скрежет тормозов ударяет по ушам и намджун крепче сжимает руку сокджина в своей. когда приезжает скорая, он все еще держит руку сокджина, но не видит в глазах напротив жизнь.
по ночам намджун все еще видит перед собой безжизненные глаза джина и просыпается в слезах, встречаясь с обеспокоенным взглядом сокджина. он все еще здесь, он все еще держит руку намджуна и улыбается, успокаивающе целуя в шею. намджуну хочется верить.
он кладет голову на широкие плечи и думает, что если он сошел с ума, то это совсем пиздец какой-то. он чувствует теплые прикосновения рук на своем спине и думает, что быть сумасшедшим не так уж и плохо.
вечером приходит чимин и зовет пойти с ним на сеанс какого-то древнего черно-белого фильма.
- сокджин попросил меня сегодня побыть с ним, извини, чимин-и, в другой раз, - намджун улыбается, хлопая чимина по плечу. тот лишь головой качает, смотря на намджуна печально.
-хён, его же здесь больше нет, хён, пожалуйста, прими это, - чимин готов расплакаться, потому что он тоже скучает, он тоже хочет, как намджун, видеть и слышать сокджина, хочет еще хоть раз послушать его шутки дурацкие, но реальность бьет под ребра.
намджун на это лишь отворачивается и заваривает три чашки кофе. наверное, он понимает, что джин мертв. возможно, поэтому он ночью рыдает, вцепившись в руку сокджина,
который на самом деле лежит в нескольких метров под землей, моля о прощении, ведь за рулем был именно он, намджун.
чимин тяжело вздыхает, наблюдая, как намджун ставит кружку напротив третьего стула и тепло улыбается. чимин думает, что если намджуну так проще заглушить вину, то может так и должно быть.
на следующий день приходит юнги, заходит без стука и вытаскивает намджуна из постели.
- пока ты тут штаны просиживаешь, я записал новый трек, ты должен послушать, - говорит юнги и видит, как намджун куда-то в бок смотрит и улыбается.
- извини, юнги-хён, не сегодня, джин будет учить меня готовить кимчи, - у намджуна под глазами мешки, лицо бледное, потому что на самом деле он не ел почти неделю, но на губах улыбка, потому что для него джин все еще здесь.
- послушай, намджун, - юнги никогда не говорил с ним об этом, думал, само пройдет. думал, что намджун напишет песню, куда всю свою вину выльет, отдаст ему листок, весь залитый слезами, и смириться. но намджун не, - ты должен отпустить его, он бы хотел этого, намджун, - а намджун отпускать не хочет, потому что он все еще чувствует руку сокджина в своей и без этого чувства его просто не станет.
юнги долго еще сидит с намджуном, рассказывая, как тэхен и чонгук после похорон,
на которых намджуна не было, уехали на чеджу, о том, как хосок решил открыть вокально-танцевальную студию в честь сокджина, а намджун лишь кивает, говоря, что хосок молодец, джину такая идея нравится. а юнги хочется рыдать, потому что намджун загибается, а он помочь ничем не может.
уже стоя у порога, юнги поворачивается к намджуну и говорит:
- все в порядке, намджун. такое случается. перестань винить себя.
и уходит. а намджун думает, что нет. думает, что нихуя не в порядке.
когда намджун просыпается, джина рядом нет. он встает напротив зеркала, но не видит рядом улыбающегося джина. он
не чувствует джина рядом.
намджун ищет сокджина по всей квартире, но находит лишь свидетельство о смерти. намджун долго и громко смеется, сидя на полу, пока смех не переходит в отчаянные рыдания.
намджун напивается, садится на мотоцикл и едет. едет туда, где в последний раз
по-настоящему видел и чувствовал джина.
намджун выдавливает скорость из мотоцикла и видит перед собой тот самый обрыв. пред тем как не вписаться в поворот, намджун чувствует родные руки на своей талии, слышит смех, ощущает поцелуй на шее, оборачивается и видит яркую улыбку.
- я прощаю тебя, джуни.
точка невозврата осталась за сотней километров в час назад.
теперь все будет в порядке.
