Такой как ты

― Да заткнёшься ты сегодня или нет?!! Снова разбуженный пронзительными кошачьими воплями спозаранку, Теодор резко сел в кровати, подтягивая колени к животу и хмурясь в попытке разобрать положение стрелок часов в предрассветных сумерках. С ума сойти, ещё только половина пятого утра, а Минт уже носится как полоумный по комнате, громко вереща! Тео лишь застонал, швырнул в животное тапочком и, в бессильной ярости закатив глаза, откинулся назад на подушки и с головой укрылся одеялом, в душе надеясь, что тонкая ткань способна защитить его страдающие уши от душераздирающего мяуканья. Минт, краем зелёного глаза заметив, что кончик одеяла, которое секундой ранее натянул на себя Тео, не ведомым и не понятным коту мистическим образом поднялся с пола и замер на кровати, пригнулся, приготовился к броску убийцы, возбуждённо и воинственно зарычал и прыгнул на кровать, вцепляясь зубами и когтями в бугорок на тёмной гладкой ткани одеяла - несомненно, коту казалось, что это искусно и тщательно спрятавшийся мелкий зверёк, но, к счастью или к сожалению, Теодор так не думал. — МЕНТОЛ! КАКОГО ХРЕНА ТЫ ВЫТВОРЯЕШЬ?! — заорал от боли взбешённый омега и выдернул прокушенный большой палец ноги из кошачьей пасти. Окончательно рассвирепев, юноша вскочил на ноги на кровать - фланелевая пижама его жутко измялась за эту бессонную ночь, волосы, обычно аккуратно причёсанные и спадающие ровными гладкими прядями до бёдер, сейчас спутаны и больше напоминают старое птичье гнездо из грязно-жёлтой соломы, а в глазах пылают злые зелёные искорки. Неадекватное поведение горячо любимого питомца явно повергло Тео в неописуемый гнев, и он, попытавшись пнуть уже пулей уносящегося с кровати на кухню кота, чертыхнулся, неосторожно спрыгнул на пол, охнув, придержал потяжелевший живот и со всей скоростью, на которую был способен в нынешнем положении, помчался вслед за животным. — Минт, не смей прятаться от меня! Пусть уж лучше тебя кастрирует Оливия, прежде чем это сделаю я старыми, грязными, тупыми и ржавыми ножницами! На кухне кота, естественно, не было. Теодор перевёл дух, глубоко вздохнул, успокаиваясь, и поставил чайник на плиту. После произошедшего спать ему совершенно не хотелось. Омега привстал на цыпочки, потянулся к самому большому кухонному шкафчику, достал оттуда большую непочатую бутылку шотландского виски и, быстро откупорив её, плеснул прямо из горла немного спиртного на окровавленный большой палец. Ранки нещадно засаднило и, поставив виски папы-альфы обратно в шкаф, Тео заковылял в ванную комнату за бинтами и ватными дисками. К своему удивлению, он обнаружил кота мирно свернувшимся в клубок на дне пустой раковины и демонстративно не обращающим на хозяина внимание. Тео с выражением крайнего презрения на лице отвернулся от него, захватил аптечку с полки и стремительно вышел, захлопнув за собой дверь и выключив свет. Неспеша обработав больной палец, Теодор в одиночестве попил сладкий кофе, сварил молочную кашу с орехами и не торопясь как следует позавтракал. Затем тщательно расчесал волосы, заплёл их в тугую французскую косу и, наконец, глянув на себя в зеркало, остался вполне доволен увиденным. Но тут взгляд его скользнул к изящному плечу, и омега поморщился, холодными пальцами осторожно касаясь огромного и уродливого синяка, полученным после столкновения с тем придурком. За ночь кровоподтёк расцвел отвратительным тёмно-синим цветом, такое повреждение не скоро сойдет с нежной кожи омеги. Наверное, Тео лучше не покидать дом днём в час пик, когда вокруг так много спешащих куда-то людей, которые носятся как сумасшедшие и совершенно не разбирают дороги. За себя Теодор больше не боялся, но мысль о том, что кто-нибудь может вдруг нечаянно ударить его в живот и нанести вред его будущему малышу, вгоняла омегу в дикий непередаваемый ужас. Воображение разошлось не на шутку и рисовало в сознании самые страшные картины. Что он будет тогда делать? Мотнув головой с целью отогнать плохие мысли, Теодор оделся и вышел на балкон за пластиковым контейнером для переноски кошек, подарком родителей. Солнце уже окончательно встало и ласково касалось тёплыми лучиками макушки омеги, однако тот не стал задерживаться, чтобы погреться и понежиться - кожа у него обгорала довольно быстро и сходила потом слой за слоем с обожжённых участков тела. Хватит с него синяка на плече. Тео почти не сомневался, что кот сходит с ума из-за разыгравшихся гормонов: он давно уже хотел отвезти питомца на операцию, чтобы тот не мучался сам и не превращал жизнь хозяина в сущий кошмар, однако тянул до последнего, но сегодняшний случай утром окончательно вывел его из себя. Нужно было как-то поймать Минта и посадить в переноску любым доступным способом и при первой же возможности, а к восьми надо успеть первыми в ветеринарную клинику "Ласка и забота", где работала замечательный доктор - мисс Оливия Уортингтон. Именно к ней Теодор принес котёнка Минта прививаться несколько месяцев назад и нашёл молодую ветеринаршу очень любезной и приятной в общении. Она оказалась единственной в окружении омеги, кто никогда не пялился так откровенно и вызывающе на его округляющийся живот и не задавал ему по поводу и без повода неприятных вопросов личного характера. Она лишь однажды деликатно посоветовала Тео своего знакомого терапевта, и то с присущей профессиональным врачам учтивостью и тактичностью. С тех пор они иногда перезванивались, а сегодня Тей очень надеялся, что Оливия примет его с котом первым и без предварительной записи.