Wings Souls

Jung Hoseok

— Я боялся, ибо мне было что скрывать… Чонгук рос и менялся и я боялся того, что своей правдой я разбужу монстра спящего внутри него. Почему я так боюсь возвращаться в собственный дом? Боюсь единственного мне родного человека… Его жестокость не знает предела. Домой, как и раньше, я возвращался с неохотой, хоть Чонгук и перестал ко мне придираться по мелочам, но я всё ещё боялся, а вдруг он снова начнёт меня избивать до потери сознания? С тех пор, как моих родителей тоже не стало, я пытался заменить Чону и отца и мать, но для него я всегда был братом… Он не любил чрезмерную заботу, но когда её не хватало тому, всегда давал знать своими действиями… Мог толкнуть или специально задеть рукой, сделать замечание и придраться к пустяку, а я чтобы не поднимать скандалов молчал. Стоя перед входной дверью я просил у бога, молился чтобы этот день дошёл до конца в тишине и спокойствии, без ссор и драк, как ближайший месяц. Руки заняты, в них пакеты с продуктами. Это не мешало мне осмелится и позвонить в звонок. Ощущение, что я пришёл не к себе домой, а к чужим людям, в чужой дом. Ещё минуту я стоял под дверью, когда Чонгук открыл двери я замер. Он выглядел сонным, и может, если мне не показалось, злым? — Чонгуки? Что-то случилось? Ты выглядишь немного расстроенным… — Да, случилось… Мне нужно с тобой поговорить. — Х-хорошо, я сейчас переоденусь, разложу продукты и приду в зал, мы всё обсудим. Пройдя в дом, за мной резко захлопнулась входная дверь, Чон обошел меня сверля настойчивым взглядом, давая понять, что разговор будет прямо сейчас и ни минутой позже. — Чонгук. Ну, говори уже, ты пугаешь меня. — Почему даже после того случая ты всё ещё скрываешь это? — Скрываю? Что именно? У меня уже давно нет никаких секретов от тебя и ты всегда всё знал сам. — Вот я и узнал. Не отводя от меня взгляда он взял с тумбочки какое-то бумаги, важные документы. — Ты знал об этом, да и я сам начал догадываться. Эти документы у тебя были в шкафу. Все эти годы вы врали, говорили. Тц, называли меня своим любимым сыночком, когда ложь! — Прости меня, Гуки. Я не хотел говорить тебе, чтобы не расстраивать. — По-твоему, лучше сладкая ложь, нежели горькая, но, мать его, правда?! — Нет, пойми меня правильно, это для твоего же спокойствия. Вот как бы ты сам поступил на моём месте? Чонгук задумался и пожал плечами. Сейчас я надеялся, что всё обойдётся без драки. — Не знаю. Скажи лишь, что случилось с ними, с моими родителями, ты знаешь? Теперь я не имею права скрывать правду. Но… — Я… не знаю. — Хосок. Ты не уверено говоришь. Не скрывай ничего, узнаю же. Говори! Он подошёл впритык, я был вынужден влипнуть в дверь позади, надеясь, что сейчас он не начнёт бить. Просто я не мог сказать, понимая как сейчас ему будет больно это слышать… Схватив меня за воротник куртки, я уронил пакеты с продуктами на пол, а сам схватился руками за его крепкие и широкие запястья. Закрыл глаза, снова моля небеса как в дверь раздался звонок. Отпустив меня подтолкнул к двери. — Открой дверь. Сам же забрал пакеты с продуктами пошёл на кухню. Подойдя ближе к глазку, за дверью стоял тот, кого я давно не видел и не ожидал увидеть… он умер. Неужели я сошёл с ума? — Юнги?! — Ага. Давно не виделись. — Но ты же, твой дом, и. — Тише-тише. Да, дом сгорел, во время его возгорания я был внутри, меня к счастью спас Чимин, он кстати сейчас сидит в машине. — Я так рад, что ты жив. Приходи. — Тут понимаешь, такая ситуация произошла… Рассказал мне, что же всё-таки произошло. Вкратце, что сам знал. Им негде было сейчас ночевать, за отель платить много за стольких, да и нечем. Всего то осталось на пищу ибо все свои сбережения Джун отдал на то, чтобы Тэхёна хорошенько обследовали в больнице и проследили за ним, и так же за Джином. Теперь у них остался последний вариант. Отказать я не мог и не собирался, но не будет ли против Чонгук? Пригласив ребят к себе в дом, я позвал Гука в зал. Придя, первым на кого покосился брат, это был Юнги, а тот совсем равнодушо окинул взглядом его. — Чонгук, это мои друзья, знакомые, ты не будешь против, если они у нас переночуют? Помотав головой он молча ушёл к себе. Не ужинал с нами и вовсе закрылся у себя. Не хотел идти и тревожить его лишний раз, да и под горячую руку не хотелось попадаться, и на месте сидеть тоже не мог, волновался. Я должен был с ним поговорить, боялся только и эта безысходность уничтожала меня. Зациклился на этом, задумался и Намждун заметил это, моё состояние. — Хосок-а, спасибо за ужин и тёплый приём. — Не за что, всегда рад помочь Вам. — Ты выглядишь устало, этот пустой взгляд в пол. Что-то тревожит? За столько лет, я никому не говорил, кроме мамы, как мне плохо, что меня тревожит и что у меня на душе. — Да, но я не хочу говорить о своих, зная, что у вас они тоже есть и мои, по сравнению с вашими — пустяки. — Выскажись. Тебе станет легче. Хорошо я высказал, всё то, что накопилось за эти чертовы 13 лет, мне правда стало легче… — Тяжело тебе было, нечего сказать, только поддержать. Чон, я уверен не плохой парень, просто вам обоим стоило сесть и поговорить ещё раньше. Если боишься его, я могу поговорить с ним сам? — Я сделал не правильно, когда умолчал о смерти его родителей. — Нет, в какой-то степени ты сделал правильно. Не вини себя в этом, ты сделал то, что должен был, так, чтобы он не чувствовал себя плохо. После слов Джуна, что он может поговорить с ним, боялся, что старший может разозлиться, мол: «Что, нашёл кому пожаловаться?» Я долго не мог уснуть. На улице было очень темно, наверное снова не работали фонари, хоть выходи и ужасы снимай. Я столько натерпелся в этих стенах, что теперь ничем не напугаешь, кроме как злым Чонгуком, что уже замахивается для удара. Стоило мне лишь подумать о нём как отрывая взгляд от книги его силуэт красовался в дверном проеме… Тот самый страх, как когда-то, то самое чувство, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, но только тот сделает шаг оно замрет. Этот страх приковал меня к дивану. Когда я перестану его боятся?