейп сложил руки на груди и выразительно хмыкнул, остальные разом отвели глаза.       - Боюсь, мистер Поттер, дело обстоит с точностью до наоборот, – медовый голос ненавистного профессора прохладной волной заполнил помещение.       - Но как же так, – Гарри хлопал глазами как заведенный, – меня же не… Его да, а меня не… А?       Пока Гарри очумело моргал глазами цвета Авады, будто пытаясь морзянкой связаться с мирозданием, слово взял директор. Альбус сцепил руки и с величественным видом пустился в объяснения:       - Видишь ли, мой дорогой, магия непостижима и многообразна, связи между тонким миром и внешним не всегда очевидны. Направленность магических прорывов не поддается магловской логике. И любовь…       Гарри закатил глаза к потолку и застонал: про любовь он уже понял.       Словно по команде, разом заговорили все остальные:       - Магия выбрала сильнейшего! – патетически восклицала Гермиона, едва не подпрыгивая от волнения.       - Но как же Министерство? - волновалась МакГонагалл, - такой редкий случай, со времен Мерлина не было…       - Я не допущу, чтобы мой наследник был бастардом! – шипел, подавшись вперед и угрожающе нависнув над Гарри, Снейп.       - Сила любви! – вздыхал и кивал директор.       - Существует специальный ритуал, - оживленно делился Флитвик.       Единственным, кто молчал, был Рон, зато он позеленел еще сильнее - похоже, ему скоро тоже понадобится зачарованное ведро.       Но нервы не выдержали у Гарри:       - Буэ… - внутренности скрутило спазмом, хотя наружу выходить было нечему.       Когда Гарри смог оторваться от ведра, мадам Поппи сунула было ему в руки очередной фиал с зельем, но Снейп ловко перехватил. Понюхав, скривился и извлек из недр собственной мантии другой фиал.       Был соблазн умереть, ничего не принимая из рук Снейпа, но Гарри подавил его. Скончаться по заказу все равно не получится (будь проклят тот день, когда он стал Мальчиком-Который-Выживает-В-Любой-Ситуации), а чувствовал он себя препогано. Гарри решительно проглотил пахнущее имбирем и лимоном зелье.       Тошнота отступила, и жизнь стала легче. Особенно если не задумываться. Может, он просто будет сидеть тут, делать вид, что вокруг ромашки, и распевать «ля-ля-ля».       - Ты готов, мой мальчик? – кротко поинтересовался Альбус.       - К чему?       - Как же? Магическая свадьба.       - Похоже, уже не мальчик, – глубокомысленно изрек, как ни странно, Рон.       Гарри ощутил настоятельную потребность дать Рональду Уизли в ухо. И тут до него дошло - это ведь тайна, а значит спустя непродолжительное время об этом узнает каждая псина магической Англии. А что напишет Рита Скиттер? О-о-о! Может, еще не поздно отправиться в Австрию к кенгуру?       - Что, - заикающимся от ужаса голосом проблеял Гарри, - все уже знают...       - Можете не волноваться, мистер Поттер. Как только вы станете моим мужем, мы тут же отправимся в Принц-менор.       Судя по удивлению на лицах, никто не знал, что у Снейпа есть менор. Лишь Дамблдор продолжал излучать позитив.       - Держись, Гарри! Это твой долг перед самой магией! – взглядом Гермионы можно было забивать гвозди.       Поттер отставил зачарованное ведро, покосился на присутствующих, похоже его лицо выражало крайнюю степень скептицизма. Мигом ставший серьезным Дамблдор принялся уговаривать:       - Гарри! Вспомни, что ты видел в Зеркале Еиналеж? Ты же всегда хотел большую семью.       - Ну, вообще-то да… - с сомнением в голосе откликнулся Гарри. Просто семья в его представлении выглядела по-другому. И вообще, мелькнула наивная мысль, что двое мужчин и ребенок еще вовсе не большая семья. Примерно это Гарри и пробурчал себе под нос.       Недовольное выражение на лице Снейпа на миг сменилось весельем, Флитвик и Минерва обменялись опасливыми взглядами. Альбуса, естественно, смутить ничего не могло, наоборот, выражение его глаз стало еще мечтательней. Но никто ничего не сказал. А кто виноват? Учите древние заклинания или, по крайней мере, точнее формулируйте желания, господа с Гриффиндора.

***

      Вот так все закончилось. И началось тоже так. Жизнь повернулась… и покатилась…       В ближайшие полтора месяца Снейпа и Гарри ожидало посещение ошеломляюще огромного и величественного Принц-менора, поспешное возвращение в Хогвартс, ибо выдержать дедушку-Принца мог только старинный друг семьи Цепеш.       Затем последовали переселение Гарри в подземелья, семьдесят восемь скандалов и сто семь безудержных занятий сексом, восемь разбитых о стенку флаконов и две сгоревшие метлы.       В общем, насыщенная семейная жизнь. Что вы хотите, дамы и господа – снарри.