Восприятие

      Принцесса вальсировала по своей комнате в своем новом, сшитом специально для этого новогоднего вечера, голубом платье, усыпанном блестками. Ей впервые доверили самостоятельно выбрать все — от фасона до бусин, которыми расшит корсет. И это несказанно обрадовало девушку.       Казалось бы, и палочку ей вручили, и уже через пару лет начнется подготовка к ее коронации, а Мун по-прежнему не позволяли быть самостоятельной. За нее неизменно всё решали фрейлины и матушка, не считаясь с мнением юной Баттерфляй. Протесты ее игнорировались, и она из последних сил терпела всех, утешаясь тем, что вот-вот и это закончится.       Впрочем, сегодня было совсем иначе. Сегодня она сделала всё так, как хотела, и даже во время подготовки зала было учтено ее желание поменять сиреневые шторы на кремовые. Мун готовилась с самого утра и никак не могла прекратить фантазировать о том, насколько волшебным будет этот потрясающий бал. Ведь это первый ее бал со взрослыми. Больше никаких кричащих избалованных детей, вредных кузин, обсуждающих только наряды и мальчиков, а самое главное — невероятно глупых кавалеров-малолеток, не знающих иных способов покорить женское сердце, кроме глупой откровенной лести, замаскированной абы как горой эпитетов и метафор.       Прекрасные женщины с идеальными манерами, беседы о политике, пузырьки воздуха в бокалах шампанского, вальсы, мазурки, менуэты… и всем этим она наконец-то сможет насладиться в полной мере! А самое главное в этом всем — присутствие там его. Принц Ривер покорил ее сердце с первой встречи, и Баттерфляй хоть прямо сейчас была готова признаться ему в своих чувствах и тащить юношу под венец.       — М-м-м, все так совершенно и прекрасно в твоих мыслях, что даже мне это нравится, — бархатный голос раздался за ее спиной, вырывая Мун из ее фантазий и заставляя открыть глаза, вернуться из бального зала в покои принцессы. — А ведь, казалось бы, меня должно это раздражать.       — Ревнуешь, Тоффи? — она выплюнула вопрос, как яд, разворачиваясь к ящеру на пятках. Девушка смерила его презрительным взглядом и недовольно хмыкнула. — И вообще, что ты здесь делаешь?       — Действительно, что же я здесь делаю? Кхм, надо подумать… О, да ты же сама знаешь ответ на этот вопрос. Давай-ка лучше подумаем над более интересной и сложной задачкой. Например… — он сделал небольшую паузу, устремив задумчивый взгляд в потолок. — Почему ты не делаешь ничего для того, чтобы предотвратить мое появление?       — Я прекрасно себя чувствую, и вообще, не обязана перед тобой оправдываться. Меня ждет самый лучший бал в моей жизни, и мой прекрасный принц, и сегодня ты никак не сможешь мне помешать! — решительно заявила Баттерфляй.       — А раньше ты меня называла своим прекрасным принцем. Мне, между прочим, обидно, дорогая. Кому, как не тебе, известно, какой я на самом деле нежный и ранимый. Ну, а кроме того, мы же с тобой понимаем, что весь этот спектакль с недотепой-Йохансеном — просто твоя попытка убедить себя, что я тебе больше не нужен.       — А вот и ничего подобного. Ты действительно мне больше не нужен, а Ривера я люблю, и по тебе ни капли не скучаю, — прошипела Мун. — Прошу простить, но меня ожидают счастье и благополучная жизнь!       Принцесса буквально запрыгнула в балетки и решительно направилась к двери.       — Мун, ты не думала, что случится, если он узнает твою маленькую, но очень страшную тайну? — конечно же, Тоффи не смог бы ее отпустить, не задав этот вопросов.       Он знал ее слишком хорошо.       Он знал, куда нужно бить.       Но она стала сильнее. И она в порядке.       Мун прежним спокойным шагом покинула комнату, но, как только переступила порог, резко захлопнула дверь и уперлась в нее спиной, словно опасаясь того, что ящер может пойти за ней и просто закрытая дверь его не остановит.       — Один, два, три… — зажмурившись, тяжело дыша, она громким шепотом считала, все сильнее сжимая кулаки, в голове нарастал неясный шум. — Десять! — этот шум стал таким громким, что последнюю цифру пришлось выкрикнуть, а иначе бы она себя просто не услышала.       Все стихло. Принцесса выпрямилась, поправила платье, еле заметным движением руки убрала за ухо локон, выпавший из прически, и улыбнулась, про себя повторяя ободряющие слова. Этот вечер пройдет идеально. Этот вечер обязан пройти идеально, но, если это будет не так… ей просто не жить, случись что-то, выходящие за рамки нормального.       Баттерфляй быстро добралась до зала, но только она оказалась перед дверьми — вся ее решимость тут же сошла на «нет». Девушка несколько минут повторяла одни и те же действия, в одном и том же порядке: принцесса протягивала руку к дверной ручке, касалась ее пальцами и резко одергивала, пытаясь сопротивляться дрожи, что волной прокатывалась по телу. Наконец, глубоко вздохнув, она вцепилась мертвой хваткой в ручку и открыла дверь, делая широкий шаг.       После темного коридора свет в бальном зале был ослепительно ярким. По ушам ударила громкая музыка, Мун было плохо видно, но зато хорошо слышно, как говорили люди — их голоса сливались в единый неразборчивый поток звуков. Колени подкосились, руки затряслись, онемел язык, горло словно стиснули чьи-то сильные грубые руки, в глазах все поплыло.       — Мне не страшно, мне не страшно, — одними только губами повторяла Мун, пошатываясь и изо всех сил стараясь сохранить контроль над разумом и телом. — Мне совсем не страшно, мне не…       — Принцесса! — Ривер появился перед ней. — Я уж думал, что не дождусь Вас и умру здесь со скуки!       — Ох, неужели Вам у нас так скучно? — Баттерфляй наконец-то почувствовала, что страх несколько отступил. Ей станет легче с минуты на минуту.       — Без Вас, должен заметить, мне скучно везде, где бы я ни был, — юноша взял ее маленькую руку и едва ощутимо прикоснулся к ней губами. — Не окажите ли мне честь и не пообещаете ли мне следующий танец?       — С огромным удовольствием, — Мун улыбнулась.       Пару минут до окончания полонеза они просто болтали о какой-то ерунде. Принцесса чувствовала себя лучше, но все же не стремилась пока завести разговор с кем-то, кроме Йохансена, лишь кивая и чуть улыбаясь всем, кто приветствовал ее. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к такому большому количеству народа, и всему этому шуму. Здесь ей нельзя забиться в угол и потягивать сок, наблюдая за гостями. Переступив порог бального зала сегодня, Мун Баттерфляй больше не могла быть замкнутой девочкой, не желающей общаться даже со своими родственниками.       И постепенно все налаживалось. Танец с Ривером, бокал шампанского, беседа с несколькими ровесницами, а затем ее подозвала к себе матушка. Женщина представила принцессу своим ближайшим друзьям, и младшая Баттерфляй охотно разговаривала с ними, даже высказав собственные взгляды относительно некоторых политических вопросов, и тот факт, что приняли ее точку зрения вполне себе положительно, очень воодушевил девушку.       После очередного танца, уже порядком уставшая, но впервые за долгое время действительно счастливая Мун наблюдала за всеми, держа в руках бокал с прохладным напитком. Ее щеки так горели, что она бы могла выйти и упасть в снег, лишь бы хоть немного охладиться.       — Ты сегодня в ударе. Похоже, ты не шутила. При нашем предыдущем разговоре. Я впечатлен, — Тоффи скрестил руки на груди. — Не ожидал, честно признаю, что ты будешь так спокойна.       — Ничего ненормального не случилось, почему я должна быть беспокойна? — негромко спросила Мун, не обращая к нему своего взгляда.       — Учитывая, что с этим мероприятием случилась ты, то что-то ненормальное все же произошло-о-о, — протянул ящер, важно и медленно пройдя мимо нее. — Ну, обрати же на меня свое внимание! Я так страдаю от его недостатка!       — Не провоцируй меня, пожалуйста. А лучше сгинь. Ты мне не нужен.       — Неужели? А я вот думаю, раз ты перестала принимать лекарства, то очень даже нужен.       — Я перестала их принимать, потому что чувствую себя хорошо. Я здорова.       — Мун, с кем ты разговариваешь? — королева подошла к принцессе.       — Да так, ни с кем, сама с собой, — выдала принцесса дежурную отговорку, обращая к матери совершенно ясный и чистый взгляд. По крайней мере, ей казалось, что ее взгляд именно такой. — Просто кое-что обдумывала, и случайно начала говорить вслух, и…       — Мун, прости, принцесса, но… отправляйся-ка ты лучше к себе в комнату. У тебя очень усталый вид, ты здесь уже час, для тебя это много. Со временем ты сможешь проводить на таких мероприятиях больше времени, но сейчас ты, думаю…       — Мам, все хорошо! Правда, я в порядке! И совсем не устала!       — Себя ты обманывать можешь сколько угодно, и гостей, которые в основном почти все видят тебя в первый раз, тоже, но меня тебе не провести. Мы поговорим с тобой позже, а сейчас иди к себе.       И младшая Баттерфляй ушла. Она покинула зал и долго плелась к своей комнате через сеть коридоров, бормоча себе под нос бесконечные проклятия в адрес невыносимого ящера. А завтра утром к ней придет мама на пару с лечащим врачом, новое лекарство, снова трясущиеся руки и прочие, не особо приятные побочные эффекты… Мун завалилась на кровать, распластавшись по ней и молча глядя в потолок.       Он все всегда портил, и принцессу так это раздражало, что мысль швырнуть в него подсвечником не казалась такой уж и варварской. Вот даже сейчас, когда нахальный желтоглазый ящер был с ее позиции идеальной мишенью, пусть под рукой не было никакого подсвечника, кинуть в него что-то было очень соблазнительной мыслью.       — Ну давай, я жду с нетерпением, пока ты разобьешь в очередной раз что-то.       — Пошел к черту. Это все из-за тебя. Все мои проблемы с самого детства из-за тебя.       — Хм, ну, знаешь ли, никто не просил тебя бросать принимать таблетки. Ты сама это сделала. Знаешь, каждый раз уже года, наверное, два или три, ты стабильно через определенный промежуток времени бросаешь свои лекарства. Не просто же так ты это делаешь. Признай, что тебе необходимо видеть меня, — Тоффи навис над девушкой.       — Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Ты не существуешь. Ты просто моя галлюцинация. Тебя нет. Исчезни.       — Все не так просто, моя дорогая. Я реальнее всего, что ты видишь.