Wings Souls

Jeon Jungkook

— Это гладкое чувство сжирает меня изнутри. Ревность… Душа чернеет от нее и чувств злости. Ужасный собственник, в этом мой главный минус… Я не любил, когда мне лгали глядя в глаза, делая вид что всё хорошо Будто так и нужно, но сам так же поступал. Терпеть не мог обид других. Сам обижался и грустил по пустякам, ибо было не так, как хотелось мне. Многое хотел, но ничего не делал и не прилагал усилий взамен. Мне было всего мало… Всегда. С самого детства думал, что Хосок мой родной брат, его родители — мои родители. Но нет… они подло скрывали от меня правду, так ведь? Я рос, а от меня скрывали то самое, что беспокоило меня в тот момент моей, и правда, счастливой жизни. Жуть, как ревновал Хосока к его же родителям. Подставлял младшего постоянно, запрещал общаться с кем-либо. Но если он не слушал меня, угрожал и избивал его с каждым разом всё сильнее, и сильнее, пока не перегнул палку… Всё рано или поздно понесет своё наказание. В возрасте 20 лет потерял уже и этих родителей — Авиакатастрофа… Смотреть в сторону неба не мог после такого, а после одной вещи и в глаза Хосоку. Когда младший вышел в магазин, мне было скучно сидеть одному и залипать в телефоне. Интересно стало найти и увидеть наши фото с детства, с родителями… Я, Хосок, мама и папа… Вместо этого, я нашёл документы на моё опекунство… Родители оказались дядей и тётей, а Хосок — двоюродный брат. Теперь это многое объясняет. — Чонгуки-и, я дома, братик! Услышав его голос, я не знал, что же мне делать в эту минуту. Чувства злости, обиды переполняли. Хотелось всё крушить, ломать вокруг… В груди болезненно сжалось сердце, пульс бешено бахал в висках, чувствовалось, как я горю от всех этих ощущений. Со времени смерти родителей Хосока, я понимал, что ему нужна забота, внимание, поддержка. Он был полностью мой, в том смысле, был только со мной. Это было нехорошо с моей стороны, делать так нельзя, но я не мог… Ненавижу себя за это и до сих пор… — Как долго ты собирался молчать, а? Его глаза сверкали, отражая страх и непонимание. — Гукки? Я не понимаю… О чём ты, брат? Смотря на него, мне хотелось разорвать брата в клочья… Ненавижу… НЕНАВИЖУ! … когда мне лгут, смотря в глаза таким невинным взглядом. — Не нужно прикидываться дураком. Эти бумаги, ты знал, что я не твой родной брат, да?! Ты и твои родители молчали, лгали мне, глядя прямо в глаза… -. . . — Почему ты молчишь, нечего сказать? Нет, тебе есть что ответить мне. Давай, заливай чушь всякую… Стал бить, избивать до кровь. Его тело и лицо превратились в густое месиво. Ненависть, злость завладели моим разумом полностью… — Хён, хватит… Хватит прошу… — Ты знал… Как ты мог?! — Прости, я знал, но не хотел говорить тебе об этом, только потому, что сильно люблю. И понимал, до боли в груди, зная, как ты отреагируешь на это. — Что с ними случилось? Интерес остановил меня, а тот через боль и бессилие говорил… — Они погибли в автокатастрофе… Ты единственный чудом остался жив. Тебе было всего два годика, когда мои родители забрали тебя. И даже после этого мои черти не успокоились. Было больно уже втройне: мне лгали, я узнал, что мои настоящие родители давно не в этом мире, и… — Хён! Пожалуйста… Я ведь единственный кто остался из твоих родных… Х-хён… Ослабил хватку слишком поздно… Убил того, кто правда любил меня, несмотря ни на что… Что же я наделал, нужно было остановиться раньше и взять себя в руки.

Нет, я должен был переступить злость, ревность и просто выслушать его не создавая скандалы и бойни.

Ночник, который стоял в моей комнате, подаренный Хосоком, погас после мерцания, в то же момент, когда он перестал дышать.