От рук своего любимого

Милый, не дрогнет твоя рука. И мне недолго терпеть. Вылетит птица — моя тоска, Сядет на ветку и станет петь.

      Карандаш в руках Тозиера выводил тонкие линии, чуть слышно царапая бумагу. На листке уже был виден аккуратный, идеальный до последнего штриха, овал лица. Только бледные наброски глаз заполняли его — но Ричи тут сидел уже довольно долго. Он хочет сделать всё кристально прекрасно, превосходно, безупречно, без изъяна. Ведь он рисует самого дорогого для себя человека — Эдди Каспбрака.       Все стены его комнаты увешаны портретами Эдса — где-то только по плечи, где-то в полный рост; где-то в одежде, а где-то… кхм. Ричи неисправим.       Сам же астматик, слава богам, не знает о существовании этих зарисовок. Тозиер либо замучался бы это всё потом объяснять, либо ничего бы не успел сделать до того, как Эдди вмажет ему пощёчину и со словами «грязный извращенец» свалит, позже обходя своего друга за километр.       Огромные очки подростка чуть не слетели с его лица и, наклони он голову ещё чуть ниже, они бы точно упали. Ричи, как и всегда, когда рисует, чересчур сосредоточен, не замечая ничего вокруг себя.       В комнатке Тозиера было очень темно, чтобы что-то царапать на бумаге, но его это не особо волновало. По окну с силой били капли дождя, деревья чересчур громко шуршали своей листвой. Настоящая буря.       Эдс до жути боялся грозы. Прямо сейчас он лежал, полностью закутавшись в одеяло, боясь закрыть глаза. После очередной вспышки за окном он чуть не вскрикнул, но сумел сдержаться.       Если бы его ноги сейчас не так сильно дрожали, и он смог бы встать и подойти к телефону, то он бы позвонил Ричи и попросил его прийти. И он бы пришёл, промокший до нитки, лишь бы успокоить своего мальчика.       Ну, такой расклад событий в доме Каспбраков представлял себе Тозиер, в глубине души всё-таки надеясь на то, что вот-вот зазвонит телефон. Выводя на листке мягкие линии губ, которые он знает слишком хорошо (но только визуально), Ричи задумался о том, что неплохо было бы признаться Эдсу в чувствах. Не показывая все эти почеркушки, конечно.       Но подросток быстро отогнал эту идею, ссылаясь на то, что этот маменькин сынок слишком правильный. Никто не хочет, чтобы его послали, правильно?       Просто выплёскивать все свои чувства на бумагу казалось куда лучшим решением. Не будет вероятности того, что Ричи лишится своего друга из-за пары слов. Только гнетущая боль, никаких проблем.       Тозиер снял очки и потёр красные от напряжения глаза. И всё-таки он себя скоро доведёт до тихой истерики, скрывая всё от Эддички.       Темнота, наконец-то замеченная, давила на Ричи со всех сторон, на мгновения пропадая из-за разрядов молний. Он уже и так стал хуже во всём, слишком много думая о возлюбленном.       Все уроки в школе он просто рисовал, или пялился на сидящего перед ним Эдса. Он стал меньше спать, вырисовывая в альбоме аккуратные линии или просто думая о Каспбраке. Ричи стал реже проводить время с остальными Лузерами, ссылаясь на плохое самочувствие. Ему было неуютно находиться рядом с Эдди, скрывая внутри своего сердца такую тайну.       Боже мой, как астматик волновался, когда Ри говорил, что ему плохо. Слишком уж мама забила его маленькую голову рассказами о страшных болезнях. Но, к счастью для Ричи, отмахиваться от помощи удавалось, просто отпуская пару своих идиотских шуток.       Безусловно, все волновались из-за его состояния. Стэн уже успел даже выдвинуть предположение о том, что: «может, он влюбился в какую-то девчонку из параллели». Ну, Урис, почти угадал, совсем немного не там.       Если бы Тозиеру позволял возраст — то он бы начал пить и курить, лишь бы хоть на что-то переключить свой мозг. Но, чёрт, он не может. Не может не сгнивать с каждой секундой, боясь попытать счастье, сказав Эдсу пару несчастных слов.       Сейчас май, совсем скоро будет лето. У Ри станет ещё меньше причин выходить из дома. На этих каникулах он не будет зависать в игровых автоматах или, уж тем более, тусоваться с друзьями. Он будет тихонько разлагаться в своей комнате, всё так же тихо царапая бумагу.       Сегодня ему нужно выспаться — и плевать, что он совершенно не готовился к завтрашним контрольным.

***

      Как и ожидалось, мешки под глазами Ричи стали только больше. Если он и спал, то максимум час, да и тот под утро. — Выглядишь ещё дерьмовее, чем вчера, — подметил Эдс, заходя вместе с Тозиером в класс. — Просто устал, — отмазался подросток, даже не сморозив очередную глупость.       Астматик только вздохнул, покачивая головой. Когда он отвернулся повторять домашнее задание, Ричи уже рефлекторно выдернул из тетради чистый листок. Ничего, что было задано на дом, он не сделал, так что терять ему в этом отношении было особо нечего.       За время урока он совершенно не успел ничего набросать — как в контрольной, так и на листе для очередного портрета. Поэтому, когда прозвенел звонок, горе-ученик просто вышел из класса, по обыкновению (которое, к слову, сложилось за пару месяцев) не дожидаясь Каспбрака. Но тот его всегда догонял через несколько минут. — Какой у тебя ответ был во втором задании? — спросил Эдди, пытаясь отвлечь своего друга от того, что он чиркал что-то в блокноте. — Я ничего не сделал, — усмехнулся Ри, пожимая плечами. — Ты странный в последнее время, — буркнул астматик, немного отворачиваясь, — Что случилось, Ричи?       Неприятный холодок пробежал по спине Тозиера. Да, этот разговор был как само собой разумеющееся, но всё равно было страшно. Он не мог сказать правду, но и враньё, как назло, в голову совсем-совсем не лезло.       Парень почувствовал на себе вопросительный взгляд, а после и прикосновение тёплой ладони к своему запястью. Эдс правда беспокоился за него, что было вполне обосновано. Они ведь лучшие друзья, правда? — Прости, мне нужно побыть одному, — выдавил из себя Ричи, вставая и быстрым шагом ретируясь.       По пути домой Ри успел подумать о малом: о волнении в карих глазах, о тепле, всё ещё согревающем его руку, о дрожащих нотках в голосе. Он успел подумать только об Эдди.       Чересчур сильно хочется поцеловать, обнять, прижать к себе и никогда не отпускать. Но это реальностью только представлялось, ни о чём таком и речи быть не может.       Сейчас подросток просто лежал на своей кровати, смотря в потолок. Он правда пытался избежать полного погружения в отчаяние. Сколько дней у него ушло на внушение себе того, что вот-вот он скажет всё Эдсу. Нет, он слаб. Кусок дерьма.       Только заставляет дорогого ему человека волноваться из-за пустяков. Ничего ведь не случилось, просто этот болван голову свою потерял и жизни без Эдди не помнит. Всё хорошо, лишь сердце и мозг разлагаются и гниют.       Ричи закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Внутри него остаются недо-руины от взрыва эмоций. Сегодня он больше не встанет с кровати, он просто наконец-то уснёт, погружённый в раздумья.

***

      На следующий день Ричи не пришёл в школу. Ему нужно отдохнуть, он состоит из сплошной истерики. Кажется, даже если карандаш выпадет у него из рук, это доведёт его и заставит расплакаться, как девчонку.       Сегодня у Тозиера всё было плохо: утром он чуть не разбил кружку — чуть позже всё-таки пришлось убирать осколки; днём, зная, что Лузеры ещё в школе, он хотел порисовать рядом с карьером. Как назло, ливень испортил чуть ли не весь альбом.       Сейчас вечер. Ри держится из последних сил, сидя под одеялом и тяжело вздыхая. За какие-то дела он решил сегодня больше не браться. На улице было очень сыро и холодно, но подросток закрывать окно не спешил — ему нужен свежий воздух.       Как хорошо, что в полумёртвом состоянии Тозиер умудрялся смотреть именно в это чёртово окно. К его дому, чёрт возьми, приближался Каспбрак.       Сейчас Ричи был чересчур сильно взволнован. Понимая, что разговора с лучшим другом ему не избежать, он судорожно снимал со стен портреты, пытаясь как можно аккуратнее уложить их на свободное место в шкафу. На его глаза уже неисправимо наворачивались слёзы, поэтому остальное время ожидания он потратил на то, чтобы сдержать плач.       Заслышав стук в дверь, подросток дрожащими руками открыл её. — Ричи Тозиер, — набросился на него сразу с порога Эдс, — Где ты, мать твою, сегодня пропадал? — А что случилось? — немного хрипло отвечал Ричи, всё ещё потирая красные глаза. — Я за тебя волновался, придурок. Ты в последнее время сам не свой. Хоть предупредил бы, — раздражённо выпалил Эдди. — Хочешь поговорить? — почти безучастно произнёс Ри, борясь с вихрем чувств внутри.       Астматик выдохнул, всё-таки слабо кивнув. Пока они проходили в комнату, Ричи отчаянно пытался составить в своей голове хоть что-то сносное. Но все мысли выветривались, заставляя подростка беззвучно выть от безысходности случая.       В этом помещении было куда светлее, поэтому Ричи было ещё неуютнее, когда Эдс смотрел в его красные глаза. Только астматик хотел что-то спросить, Тозиер что-то начал говорить, ужасно запинаясь. — Я долго терпел, долго молчал, — уже медленно понимая, что сейчас разревётся, подросток продолжал, — Я не совру, если скажу, что мне эти несколько месяцев было физически больно от того, что я чувствовал, — всхлип, — Я не мог находиться рядом с тобой, Эдс, а дома меня грызли панические атаки, — первые слёзы, — Я не могу контролировать свои эмоции, — схватился руками за собственные плечи, — Я люблю тебя.       Каспбрак искренне подумал, что Ричи в конец сбрендил со своими шутками, поэтому лишь чуть заметно нахмурил брови. Он никогда не думал о Тозиере как о «больше-чем-друге». Парень считал это мерзким.       Ри чуть подался вперёд, накрывая губы астматика своими и получая незамедлительный удар в живот. — Идиот, придурок, я ненавижу тебя, — бросил Эдди, навсегда уходя из дома своего бывшего друга.       В этот момент погиб человек. Звали его Ричи Тозиер. Его мозг отключился, а нервы отказали окончательно. Тогда он уже не стал контролировать свои слёзы и голос.       Завтра он будет по одному сжигать все рисунки, линии на которых так старательно выводил. Теперь он просто кусок плоти, что жутко болит.       Вой в его горле хочет вырваться наружу, но он не может. Теперь он будет молчать, лишь тихо рыдая тёмными ночами.       Ричи погиб от рук своего любимого.