Выбор

Глаза Роберты таинственно поблескивают в полумраке комнаты, на улице послышался шум проезжающего автомобиля, по стенам пронеслись отблески фар. Мы оба невольно проследили за их неуловимым движением. И посмотрели друг на друга. Ее пальцы легонько сжали мои, побуждая говорить. — Рассказывай, что было дальше, Клайд, ты так быстро вернулся в цех и сразу исчез. — Прости, что так получилось, слишком много всего сразу началось. Берта ласково погладила мою руку, задержавшись на плече, я замер вместе с ней. Мгновение… И она снова вложила свою ладонь в мою, тихонько вздохнув. — Ты исчез на весь день, ничего мне не сказав, — укоризненно шепнула из темноты. Я улыбнулся, услышав этот тон. Вот ведь собственница... Со всей нашей невероятной историей - уже чувствую, как она понемногу осваивается и начинает брать меня в свои маленькие, но сильные руки. То, о чем она всегда мечтала - ее мужчина, ее муж. То, чего так панически боялся Клайди... Для неё вновь все становится ясно и понятно, хотя бы в основном - она принадлежит мне, а я - ей. Разбитый вдребезги мир начинает строиться заново... — Мисс Тодд, я ухожу до завтра, вас не затруднит продолжить контроль за работой отделения до конца дня? — Конечно, мистер Грифитс, не беспокойтесь, я останусь и все будет в порядке. Мисс Тодд ободряюще кивнула мне и встала из-за стола, подошла к окну в цех, обведя глазами усердно работающих девушек. Роберта увидела меня в пальто и взглядом задала вопрос. Нужно известить ее, нельзя так уходить. Но тут мисс Тодд… Сделаю так… И просто на ее глазах пишу несколько строк, могу же я это сделать, в конце концов, не правда ли? "Берт, мне необходимо уйти, появилось очень много дел. Ни о чем не волнуйся, все хорошо. Вечером у тебя.'' Через несколько минут свернутая записка испытанным путем падает Роберте на колени. И я быстрым шагом выхожу из цеха. — Я все равно испугалась и весь день не находила себе места. Ты так быстро ушёл, как будто что-то случилось. Берта заворочалась, устраиваясь поудобнее, потянула меня на кровать и усадила рядом с собой, положив голову на плечо, я обнял её и закутал в одеяло, снова прохладно. — Случилось, разговор с Гилбертом произошел несколько раньше, чем я рассчитывал. — И что это значит, Клайд? Я медлю с ответом, так хорошо сидеть тут с ней сейчас, слушать ее негромкий нежный голос, чувствовать, как она доверчиво прижимается к плечу… — Клайд? Достаю из кармана брюк письмо, пришедшее вчера на Джефферсон. Достаю из внутреннего кармана пальто так пока и не распечатанное письмо, положенное мне в ящик миссис Пейтон еще вчера. Стою у ворот фабрики и раздумываю, с чего начать, раз нежданно получил сегодня выходной. Смотрю на адресат и не решаюсь открыть конверт. Изящный конверт дорогой бумаги. Давай, надо. В голове прозвучал холодный голос Гилберта — «она возненавидит тебя». Стискиваю зубы, что же… Хорошо. «Тысячи поцелуев моему дорогому Клайди! Он скучает, очень скучает, не так ли? Его маленькая лепетунья скучает по нему очень-очень и ждет не дождется его на Двенадцатом озере. Я обо всем сговорилась с Бертиной, она вот-вот пришлет вам приглашение провести у них выходные и вы непременно, непременно приедете! Сондра так этого ждет! Мальчики посмеиваются, когда же приедет моя верная тень? Она ведь очень хочет приехать и поцеловать свою маленькую Сондру? Она обещает гадкому мальчику множество поцелуев! Вот столько, сколько я ставлю точек на этом письме....................................... Но мне пора, я слышу ржание лошади Бертины, мы сейчас поскачем на почту и я отправлю вам эту весточку. Я люблю вас, Клайд!» Что же ты творишь, Сондра… — Хочешь прочитать его? Письмо у меня в руке, ощущение, что оно жжёт. Роберта посмотрела на него и покачала головой, тихо произнесла — Нет, не хочу. Оно — не тебе. Молчание. — Что ты будешь делать, Клайд? — Пусть идет своей дорогой, все закончено. У нас же — свой путь. — Ей будет больно и Гилберт, наверное, прав, она возненавидит. — Мы справимся. — Обещаешь? — Да. — Поцелуй меня… Мягкие теплые губы находят мои и долго, очень долго не отрываются, с каждым разом всё труднее и труднее отпускать ее… Роберта порывисто вздохнула и крепче обняла меня, прижавшись щекой к щеке. Ласково потерлась, вдруг отстранилась и удивленно шепнула. - Ты же брился сегодня утром? А уже колешься... Она осеклась... Я неслышно вдохнул. Выдохнул. Ничего, бывает... Оба сделали вид, что ничего не было сказано. Берта поспешила вернуться к разговору, увидел, как она досадливо закусила губу. — Что было дальше? — Не устала, спать не хочешь? — Нет, я хоть всю ночь буду слушать, — шепот горячим дыханием щекочет ухо. Сердце захлестывает волна такой нежности, что чувствую настоящую боль. Солнышко мое, все будет хорошо, обещаю. Последние слова безотчетно прошептал вслух. — Милый мой незнакомец, пришедший неведомо откуда, — негромкий голос Роберты эхом прозвучал в ночной тишине, — я не знаю твоего имени, не знаю кто ты, не знаю сколько тебе лет… Только чувствую, что ты меня намного старше. Роберта замолчала, вздохнув. — Ты боишься меня? — Иногда боюсь. Правда. Взъерошил ей волосы и усмехнулся, заглянув в лицо, причудливо измененное полумраком и тусклым светом уличного фонаря из окна. Роберта улыбалась и глаза ее таинственно искрились. — Я люблю тебя, Клайд, мой настоящий и единственный Клайд. И снова время потеряло счет, провалившись между нашими слившимися губами, дыхание Роберты участилось, она тихонько простонала и я почувствовал, как ее ладонь вдруг уперлась мне в грудь. Останавливая мои губы, прося остановиться мои руки. — Милый… пожалуйста… Я кладу голову ей на плечо и она ласково гладит волосы, лицо, проводя кончиками пальцев по губам, целую их один за другим, а она их снова и снова подставляет под ласку. — Прости, пожалуйста, я… Берта останавливается, не находя слов. Накрываю ее губы пальцем. — Шш, родная моя, не надо. Не за что просить прощения, я и сам… Все хорошо и всему свое время. И у нас его — полно впереди. Да? Слышу, как Берта тихо вздыхает в ответ. — Ты правда не сердит на меня? И такая нежность и забота в ее голосе… — А вот сейчас как тебя отшлепаю! — произношу это нарочито грозно, - а ну ложись на живот! Ух, как я зол! Роберта захихикала, но на всякий случай вцепилась в рубашку, готовясь защищать угрожаемую территорию. А я шутливо протянул руки, скроив ну очень страшную рожу. — Ай! Клайд! Ну перестань сейчас же! И со смехом шлепнула меня по рукам. — Тсс, сейчас хозяев твоих разбудим! — А ты не лезь с лапами! — и Берта в изнеможении откинулась на подушку, сотрясаясь от смеха, — рассказывай, куда ты потом пошел, от фабрики. — От фабрики я пошел… Этот небольшой газетный киоск приметил еще в первый ночной поход по Ликургу. - Дайте, пожалуйста, что-нибудь с разделом объявлений. - Вас интересует что-то конкретное? - Съем квартиры, все, что есть. И карта города, если не затруднит. — Восемь долларов в неделю, мистер Грифитс, это включает и стирку с глажкой. Оглядываю комнату, довольно большая, светлая, стены почти без трещин и пятен. Что хорошо, первый этаж, отдельный выход в сад и уже оттуда — на улицу. Шкаф, стол, кровать, пара стульев и шикарное старое рассиженное кресло. Сел в него и вытянул ноги, утонув в плюшевых глубинах. Вот бы сейчас Роберту мне на колени… — Я согласен, миссис Портман, и перееду сегодня же. Вот плата за неделю. — Очень рада принимать у себя такого серьезного и воспитанного молодого человека, как вы, мистер Грифитс. — Клайд, просто Клайд, миссис Портман, еще возрастом не вышел. Или мистер Клайд. Мы вежливо смеемся и пожилая хозяйка шутливо грозит мне пальцем. Получаю ключ и раскланиваюсь. Комната моя. Медленно прохожу вдоль стен, как тихо тут и спокойно. И ничего не давит. Выхожу, от двери неровная тропинка к калитке на улицу, через изрядно заросший сад. Калитка скрипит, исправить вечером же. Нет, не надо. А то выйдет, только вселился и выход на бесшумное открытие настроил. Что я, не смогу ее без скрипа открыть? Выхожу на улицу и останавливаюсь, глядя вдоль аллеи высоких деревьев. Смотрю на табличку с моим новым адресом, ''де Кальб, 45''. Снова оборачиваюсь и смотрю в конец аллеи. Глубоко вдыхаю прохладный воздух, хорошо тут дышится, свободно. Неторопливо иду в сторону перекрестка, он виден от моего дома. Перекресток де Кальб и Элм-стрит. — Клайд! Роберта взвизгнула от радости, рискуя всех перебудить. — Ты теперь живешь тут рядом, около меня? Она подскочила в кровати и повалила меня, усевшись сверху и прижав руками. — Клайд, Клайд, как это замечательно! Счастливый смех Роберты отразился от стен и потолка, заполнив всю комнату, которая, казалось, беззаботно рассмеялась вместе с нами. Я положил руки ей на плечи и залюбовался лицом, разметавшимися волосами, четко обрисовавшейся под гладким шелком небольшой грудью, блестящими бездонными глазами. Смотрел снизу на эту красоту и улыбался… — Милый, а твой дом далеко отсюда? Берта успокоилась и только сейчас заметила, что одеяло с нее свалилось и она сидит на мне в одной тонкой рубашке, пронизанной светом из окна. Пронизанной насквозь. И что хоть мои руки спокойно лежат на ее плечах, не пытаясь отправиться в интересное путешествие, я откровенно любуюсь представшей передо мной картиной и глаза мои отнюдь не так спокойны. Ощущение сладкой тяжести ее тела... Нарастающее тепло от сжимающих меня бедер... Во рту внезапно пересохло, мои руки дрогнули... Берта испуганно замерла... — Ой… Клайд, ну что ты… Перестань так смотреть… — смущенно прошептала и быстро завернулась в одеяло, — вот так. Садись рядом и обними меня. Но прошло ещё несколько мгновений, прежде чем я смог продолжить рассказ. Мы становимся все ближе - и нам все труднее сдерживаться. И мы оба чувствуем, знаем - ещё не время. Как и с моим бритьем, сделали вид, что ничего не произошло. - Так где твой дом, далеко отсюда? — Нет, тут совсем рядом, минут пять быстрым шагом, возле перекрестка, улица де Кальб. — Хочу посмотреть, — Роберта завозилась, устраиваясь поудобнее. — Прямо сейчас? Она замолчала, явно призадумавшись. — Хочется, милый, очень. Но я так хорошо согрелась… Завтра? — И в гости зайдешь? — произношу это с шуточной надеждой. — Ну, Клайд, ты что… Нельзя… Если кто-то увидит… Ну тебя… — и она игриво пихает меня в бок, ласково потершись щекой о плечо, — рассказывай, что ты делал дальше? — Дальше… — Очень жаль, что вы так неожиданно решили съехать, мистер Грифитс. Миссис Пейтон неодобрительно поджимает губы, ей не хочется терять хорошего квартиранта с влиятельной фамилией. Ей непонятно его внезапное решение. — Прошу не обижаться, миссис Пейтон, это ни в коем случае не связано с вами или с домом. — Почему же вы переезжаете? Делаю слегка смущенное лицо и смотрю в стену. — Неудобно признаваться, но мне сейчас слишком дорого жить у вас, приходится экономить, и повезло найти приличное жилье, но дешевле. — И где же? Скажу правду, хоть и не хочется. — де Кальб, вполне приличная улица, и как раз по дороге на фабрику. Миссис Пейтон не отвечает и только качает головой. — Как знаете, мистер Грифитс. Когда вы выедете? — Я уже собрал вещи и их вскоре заберут. — Не забудьте оставить ключ. Хозяйка уже не пытается казаться доброжелательной, и ладно. Еще немного, и мы расстанемся. — И, вот что, миссис Пейтон… Уже выходящая из комнаты, пожилая хозяйка обернулась. — Да? — Я хочу купить у вас вот это зеркало. — Зеркало? — Да, милая. — Зачем? Я несколькими энергичными гребками вывел лодку на середину Могаука, огляделся, никого. Взгляд неспешно обвел оба берега, блестящую гладь медленно текущей реки. Никого и ничего. Перевожу взгляд на дно лодки. Два больших узла. И круглое зеркало в старой потрескавшейся раме. Все уже готово. Беру его в обе руки и несколько мгновений смотрю в глаза своего отражения. Звенящая тишина пропасти. Молчание. Осторожно кладу зеркало обратно. Через секунду оба узла уходят в темную воду, тяжелые камни надежно припечатают их к илистому дну. К зеркалу крепко привязывается тяжелый обрезок рельса, подобранный на берегу. Изнутри нарастает низкий гул, как от усилившегося тока крови. Зов? — Разбей! Разбей его! Усмехаюсь. Еще раз оглядываю окрестности, все еще никого. Быстро раздеваюсь. И бесшумно ухожу вертикально вниз, зеркало в руке, кусок рельса — отличный балласт. В зеленоватом полумраке медленно текущей воды вижу оба узла, уже начавших уходить в донный ил. Еще секунду смотрю на свое мутное отражение. И зеркало следом за узлами ушло в рыхлую вязкую массу. Ты все понял, крыса? Зов обрывается. Навсегда? Нет, не так все просто, чувствую, ещё не конец. Тишина в комнате. Роберта садится, обняв руками колени, уперевшись в них подбородком. — Когда же будет конец, милый мой… Склоняет голову набок и задумчиво смотрит на меня. — Он наступит, Берта. Обещаю. — Только тогда я окончательно успокоюсь… Только тогда. Тишина. — Устала? Вставать рано. — Нет. Хочу закончить этот очень длинный день. Продолжай. — Уверена? — Да, любимый. Что было потом? — Добрый вечер, мистер Грифитс! Рад видеть вас снова. Шорт ослепительно улыбается, увидев меня еще на улице, перед входом в его магазин. — И вам доброго вечера, мистер Шорт! Как видите, без вас, как без рук, то есть — невозможно. Кладу шляпу на прилавок и доверительно склоняюсь к нему, подмигнув. — Костюм великолепен и сидит превосходно, даже подгонка не понадобилась. — Очень, очень рад это слышать, — Шорт довольно потирает руки, — и все сопутствующие принадлежности так же вам подошли? Рубашка, белье, у нас только высшее качество. — Несомненно, Шорт, несомненно. Перехожу на фамильярную форму, он уже созрел. — Итак, чем могу, мистер Грифитс? — Можете, уверен. Шорт изобразил на лице внимание и безусловную готовность на все. — Еще два костюма со всеми принадлежностями. Один официальный, второй — легкий, для прогулок. Пальто. Два галстука. Шляпа. Мистер Шорт задумался, побарабанил пальцами по прилавку. — Думаю, у меня есть то, что вам нужно. — Рассрочка, Шорт, три платежа. И забираю прямо сейчас. Хозяин растерянно воззрился на меня, явно выбитый из привычной колеи. — Ээ, мистер Грифитс, я, право, не знаю… — А я вам помогу. Сколько это все стоит? — Около восьмидесяти долларов. И я никогда не даю рассрочки, как-то это… — Сто долларов и четыре платежа. Двадцать плачу сейчас. Остальные в течение месяца и потом беру еще два костюма. Без рассрочки. Уже готовые возражения, а то и отказ явно застряли у Шорта в глотке. Он уставился на деньги, положенные перед ним на прилавок. — Как-то не принято так делать, мистер Гри… — Не принимаю возражений и не пойду искать хозяина посговорчивей, я тут знаю только вас и ваш замечательный магазин. Итак? Лицо Шорта отразило нешуточную внутреннюю борьбу. — Итак, мистер Шорт? Мне эти костюмы очень нужны, потому я так настойчив. — Уезжаете на выходные? Наверное, со всеми на Двенадцатое? Шорт внимательно следил за светской хроникой, ибо там фигурировали его реальные и потенциальные клиенты, и был в курсе сплетен и слухов, бродящих по салонам Ликурга. — Сами понимаете, Орин… Я сделал неопределенно-многозначительное лицо, дескать, и сказал бы, но… И это решило дело. Шорт шуточно-беспомощно развел руками. — Как я могу отказать… Только вы уж не забудьте про два костюма в следующем месяце. В ответ я так же шуточно развожу руками. — Как я могу… Через полчаса мы расстаемся, довольные друг другом, в руках у меня два объемистых свертка. — А ты и не заметила, что я в новом костюме, тютя! Слегка щелкаю Берту по кончику носа, она его смешно морщит и чихает. — Не заметила, прости, я на тебя смотрела, не на костюм. Так ты… И Роберта замолчала, поняв. — Да, все новое. Мое и только мое. Ее лицо в моих ладонях и наклоняюсь к нему близко-близко. — Только мое. И ответный шепот в полумраке ночной комнаты. — Твоя… Только твоя.