Надпись на стене

В школьном дворе стоял шум и гам. Было раннее утро. Сегодня 8"А" и 8"Б" собрали здесь в обязательном порядке на экскурсию. Большинство ребят не очень-то и хотели на неё идти, но в этот день их всех освободили от уроков. Теона с Ирой стояли в центре двора. Обе мёрзли несмотря на то, что на дворе был апрель.  — Вот здорово! — говорила Ира. — Твой папа будет вести. Он так хорошо рассказывал на прошлой экскурсии! Жаль, что он не ведёт у нас историю. Я бы тогда вообще не пропускала её!  — Да, — согласилась Теона. В отличие от подруги, у неё был не очень довольный вид. Во-первых, она вчера опять смотрела до полуночи «Великолепный Век» и поэтому не выспалась. Во-вторых, она уже раз тысячу слышала и видела всё, о чём сегодня будет рассказывать папа. Девочка предприняла попытку откосить от экскурсии, но папа был безапелляционен в этом вопросе.  — Как это так, не ходить?! Смоленский кремль — это же наша история! И ты должна её знать!  — Пап, мы же грузины! Я думала, что наша история — это храм Баграта. Стена-то здесь причём?  — Звёздочка моя, не забывай, что ты здесь родилась. И поэтому у тебя две родины: Грузия и Россия. Теона могла бы ещё поспорить с папой, но не видела в этом смысла. Он был человек дела: как сказал, так и будет. И теперь девочка с унылым видом ждала, когда же их поведут. Она надеялась, что экскурсия будет не очень долгой. Во двор пришли сёстры Кристина и Ксюша Сухомлинские, двоецарствующие королевы класса, в компании своей свиты из девчонок, которые считали себя верхушкой класса. Они о чём-то весело болтали и женственно смеялись. Несколько из них, включая сестёр были в туфлях на скрытой платформе.  — Смешно представить как они на этих лабутенах будут весь день ходить! — шепнула Ира и хихикнула. Теона улыбнулась, но не поняла где смеяться. И она, и Ира видели несколько раз, как этих девчонок привозят папы на машинах. Вот они и могут позволить себе разгуливать в такой обуви и быть красивыми. А Ира просто завидует. На самом деле, со времён вечеринки в честь дня рождения сестёр, что была в феврале, Теона подружилась с ними. Они сами проявили к ней интерес. А над Ирой посмеивались втихаря. Теону это расстраивало. Она знала, что Кристина и Ксюша не такие уж и высокомерные, просто они совсем не знают Иру. Сама Теона продолжала дружить со своей старой подругой, но стала всё чаще гулять с новыми. И сейчас девчонки поздоровались только с Теоной, проигнорировав Иру.  — Вот выскочки! — воскликнула обиженная Ира.  — Не расстраивайся! — подбодрила её Теона.  — Можно тебе задать один нескромный вопрос?  — Задавай.  — Скажи, а почему ты рыжая? Вы, грузины, ведь все тёмные, не так ли? Теоне этот вопрос не показался нескромным. Она сама до недавних пор не понимала, почему в папином роду все рыжие. Но он объяснил ей, что до турецких набегов всё население Кавказа было светловолосое и светлоглазое. А смуглая кожа, тёмные волосы и глаза — это пошло от турок.  — Мы — истинные кавказцы! — с гордостью говорил папа. И сейчас Теона объяснила Ире то же самое. Вообще, рыжими в семье были только она и папа. У мамы и Тамары волосы были тёмные.  — Так, тишина! — послышался голос классной руководительницы 8"А" Аллы Михайловны, которая преподавала русский и литературу. — Построились парами и выходим! По натуре она не была деспотичной, просто не позволяла никому садиться ей шею.  — Наконец-то, — обрадовались Ира и Теона.  — Они разговаривают с нами, как будто мы детсадовцы! — возмутились одноклассницы девочек, но приказ классной выполнили все. Шеренгой из двух человек тянулись оба класса.  — Я удивляюсь, как они ещё не приставили к нам нянечек, — сказала Ира и рассмеялась. Теона тоже. На этот раз её действительно развеселила шутка подруги. Под руководством двух периодически покрикивающих классных Аллы Михайловны и Вероники Сергеевны классы шли спокойно. Почти спокойно. Мимо тянулись зеленеющие деревья и вереницы домов. Даже весна в Смоленске казалась Теоне тоскливой. Она недолюбливала свой родной город. Девочка не понимала, как папа мог уехать из лучшего в мире города Кутаиси в такую Богом забытую дыру? Как же Теона мечтала вернуться на папину родину! Девочка решила, что будет поступать именно в грузинский университет. Она искренне не понимала почему папа не хочет возвращаться на родину. Неужели ему нравится этот серый потрёпанный город с домами, построенными на костях? До Теоны много раз доходили слухи об аномальных явлениях, но она считала их бредом. Единственный раз, когда она искала призраков пришёлся на Хэллоуин. Они с Ирой тогда решили устроить фотоохоту на них в подвале. Спустившаяся не вовремя соседка баба Валя напугала девочек чуть ли не до поседения. После этого они прекратили заниматься глупостями. Впереди девочек шли Максим Одинцов и Паша Юрьев. Они слушали какую-то матерую песню. Ира была вся экзальтированная потому, что ей нравился Максим. Она шла и смеялась над этой песней, в то время как Теона жалела, что у неё нет беруш.  — Давай попытаемся войти с ними в контакт, — шепнула она Теоне. Девочка вздохнула, подкатив глаза к небу. Не то, что она была мужененавистницей, но общаться с этими мальчиками она не хотела. Особенно с Пашей, который постоянно дёргал её за косички, тырил пенал и учебники и кидался ручками. И так он относился к одной только Теоне, что вызывало у последней раздражение и презрение. Однако Ира утверждала, что Паша так себя ведёт потому, что неравнодушен к Теоне.  — Зато я равнодушна, — отвечала она. Да и Максим у Теоны не вызывал особого доверия. Ну, симпатичный. И что дальше? Она не замечала, чтобы он когда-либо смотрел на Иру. И девочке не хотелось, чтобы подруга опять обожглась и впала в депрессию.  — Посмотрим, — ответила она.  — Вот и отлично! — воскликнула Ира. — А ты присмотрись к Паше. Может он и не такой дурак, каким кажется? Глядишь, и у тебя появится первый мальчик. Теона промолчала, но в душе она не была согласна с подругой. Несмотря на то, что ей уже было четырнадцать, она не испытывала ни малейшего желания встречаться. Девочка уже насмотрелась на Ирочкины страдания, а то время, когда Тамара не хотела уезжать в Москву из-за своего парня, было вообще полным трэшем. Она не понимала, зачем нужно начинать отношения в таком юном возрасте, когда кругом столько других интересов? Ситуацию, когда сильная успешная жизнерадостная девушка превращается в безвольную куклу в руках парня, Теона находила трагической. И она не хотела ни встречаться с парнем «просто ради прикола», ни становиться рабыней безответной любви тем более. Тем временем группу из двух классов привели на обзорную площадку, где стоял памятник князю Владимиру. Там уже ждал отец Теоны, Георгий Вахтангович. Он помахал рукой ребятам. К концу долгого пути они расшумелись.  — А ну, тихо! — прикрикнула Вероника Сергеевна. Теона недолюбливала учительницу английского. Уж больно жёсткой она была. Хотя, учительница истории Анжела Размиковна была во много раз хуже.  — Добрый день, ребята, — начал Георгий Вахтангович. — Я очень рад вас видеть! Он начал рассказывать об истории Смоленска со времён Древней Руси. Рассказывал он живым языком, иногда вставляя остроумные замечания или даже шутки. На улице светило солнце, но у Теоны слипались глаза. Она жалела, что не выпила утром чашку кофе.  — Катамадзе, не спи! — услышала она грозный голос Вероники Сергеевны. Девочку бросило в краску. Она понимала, что негоже, что дочь самого профессора Катамадзе засыпает на исторических экскурсиях.  — Ну почему эти грымзы всё время ко мне пристают? — жаловалась она Ире.  — Она не имеет права, — бунтарским тоном ответила Ира. — Она не наша классная руководительница. Ты могла бы послать её, как это делает Женя Аронова. Женя Аронова была главной хулиганкой в параллельном 8"Б", где как раз руководила Вероника Сергеевна. И её несколько раз чуть не выгнали из школы за пререкания с учителями. Сама Женя не была жестокой или заносчивой эгоисткой, просто, как казалось Теоне, она обладала повышенным чувством справедливости. Она хорошо её знала, так как они учились в одном классе в музыкальной школе. Женя профессионально занималась вокалом и собиралась поступать после школы в гнесинку. Теона же просто училась музыке по классу фортепиано. Она несколько раз хотела бросить музыкалку, но папа не давал.  — Ты учишься музыке не для того, чтобы стать музыкантом, а для того, чтобы стать настоящим человеком, — назидательно объяснял он.  — А сейчас я кто? Обезьяна? — спрашивала она. Ей не был понятен смысл папиных слов до сих пор. Сейчас Георгий Вахтангович оживлённо рассказывал о Пятницкой башне. Полкласса его не слушали: кто в телефоне сидел, кто болтал, кто вообще нацепил наушники. Что удивительно, ни одна из классух никак не отреагировала. Видимо, пыл прошёл. Теоне местами было интересно слушать папу. Он называл стену щитом России. Однако вид у неё был более чем потрёпанный. По мере продвижения экскурсионной группы девочка присматривалась к стене. У неё было несчётное количество трещин и отколов, в некоторых местах под ней валялись горы мусора, и стены были изрисованы. Пространство между зубцами смотрелось мрачным. Экскурсия прошла в демократическом ключе. Детям разрешили зайти внутрь, Георгий Вахтангович сам приглашал их туда.  — Как же я устала! — ныла Теона. Она думала, что может быть стоит прикинуться больной и отпроситься или просто уйти под шумок. Но в то же время ей не хотелось оставлять Иру одну. А той экскурсия была интересна. Поэтому Теоне пришлось дослушивать экскурсию до конца. В то время все находились на верхнем боевом ходу стены. Ира боялась высоты и поэтому осталась внизу. Девочка села на бойницу и задремала.  — Эй, Теона! — разбудил девочку голос Жени. — Мы отстали от группы. Девочка встревожилась. Папа же будет ругать её! Хотя, в таком потоке людей он может сразу и не заметить пропажу дочери. А Ира? Теона тут ради неё осталась, а она даже не хватилась её!  — Давай их догоним! — воскликнула она. Но Женя остановила её.  — Постой. Мы можем сами погулять здесь. Не хочешь сходить куда-нибудь в кафе?  — Тебе не понравилась экскурсия, да? — спросила девочка.  — Нет, почему, понравилась. Просто она уже кончилась. У Теоны округлились глаза от удивления.  — Это ж на сколько я закемарила?  — Всего на полчасика, — ответила Женя. Послышались голоса девчонок и через некоторое время появились Кристина и Ксюша. Они тоже учились в музыкальной школе, только на класс старше.  — У тебя клёвый папа, — сказала Кристина.  — Хорошо, что нам не показали подземные ходы, — вставила Ксюша. «Нашли чему радоваться», — подумала Теона. Сама она давно мечтала посмотреть нижний Смоленск. Жаль, что у неё не было друзей, которые могли бы показать подземелье. Кристина достала из портфеля пачку сигарет. Они с Ксюшей взяли по одной и закурили. Дым заполнил пространство. Теоне был неприятен запах табака, но она не подала виду.  — Слушай, прежде чем мы уйдём ты не хочешь оставить свой след? — спросила Женя.  — Какой такой след? — не поняла Теона.  — Напиши что-нибудь. — Женя открыла сумку и достала баллончик с краской. — Бери! Теона неуверенно взяла баллончик. По лицу Жени она видела, что та что-то замышляет.  — А нас не поругают, если попадёмся? — спросила она.  — Ерунда, — отмахнулась Женя. — Тут уже столько надписей, что всем всё равно.  — Что ты хочешь, чтобы я написала на стене? Имя или граффити? В ответ Женя рассмеялась.  — И то и другое — детский сад! Я хочу, чтобы ты по-настоящему доказала свою крутость. Напиши какое-нибудь матерное слово. Или, лучше, обзови им своего врага, — велела Женя. Теона чувствовала себя как-то глупо. Неужели крутость доказывается написанием на заборах ненормативной лексики?  — Давай, давай! — подначивали Кристина и Ксюша.  — Мы же подруги не так ли? А подруги должны быть похожи, — мягко говорила Женя.  — Я не знаю что писать, — растерялась девочка.  — Напиши что наш физрук… — она произнесла такое составное матерное слово, что сама Теона покраснела. А все три девочки засмеялись. Физрук, Дмитрий Валерьевич, преподавал в школе первый год. Он был совсем молод и по нему сохли многие девушки. Даже Теоне он немного нравился.  — Он со школьницами спит. Моя сестра недавно аборт сделала от этого… — сказала Ксюша. «Надеюсь, не Кристина?» — подумала Теона с сарказмом. Но даже она догадалась, что Ксюша просто оговаривает человека.  — Давай, подружка, ты сможешь! — подбадривала её Женя. Теона встряхнула флакон и сделала то, что от неё просили девочки. В тот момент она не особо задумывалась, зачем она это делает, просто ей хотелось встать в ряд крутых девчонок. А крутые часто хулиганят. Девочка закончила своё дело. Что-то промелькнуло сбоку от неё и она повернула голову в ту сторону. У входной арки стоял старичок с седыми волосами до плеч, одетый в одежду, стилизованную под древнерусскую. Наверное, смотритель. Теона от испуга выронила баллончик и тот стукнулся об пол. Она ожидала, что её скрутят и отведут к папе или начнут ругать на чём свет стоит, но старичок молчал. Он смотрел на неё своими голубыми глазами, полными грусти и укора, и покачал головой.  — Эй, ты чего застыла?! — воскликнула Женя, щёлкая перед Теоной пальцами.  — Разве ты не заметила того дедушку? — спросила она. Женя осмотрелась по сторонам.  — Какого ещё дедушку? Кроме нас четверых здесь никого нет и не было. Теона взглянула в сторону арки. Там действительно никто не стоял. И не было слышно звука шагов. Разве возможно в таком преклонном возрасте так быстро ходить?  — Ты довольна? — спросила Теона, отдав Жене баллончик.  — Отлично! Молодец! Наш человек! — воскликнула она. Теона тут же забыла о странном пожилом дяде и обрадовалась, что среди девочек она стала своей. Послышался топот лёгких шагов. Вбежала Ирочка.  — Ты здесь! А я тебя везде ищу. Тебя зовёт папа, — сообщила Ирочка, хватая подругу за руку.  — Покеда, девочки! Увидимся! — крикнула Теона компании.  — Как ты сюда забралась? Ты же боишься ходить по таким лестницам? — спросила она подругу. Ира осторожно спускалась, держась обеими руками за стены. Она ничего не ответила. Только когда они обе спустились, Ира подала голос.  — Ты связалась с Женей, Ксю и Крис? — с подозрением спросила она.  — Мы просто общались. Знаешь, они такие уж и противные. И мы с ними связаны, мы — музыканты, — ответила Теона.  — Знаешь, у меня они ни одна из них не вызывает доверия.  — А кто мне утром возводил Женю чуть ли не в героини? — насмешливо спросила девочка.  — Если честно, как человек мне она не особо нравится. Такая же искусственная как Крис и Ксю.  — Может кое-кто просто ей завидует? — шутливо спросила девочка. Ира помрачнела, но ничего не ответила. Она привела подругу к восточному участку стены. Там на нижнем боевом ходу стоял Георгий Вахтангович и беседовал с Аллой Михайловной. «Только бы она не говорила какие у меня плохие оценки», — с тревогой подумала девочка. В четверти у неё выходило три по алгебре, геометрии, английскому, физике, обществознанию и истории. Теона подошла к ним и встала, опустив голову. Она молилась, чтобы тот старичок никого не успел поставить в известность. В то же время она как-то чувствовала, что ей ничего не будет. По крайней мере, сегодня.  — До свидания, Георгий Вахтангович! Спасибо вам ещё раз за прекрасную экскурсию! — сказала учительница и ушла. Георгий Вахтангович взглянул на девочек.  — Папа, прости. Я задремала и поэтому отстала, — призналась Теона. Он взглянул на неё понимающе.  — Я хочу вам предложить сфотографироваться на память! — объявил он. «Слава тебе, Господи, что он не заговорил об оценках!» — выдохнула девочка.  — Здорово! Я могу залезть на стену! — воскликнула она.  — А я боюсь, — призналась Ира.  — Тогда лучше не лезь, — сказал Георгий Вахтангович. Теона попыталась взобраться на обшарпанную стену, но у неё не получилось. Папа помог ей влезть на самый верх. Ирочка смотрела на подругу снизу. Теоне открылась шикарная панорама на Смоленск. Ей стало жаль, что Ира такая трусишка и не видит всей этой красоты.  — Улыбочку! — крикнул папа, настроив фотокамеру. Теона улыбнулась, но в её душе зарождалась тревога. Она чувствовала что-то нехорошее. Это был стыд.