Мы всё равно умрём

      Время близилось к половине второго ночи. Старый зачуханый бар в шахтёрском городке заканчивал принимать шумных клиентов, жизнь медленно покидала его. Только один мужчина никак не хотел уходить. Бармен по имени Стив протирал очередную пивную кружку и от нечего делать тихонько подпевал мелодии, что раздавались из радио за его спиной. Уже совсем стемнело, и небольшие светильники создавали уютный полумрак. А мужчина заказал ещё стакан виски. Глубоко вздохнув, бармен, в который раз за вечер, повторил заказ. Он просто не мог отказать такому прибыльному клиенту. Это был высокий, широкоплечий мужчина, около сорока лет. Стив был уверен, имей тот волосы, виски бы уже точно покрылись сединой. Строгий костюм говорил о серьёзной работе, а уставшее лицо о сильном стрессе. «Может, бизнесмен?» — пришла первая мысль в светлую головушку бармена. Но он не смел его спросить. За вечер была предпринята не одна попытка начать разговор, но все они были пресечены ледяным сердитым взглядом. Пора закрывать бар. — Извините, я собираюсь заканчивать, — устало пробасил бармен, скорее в стойку, нежели клиенту. — Я посижу до закрытия.       Это был даже не вопрос. Утверждение. Ошалевший бармен плюнул и потопал приводить зал в порядок.       Дверь распахнулась, и смесь из застоявшегося перегара и табачного дыма разбавил поток свежего воздуха. В дверной проём уверенно вошёл молодой мужчина. — Привет, Стив. Не отвлекайся, я сам налью. — Вечер, Майки. Только будь добр, не мажь стойку, я её только вымыл. — Без проблем, — Майкл плюхнулся рядом с мужчиной, опустошающим очередной бокал с виски, перетянулся через барную стойку в поисках чистого бокала и ловко доверху наполнил его золотистым пивом. Незнакомец медленно рассматривал его исподлобья: уставшее, но выразительное лицо, тёмные мешки под глазами, светлые, немного вьющиеся волосы, чёрная футболка и синий комбинезон, рукавами связанный на поясе…чёрт подери, вот это встреча. — Значит, Майки, — раздался сдержанный, бархатистый и глубокий голос мужчины. Кажется, блондин подавился пивом. — Этот голос я узнаю из тысячи. Едрить твою сущность, этого не может быть. Эван, ты? Я-я не верю, — Майкл поставил бокал на стойку и повернулся к старому знакомому. Тот выпрямился и развернулся на стуле лицом к нему. — Какого хрена ты забыл в этой дыре, Майерс?       Они смотрели друг на друга с удивлением, и немного со страхом. Столько лет они сражались плечом к плечу. Ну, как сражались… Охотились. На живых людей. Эван Макмиллан и Майкл Майерс. Траппер и Тень. Пытали, калечили и убивали, кажется, десятилетиями. А теперь они встретились в таком странном для них обоих месте спустя пол десятка мирно прожитых лет. И не знали что делать. Им обняться? Подраться? Наброситься друг на друга в порыве страсти или просто проигнорировать такую роковую встречу? — Живу здесь, блин. В местной шахте уголь добываю. Ты-то что здесь делаешь? Выглядишь солидно, — Майерс протолкнул ком в горле глотком холодного пива. — На сделку приехал. Угольные шахты бывшее дело моей семьи, я его восстановил, — Майкл прыснул, и Эван сразу понял, какую аналогию тот себе привёл. Раньше, будучи Тенью, он не смеялся даже над попытками Эвана пошутить, а тут какая-то ерунда развеселила его. Интересно, неспособность к смеху была частью его одержимости, или это сущность не позволяла данной роскоши? Мужчина улыбнулся и допил виски. — Какого чёрта, столько времени прошло, и вот так тупо встретиться, — Майерс залпом опустошил пол бокала. — Предпочёл бы не встречаться? — Предпочёл бы остаться там. — Там — это в вечном круговороте боли, крови, страданий и криков, с толикой унижения и полным набором безумия. — Да, славное было место, — блондин мечтательно залип на лампу. — Ты тут вроде свой…не мог бы ты мне помочь? — Эван потряс пустым стаканом, и льдинки звонко ударились о его стенки. — Да, конечно! Стив! Где у тебя стоит пойло для мистера Макмиллана?       Бармен уронил последний стул, так и не перевернув его. — Это мистер Макмиллан? Эван Макмиллан? Один из самых богатейших людей в штате и владелец… — Да-да-да. Ладно, понял, сам найду, — отмахнулся Майкл. — Да, здоровяк, времени ты зря не терял. О, кажется, нашёл. Держи. — Да…спасибо.       Повисла тишина. По радио играла какая-то приятная мелодия, но у барной стойки царило напряжение. Что-то должно было прозвучать сегодня, но они оба не знали, что именно. — Ну так…каково это, Эван. Снова…чувствовать. — Что? — Траппер удивлённо посмотрел на своего собеседника. — Жить, блин. Чувствовать. Вкус пищи, температуру, прикосновения, боль, ароматы, а не только острый запах крови, протухшей плоти, ржавчины и грязи, — выплюнул Майкл, словно объяснял элементарные вещи. — В этом не было ничего особенного раньше, нет ничего такого и сейчас. Я просто делаю что умею. Ну, кроме беспорядочного сокращения населения. А ты разве не чувствуешь? — Не особо. Я знаю, что голод и обезвоживание могут меня убить, как и огонь или сильный холод, или заострённая кирка в голову, или огнестрельное оружие…словно я снова обычный человек, будто так было всегда. Чёрт подери, я просто не могу привыкнуть к этому. — Как и к тому, что насколько бы ни был безвкусен алкоголь, тебя всё равно с него уносит, — Эван улыбнулся, когда стакан с горючей жидкостью коснулся его губ, а рядом послышалось облегчённое «Да». — Как же твоя одержимость? Разве ты не должен был убить всех Майерсов? — Я убил. — Но ты тоже Майерс.       Майкл вздохнул. — Окей. Я собирался. Хотел убить себя. После Лори… Я так сильно хотел убить её. Так долго преследовал, наблюдал, копил зло. Она не виновата, она ничего не сделала, но мне так хотелось её смерти. В ту ночь, я наконец-то поймал её, последней, прямо у люка. В голове словно что-то щёлкнуло, и я всадил свой нож прямо ей под рёбра. Как же мне тогда было хорошо. А когда она перестала дышать, я почувствовал, что свободен, и оставалось лишь вытащить нож из её сердца и всадить в своё, но сущность остановила меня. И выкинула из своего мира. Прям сюда выкинула, представляешь.       Майерс снова наполнил свой бокал. — Что тебе мешало сделать это после освобождения? Или сейчас? — У меня такое ощущение, что это ещё не всё. Что для меня в этом мире что-то осталось. Кто-то остался. Не думал, что такое будет за пределами мира сущности.       Эван снова посмотрел на Майкла. Тот был и безразличен, и растерян одновременно. Он мысленно представлял на нём белую маску, вечно скрывающую его эмоции, если они когда-либо вообще появлялись ранее. — Так может, это я? — Что? — Кто-то ещё выбрался из мира сущности? — Нет. Только мы. — Так может, мы должны убить друг друга?       Спустя полминуты тишины, оба засмеялись. — Ты же понимаешь, что у тебя нет ни единого шанса против меня? — Да куда уж мне до великого Майкла Майерса, грозы всех местных развратников. — Я их хотя бы убивал, а не запирал в угольных шахтах… — У вас там всё нормально? Мистер Макмиллан, если вы хотите, для вас я могу подержать бар подольше! — бармен закрывал дверь на задвижку. Майкл тихонько засмеялся. — Эм, да, конечно, спасибо, — сухо ответил Траппер и опять опустошил стакан. — Он ещё будет полы мыть, так что нас не услышит. — Да мне плевать. — Вот как… — Я самый невезучий маньяк в этом чёртовом мире. — Потому что встретил меня? — И потому что всё ещё жив.       Музыка продолжала играть. Мужчины продолжали пить. Бармен продолжал убираться. Идиллию нарушает лишь тяжёлое дыхание собеседников и редкие переговоры.

***

— Ты жалеешь об убийствах в последнюю ночь? — Нет, с чего бы? — С того, что мы уже были не одержимы. Сущность не имела над нами власти.       Кажется, в голове Майерса заработал маленький моторчик, анализирующий ситуацию и ставящий всё на свои места. — Так вот почему так мало из нас выбралось… — Все мы были уже ни живы, ни мертвы, но сущности не составляло труда это исправить. Оставалось выбрать, кто кем будет. Я…убил их всех. Не было больше такой жажды крови, как раньше, но по старой памяти я продолжал их убивать. Как когда отец заставлял меня охотиться на конкурентов. Что что-то не так я понял, когда выжившие пытались разговаривать со мной, проклинали, рыдали, стонали от боли сильнее, чем обычно, и абсолютно не работали как единая команда, будто они снова научились бояться. А когда перебил их всех, наблюдал за последующими матчами. — Кого именно ты убил? — Самых первых: рыженькую, двух очкариков и хренова саботёра. — Хех, этот шустрый малый неплохо тебе жизнь подгадил за эти годы, да? Сколько капканов он тебе разломал? Эдак хреналион? — Майкл глумился прямым контекстом. Его пугали откровения Эвана. Испуг. Ох, как давно он этого не чувствовал. И ему это не нравится.       Траппер скорчил серьёзную мину. — Кто был дальше? — Призрак. Ему досталась очень странная команда: пацанка в шапке, твоя одержимость, азиатка и старпёр. На это было больно смотреть. Филл ни разу не вышел из мира духов. Ни разу не ударил в «плачущий колокол». Когда все сбежали, сущность забрала его, как обычно забирала выживших. Теперь он в лучшем мире, я надеюсь, — Макмиллан отодвинул стакан в сторону и принялся добивать остатки прямо с горлышка. — Дай угадаю. Дальше был Макс? — Да. Ему на выживших было плевать. Бедный деревенский дурачок побежал в свой дом искать маму и папу, но нашёл лишь несколько старых выцветших фотографий, так и просидел с ними в обнимку. — Салли? — Я не до конца понял, но одна говорила со своей рукой. Как она там говорила? «Последний вздох Спенсера»? Наверное, она пыталась поговорить с ним. — Чёрт подери. Почему я был последним? По идее, дальше должен был идти я… — Возможно, потому что ты самый особенный. Твоя связь с Лори была сильнейшей среди остальных. Она оставила вас напоследок. — Это просто отвратительно. Я не могу больше этого слушать… — Как скажешь.       Эван замолчал, но его разум продолжал воспроизводить остальные смерти его братьев по оружию. Перед его глазами проносилось, будто это было вчера, как вопила Лиза, вспоминая каннибалов, что привязали её в подвале и питались её плотью. Как Герман, громко хохоча, «зажарил» Билла Овербека заживо и долго продолжал бить его током, даже когда тот скончался. Как Анна, смертельно ранив азиатку своим лучшим топором, склонилась над ней, приобняла, и начала рыдать, не переставая напевать свою колыбельную. «Моя девочка, моя прекрасная девочка…» слышалось в её надрывистой речи. Фенг Мин, так звали жертву, умерла у неё на руках от потери крови, после чего сущность забрала их обеих. И как на «сцену» вышел Тень, в отличие от остальных, всё такой же ужасный убийца, желавший выпотрошить тело своей сестры. И убил оставшихся четырёх выживших. Хладнокровно и безжалостно.       Траппер был уверен, сущность, зная, что Майкл пройдёт её «тест», скорее желала проверить остальных, и, так как те не справились, она дала Майерсу «дочистить» её владения. — Значит, и до этих тупых игр я был одержим? Это сделала не сущность? — О, мальчик мой, наше безумие берёт корни намного раньше, чем эта сука приложила к нам свои мерзкие паучьи лапы. «Именно поэтому мы были для неё такие чертовски особенные. Ведь больше никто не убивал невинных…» — Давно ты так меня не называл. Хоть я и, скорее всего, старше всех, кто там был. — Нас всех вырвали из разного времени, но я брал в учёт биологический возраст, а не то, какой сейчас год…       Оба приложились к уже тёплому алкоголю. Что дальше, ни один из них не знал.       Мрачные мысли превратились в рациональные. Они выжили. И выжили лишь потому, что они лучшие убийцы. И им достался второй шанс, шанс на жизнь в качестве людей. Только вот нужна ли им эта жизнь? Они оба были уверены, что такому «подарку» были бы рады многие другие. Лиза была бы самой счастливой на свете, получи она второй шанс. Но нет. Выжили они — лучшие из худших. Это какая-то очень хреновая шутка.       Эван достал из кармана портмоне, выудил оттуда хрустящую купюру с огромным номиналом и положил под пустую бутылку. — Выпивка за мой счёт. — У меня такое ощущение, что если ты сейчас встанешь и уйдёшь, в этом мире больше ничего меня держать не будет. — Если хочешь, я могу убить тебя перед уходом. — Тоже вариант. Но я не это имел ввиду. — Только не говори мне… — Тот раз, в подвале.       Траппера передёрнуло. — Ты мне нужен, Эван. — Нет, не нужен. — Мы всегда были близки по духу. — Ты сам себе это внушил. — И эта встреча вовсе не случайность. — Самая хуёвая случайность в моей жизни. — У нас у обоих есть не оконченное дело, и только из-за этого мы хватаемся за наши жизни. — Мне плевать на свою жизнь, я могу закончить её хоть прямо сейчас. — Нет, не можешь. Потому что я здесь. Потому что всё так чертовски хуёво сложилось. Потому что все умерли. И мы должны умереть. Как расплата за наши грехи. Как финальный аккорд наших никчёмных жизней. И тогда, в подвале, я думал, ты убьёшь меня, был готов к этому. И я почему-то уверен, что сущность приказала тебе именно убить меня. Но ты же сделал иначе. — Что? Что ты несёшь? Мы были одержимы сущностью, она приказала мне сделать это с тобой, чёрт побери, Майкл, к тому же, я вроде просил это не вспоминать! Какого хрена ты вообще стал таким разговорчивым? — Ты не прав, — Тень склонил голову, его глаза скрылись за золотистой чёлкой. — Говори прямо, мать твою. — Ты, может и был одержим. Я не был. Если всё, что ты рассказал, правда, то я никогда не был одержим сущностью. Я следовал за Лори и убивал всех на своём пути. Я не подчинялся паучихе. Может, за это она и хотела меня наказать. В тот раз это послужило толчком для нашего сотрудничества. Вопрос лишь в том, есть ли у тебя желание сделать то же самое сейчас. «Ты нужен мне, Эван»       Это было последней каплей. — Твою мать, Майкл! Вот надо было тебе всё портить! Неужели за все эти пять лет ты не нашёл никого для свои плотских утех в этой чёртовой «деревне»? — Макмиллан встал со стула и снова потянулся к кошельку, — Неужели нужно было, чтобы всё сложилось именно так? Я столько лет пытался забыть, страдал, блять, душевно и физически, хотя был уверен до этого, что это невозможно, первое время даже искал тебя, чёрт бы тебя побрал, а остальные годы пытался забыть и жить дальше! И теперь ты просто берёшь и врываешься в мою жизнь, снова, да подаёшь себя на блюдечке, себя, мою главную слабость и причину стольких страданий? — ещё одна купюра ложится на стол, — Теперь ты, чёртов Майкл Майерс, просто так не отвертишься! Ты ответишь за всё, что со мной сделал!       Одной рукой он схватил Тень за руку, второй полную бутылку с янтарной жидкостью за барной стойкой и быстрым шагом направился к выходу. — Доброй ночи! — только и успел прокричать Стив перед тем, как входная дверь с шумом захлопнулась. Часы прогремели два часа ночи.