Выбор

17.35 Уимблинджер Финчли обвел глазами присутствующих. Стэнли Дженкинс. Уильям Блейк. Стюарт Финчли. Два заместителя по управлению фабрикой. Сын. В кабинете уже почти минуту царит молчание. Ответ на заданный владельцем компании вопрос никто дать не смог. Все избегают его пристального взгляда и смотрят в стол. Старший Финчли взял развернутый свежий номер «Ликург ревью» и вновь показал его собеседникам. И повторил вопрос. — Что все это значит, господа? Дженкинс и Блейк, переглянувшись, дружно пожали плечами и посмотрели на Стюарта, как будто приглашали его высказаться. Вслед за ними на него посмотрел отец, бросив перед ним злосчастную газету. Перевел взгляд на помощников и кивнул на дверь. Когда она тихо закрылась за ними, снова повернул лицо к сыну. — Ты знаешь, что происходит, Стюарт? Тот слегка пожал плечами, покосившись на газетный разворот. Огромная статья, множество фотографий. ''Так делается История''. — Никто ничего не знает, отец. После того, как Сондра… Старший Финчли перебил сына нетерпеливым взмахом руки, поморщившись. Любимица дочь преподнесла сюрприз, ничего не скажешь. Спасибо Бертине, посвятила в подробности, благоразумная и осторожная девушка. Она бы никогда не позволила себе отколоть вот такое, сначала влюбиться в бедного родственника Грифитсов, а потом напиваться и резать себе руки куском стекла… Подумать только, это ничтожество прислал письмо с прощанием, решил расстаться. И добро бы расстаться, так еще и… Уимблинджер поморщился вторично, вспомнив совершенно нелогичную реакцию миссис Финчли, сначала — радость оттого, что Клайд исчез. И тут же — да как он смел так обидеть нашу девочку? Женщины… И что теперь со всем этим делать? Отослать дочь подальше, в Европу? Пусть полгода попутешествует, развеется, отвлечется, забудет. И местное общество забудет, что даже более важно, ведь Сондру пора выдавать замуж. Хватит с нее одной дурацкой истории, остается надеяться, что нет последствий. А если… Пусть мать ее осторожно расспросит, мало ли… И если да — пусть Клайд со всеми Грифитсами пеняют на себя, он это так не оставит. Мистер Финчли вздохнул, очнувшись от раздумий. Грифитсы… Клайд… Все это очень и очень странно. Был ничтожеством, тот же Стюарт не раз в разговорах наедине высказывал беспокойство увлечением сестры. А теперь… Самому непонятно, что было бы лучше для Сондры, исчезновение Клайда или брак с ним, нынешним, так загадочно переменившимся… 08.25 Сэмюэл Грифитс широко раскрыл глаза, предложение сына было смелым и неожиданным. Наряду с несомненной выгодой оно сулило нешуточные проблемы с аристократией Ликурга. Глава семьи поморщился при этой мысли… Аристократия… Скоробогачи, сумевшие оседлать волну, с шумом и гамом ворвавшиеся в тихую жизнь провинциального Ликурга. Слишком напористо они стали задавать здесь тон, они слишком уверены в себе. Грифитс вздохнул, чего греха таить, они богаче и живут на широкую ногу. Еще немного, и символом богатства и благосостояния Ликурга станут не старые уважаемые семьи Грифитсов, Фэнтов и Вайнантов. Финчли, Крэнстоны, Гарриэты и Стилы… Все заслуги которых — оказаться первыми в нужное время и в нужном месте. Идея сына может помочь слегка щелкнуть зарвавшихся нуворишей по кончику их слишком длинного носа. — Гилберт, ты хорошо все взвесил? Мне нравится эта мысль, но… Девочки, им как придется после этого? Гилберт отпил кофе, выпрямился в кресле и посмотрел на отца знакомым ему пристальным взглядом. — Я говорил с Беллой, она была у меня. Потом у Клайда. Сэмюэл удивленно приподнял брови. — Вот как? — Да, отец. О чем они говорили, я не знаю, Белла не сказала. Глава семьи покачал головой, положив часы на столик. — Клайд, Клайд… Сколько теперь проблем из-за этой его внезапной женитьбы… И на ком… Гилберт усмехнулся. — Десятки тысяч единиц готовой продукции, которые нам принес тот же Клайд, ты тоже считаешь проблемой? Ты ознакомился с прогнозом бухгалтерии уже на ближайшие полгода? Сэмюэл Грифитс усмехнулся в ответ, посмотрел на большую семейную фотографию, висящую на стене. — А миссис Грифитс, твоя мать, Гил? Гилберт вздохнул. — Поговори с ней, отец. Сэмюэл неопределенно хмыкнул, снова поигрывая цепочкой часов. Сын продолжил, снова устремив глаза на отца. — Пойми, мы не можем теперь остановиться на полпути. Или — или… Я поговорю с Клайдом. Согласен? Глава семьи посмотрел на своего сына, жестко и прямо сидевшего напротив него в кресле. И почувствовал гордость, что сумел воспитать его именно таким. Его губы тронула холодная усмешка, так не вяжущаяся с широким добродушным лицом. Сэмюэл Грифитс молча кивнул. Гилберт кивнул в ответ и быстро вышел из кабинета отца. 08.45. Так не хочется открывать глаза и вылезать из-под одеяла… Вот не думала, что окажусь такой соней. Я сейчас отсыпаюсь за все последние месяцы, когда отчаяние отняло покой. Сладко потягиваюсь, зеваю, зажмурив глаза. С головой закуталась в одеяло, вижу слабый утренний свет из окна. Утро… Ой! Утро! А где Клайд? Протягиваю руку, надеясь, что он тут, рядом, и еще не проснулся. Пальцы досадливо сжимаются, захватив пустоту. Одеяло сдергивается с головы, чтобы окончательно убедиться — я проспала уход мужа. Как же нехорошо вышло… Клайд, ну что же ты… Я так хотела тебе приготовить завтрак, проводить, поцеловать… А ты… Тихо встал, оделся и ушел. Почему ты так со мной… Тяжело вздыхаю и падаю обратно на подушку, возникает желание снова натянуть одеяло на голову и поспать еще всего пять минут. Нет! Вскакиваю с кровати и иду умываться, плеснуть в лицо холодной воды. Решено, более я Клайда не выпущу из дома без завтрака и поцелуя, я его жена, в конце концов. Нет, я понимаю, что он меня бережет и не хотел рано будить. Да и после вчерашнего… Стало тепло от воспоминаний… И уснули потом не сразу, разговаривали, голова на его груди и сильные ласковые пальцы расправляют мои спутавшиеся волосы, обожаю, когда он медленно ласкает их, вдыхая запах. Клайд говорит, он сводит его с ума. Улыбаюсь, глядя на себя в зеркало, надо посмотреть, не прибавилось ли за ночь синяков… Да… Вполне возможно, они появились и на Клайде. Хихикнула при этой мысли, оглянувшись на окно, не смотрит ли кто. Что-то, миссис Грифитс, вы повадились голой перед зеркалом вертеться. Что бы сказал наш старенький пастор в Бильце, преподобный Мак-Манус? Прочитал бы проповедь какую-нибудь, о нравственности… Вздыхаю, опять не поговорила с Клайдом о церкви. Пойду одеваться и завтракать. Клайд опять ушел голодный… А это что? С улыбкой читаю. «Любимая, доброе утро! Не сердись, но увидел, как ты сладко спишь и не стал будить. Позавтракай и отдыхай. Потом сходи в город и купи подарки твоим родным, на выходные поедем в Бильц. Деньги в твоей шкатулке. Люблю. Целую. Клайд» Боже! Мы поедем в гости к родителям! Клайд… Конечно, ты обещал, но не решалась напоминать, столько всего на тебя навалилось отовсюду. Мы поедем в Бильц… Я увижу родителей, Тома, Эмилию… Как они обрадуются… Может, приедет Агнесса. Надо позвонить и сообщить. Или приехать неожиданно, сюрпризом? Посоветуюсь с Клайдом. Хотя, не надо. Наш дом очень старый и ветхий, родителям будет за него стыдно, это омрачит радость от встречи. Пусть как сумеют, подготовятся к нашему приезду. Значит, попрошу миссис Портман позвонить сегодня в Бильц. Сначала схожу в город. Целую строчки записки и перечитываю. Мой заботливый муж… «Отдыхай…» Улыбаюсь. Не нужно мне отдыхать, позавтракаю, наведу дома порядок и пойду. На трюмо стоит небольшая лакированная шкатулка, купила ее уже здесь, в ней мои скромные украшения, их совсем немного. Тонкая золотая цепочка, подарок мамы на совершеннолетие. Пара браслетов, колечек. Улыбнулась, Клайд решил хранить в ней наши деньги. Сколько там, интересно? Ого… Двести тридцать долларов, и премия Клайда тут. Сколько же можно взять? Без мужа как-то неловко трогать, и не знаю, сколько можно потратить. Но он же мне разрешил, а я постараюсь быть поэкономнее. И еще надо подумать, какие подарки выбрать. Что-то я проголодалась. Завтракать! Клайд вчера говорил, нагуляем аппетит ночью и утром вместе съедим мой ужин. Что ж, нагуляли на славу, а я теперь буду завтракать одна… Обязательно поговорю с ним, пусть не делает так больше. Я потом могу еще поспать, зато буду провожать его. Еще записка… Клайд… Какой ты… «Все было очень вкусно, спасибо, солнышко. Оставил тебе половину, поешь обязательно. Проверю! Клайд.» Глубоко вздыхаю, читая и перечитывая эти короткие строчки. Боже, спасибо тебе за него… Спасибо. На глаза навернулись слезы, вытираю их ладонью. Не надо плакать, Берта, хотя это слезы радости и счастья. Но стыдно быть такой плаксой, я взрослая замужняя женщина и жду ребенка. Смотрю на себя в зеркало и делаю строгое лицо. А улыбка все равно просвечивает. И я хочу есть. Так, что Клайд мне оставил? Точно, ровно половина мяса и картошки заботливо накрыта салфеткой и даже вилка с ножом приготовлены, из бабушкиного футляра. Милый… Подбегаю к окну и распахиваю его, отдергиваю занавески. Как же хорошо, солнышко весело подмигивает мне быстрыми зайчиками на стенах, запах травы и листвы наполняет нашу комнату. И на подоконник бесшумно запрыгивает Свит, как будто терпеливо дожидался снаружи, что открою окно. — Славный мой котик, соскучился? Запускаю пальцы в густую темно-коричневую шерсть, щекочу его за ушами. Глаза Свита блаженно щурятся и он громко урчит, трется о меня тяжелым лбом, щеками и пушистыми боками. Такой замечательный и с ним мне спокойно, когда Клайда нет дома. Даже странно как-то… Он так похож на верного хранителя, что был со мной в Бильце… В первый момент даже сердце екнуло, когда он спрыгнул к нам с Ольгой той ночью. Подумала, что вернулся, нашел меня, простил предательство. Как бы мне этого хотелось… Но понимаю, что невозможно, да и при свете дня видно, что этот кот не похож на того Свита. Другой цвет шерсти и он немного меньше. Зато взгляд… Манера не отходить далеко… И с ним мне так же хорошо и спокойно. Рассказала все это ночью Клайду, ну, после… Мы еще долго шептались потом. И Клайд тоже рассказал такое… Сначала не поверила, подумала, шутит. Посмотрела в его глаза… Нет, это правда. Свит был в Олбани, рядом, в ночь после свадьбы. И потом последовал за нами в Ликург, и как он это сумел, мы ничего не заметили. Странно это все и загадочно. И тоже непонятно, откуда он вообще взялся… Как и тот Свит, из Бильца. Неведомо откуда появился ночью, выйдя на мой костер. И неведомо куда исчез, когда я оставила его, уехав в Ликург. И вновь появился рядом со мной в Олбани. И теперь тут, растянулся на кровати и смотрит, как я разогреваю завтрак. — Клайд, мне немного тревожно. — Почему? — Загадочно как-то все. Но я чувствую, что Свит хороший и не сделает нам ничего плохого. — Не сделает, Берт. Такое впечатление, что он пришел охранять тебя. Знаешь, куда он смотрел, когда я закрывал дверь? — Куда? — В сторону центра города, откуда мы пришли. Закусила губу, ничего не ответив. Мне кажется, я начинаю понимать… По коже прошел холодок… Мы со Свитом вышли в сад, я поставила поднос с тарелкой и чаем на столик, из дома принесла стул и маленькую мисочку. — Свит, поешь со мной? И он с благодарным мурчанием берется за кусок мяса, поделилась с ним. Я тоже принимаюсь за еду, свежий воздух и солнце еще больше раздразнили аппетит. Мы оба быстро управились с завтраком, пересела в кресло с чашкой горячего чая. Откинулась на спинку и на несколько минут прикрыла глаза, слушая мирные звуки сада, улицы за забором. Вот негромко стукнула дверь на половине миссис Портман. Над головой о чем-то щебечут птицы в густой листве нашего старого клена. Вытянула ноги и сбросила домашние туфли, хочу почувствовать прикосновение травы, утренней росы. Послышалось тихое урчание и теплый пушистый бок потерся о мою ногу, открыла глаза. Свит, обойдя наш крошечный садик, улегся около меня и прикрыл глаза. Мой славный… Потихоньку пью горячий сладкий чай и вдруг… Маленький, доброе утро! Проснулся и толкаешься? Сильный какой… Ай! Смотрю на чашку. Наверное, это он задвигался после еды и чая, вспоминаются рассказы мамы. А кто у меня, интересно, сын или дочка? Задумалась… Кого бы мне хотелось? А Клайду? Ох, Клайд… Надеюсь, ты примешь ребенка, ведь… Вздыхаю и отгоняю непрошенные нехорошие мысли. Этот ребенок — наш. Мы будем его растить и любить. Прости меня, мой маленький, я хотела тебе плохого сначала. Очень плохого, это большой грех. Я благодарна Небу за то, что ничего тогда не получилось. Ведь если бы… И мне стало страшно, ведь… Тогда я бы не взмолилась в отчаянии и не пришел бы мой любимый… Никто бы не откликнулся, не было бы зова… Не ударился бы камешек в стекло той темной тоскливой ночью… Не было бы ничего, ничего. Спасибо тебе, мой хороший. Спасибо за все. Кладу ладонь на живот и отпиваю еще чаю. Вот, солнышко, мамина рука прямо тут, толкни ее. Ну же, давай. Ничего. Вздыхаю и пожимаю плечами, снова уснул? И тут чувствую отчетливый толчок, еще один. Свит приподнял голову и внимательно посмотрел на меня, мой хранитель. Счастливо улыбаюсь, вот сидела бы и сидела с ладонью на животе, и слушала ребеночка. Я дочку хочу. А Клайд, наверное, сына. Вырастит такого же сильного и благородного, грозного воина. А если дочка, пусть будет такая, как я. Но… Пусть не делает моих ошибок, уж постараюсь ей все объяснить, вот так. Допиваю чай, пора наводить дома порядок и собираться. Пойду в город, погуляю немного, пройдусь по магазинам и поищу подарки. Проносится мысль, а если я кого-то встречу? Как себя вести, что говорить? Cлегка неуютно одной, я уже привыкла быть с Клайдом, под его защитой. Но чего мне бояться, я ничего плохого никому не сделала и просто пойду по своим делам. И ничего нехорошего не произойдет. А вечером придет Клайд, я приготовлю ужин и мы будем сидеть в саду, разговаривать… Долго. А потом… Потом все будет так хорошо… Решительно встаю, пока не унеслась в грезах совсем далеко и надолго. Пора заниматься делами, миссис Грифитс. В штамповочной дым коромыслом, первый день Ольги в качестве начальницы. Гилберт назначил мне на девять утра совещание у себя, и перед этим велел заглянуть сюда посмотреть, как идут дела. Да… Ольга показала, что умеет взять дело в руки. Уже половина рабочих мест заменена на новые терминалы, скоро поток воротничков увеличится на порядок. — Ольга, доброе утро. Она оторвалась от большого разграфленного листа бумаги, приколотого прямо к стене. — Доброе утро, Клайд. Внимательно пригляделась и улыбнулась, подав мне руку. — Как прошел вчерашний вечер? Возвращаю ей улыбку. — Берта очень хотела тебя подождать. Ольга покачала головой, продолжая улыбаться. — Еще будут прогулки сообща, потом. Побудьте вдвоем, это важнее. Она обвела рукой комнату и указала на окно в цех. — И очень многое надо сделать, Гилберт поблажек не даст, он ждет результата. Киваю, подойдя вместе с ней к окну. — Результат будет, Ольга. Пошли в цех, Дайкс заканчивает монтировать. Перехватываю пристальные взгляды Марты и Рузы, в них вполне предсказуемая неприязнь. Совершенно нелогичная и необоснованная ревность… — Клайд, пока тебя ждала, встретила девушек из цеха, они выходили. — Вот как? Говорила с кем-то? — Ну… Да… Ты же сказал, что можно ничего не скрывать, я и не скрывала. — Что сказали? — В основном поздравляли и ахали. — А не в основном, Берт? Слышится вздох. — Марта и Руза стояли поодаль и перешептывались с таким видом… — Ясно, милая. Забудь, что тебе до них… — Ты же понимаешь, что они думают и что будут говорить обо мне, о тебе. — На всех не угодишь и всем нравиться — невозможно. Роберта поворочалась, устраиваясь поудобнее, такая теплая и уютная, положила голову мне на грудь. Шепнул ей. — Спи, маленькая. Мы вместе и это куда важнее каких-то фабричных сплетниц. Спи спокойно. И спустя несколько минут я услышал тихое ровное дыхание, она заснула. Смотрю на Марту с Рузой и внутри поднимается знакомая волна, привычно гашу ее усилием воли. Не стоит оно того, Берте с ними не пересекаться, а разговоры… Их ещё немало будет, на все никаких сил и нервов не хватит. Все, довольно об этом. Поворачиваюсь к Ольге. Подхожу к аккуратно разлинованному листу, над которым она работала, когда я пришел. Имена работниц, сегодняшняя дата, вижу приготовленные толстые карандаши. Все, как мы обсудили с Ольгой накануне. Та самая новая система учёта, о которой я думал в самом начале, позже переключившись на эргономику. А теперь обе идеи отлично дополнили друг друга, возиться с кольцами будет очень неудобно в силу их возрастающего количества. С улыбкой переглядываемся, стоя возле стены. — Клайд, что мне сказать Лигету и Гилберту? Они спросят, откуда сразу такая идея… Пожал плечами с самым беззаботным видом и ляпнул. — Скажи, что так вела учёт дома, какие-нибудь снопы или надои считала. Ольга округлила на меня глаза и рассмеялась. — Что, снопы? Клайд… Вообще-то я графиня, их считал управляющий… И ее смех резко оборвался, по лицу пробежала тень, она провела пальцами по лбу, словно что-то стирая. Я стою молча, понимая, что невольно затронул больное. Очень больное. Черт… Осторожно коснулся плеча и тихо сказал. — Ольга… Прости. Не подумал. Она молча покачала головой и слабо улыбнулась в ответ. Кивнула, взяв себя в руки. — Все хорошо, Клайд. Я в порядке. И ты неплохо придумал. — То есть? Улыбка Ольги стала уверенней. — Снопы снопами, а так я и скажу, что дома вела учёт домашней работы вот таким образом. Да, вот что… — Что? — Ты не хочешь знать, о чем мы говорили с Гилбертом? Хлопаю себя по лбу жестом Роберты, Ольга усмехнулась. — Все утро хотел тебя спросить и забываю, все эти дела… Так что было сказано? — Гилберт просил передать, что объявляет мир. — Вот как? А была война? — В том смысле, что он явно решил принять все, как есть. И тот субчик на вокзале, Найт… — А с ним что? — Это человек Гилберта, и более он его по вашим следам посылать не будет. Мир. — Большое ему за это спасибо. Да и паренька жалко… Ольга коснулась моей руки и слегка нахмурилась. — Я тоже так думала, но все не просто. Этот агент старше, чем выглядит, в поезде с Робертой и потом на вокзале он валял дурака, изображая панику и страх. Я задумался над этими словами. В самом деле… Не воевать же ему было там. В поезде он свою задачу выполнил отлично. На вокзале… Был раскрыт, отбросил хвост, как пойманная ящерица, ушел спокойно. Да, похоже парень весьма не прост. Кивнул Ольге. — Согласен. И приму к сведению, спасибо тебе за все. Раздался вежливый стук по открытой настежь двери, мы оборачиваемся. Лигет. Он выглядит очень бодро и доброжелательно. — Доброе утро, мистер Грифитс, мисс Мещерская. Вежливо здороваемся, пожимаем протянутую руку. Лигет сразу подошёл к листу учёта и внимательно вгляделся, сразу поняв его предназначение. Обернулся и посмотрел на Ольгу, вопросительно подняв бровь. — Ваша идея, мисс? Ольга невозмутимо кивнула, и мелодичным голосом, как будто находясь на светском рауте, произнесла. — Мне пришла в голову эта мысль довольно давно. Ещё когда я сама носила сюда кольца, иногда жалела своего начальника, думала, как же неудобна и обременительна возня с ними дни напролет. И Ольга послала Лигету самую чарующую улыбку, ответная улыбка бедняги была слегка растерянная. Он снова воззрился на лист, вытащил платок и промокнул вспотевшую лысину. Я ему от души посочувствовал, сколько на него всего свалилось, начиная с меня, и продолжая новой начальницей штамповочной. Тем временем Лигет изучил все, кивнул и снова повернулся к Ольге. — Но как теперь передавать ежедневную выработку в бухгалтерию? Не тащить же туда каждый день этакие листы… И Лигет вопросительно поднял бровь. Эта его манера сначала растеряться, тут же найти точку опоры и контратаковать… Он не прост. Я сам слегка опешил и посмотрел на Ольгу, есть ответ? На стол ложится чистый журнал учёта, каждый лист проименован. Дата. Общий итог за день. Ольга спокойным голосом продолжает объяснение. — Теперь, когда работница сдает кольцо, оно отмечается одной черточкой вот здесь. Карандаш делает отметку на таблице. Лигет кивает, внимательно слушая. Вот и блокнот появился. — После отметки кольцо летит вот сюда. Ольга очень серьезно указывает на мусорное ведро, с трудом удерживаюсь от смешка, глядя, как Лигет следит за движением ее изящной руки. Не зарули носом в ведро, начальник. — И так — в течение всего дня. В конце просто пересчитать отметки и проставить полученные цифры в журнал. В таком виде их получит бухгалтерия, им останется только внести данные в расчетные ведомости для оплаты. Процесс упрощается на порядок. Лигет задумался, что-то отметив в блокноте. Прошёлся по комнате, вновь посмотрел на таблицу, на перестраиваемый цех, на сосредоточенно работающих девушек. Повернулся к нам. — Все выглядит очень заманчиво, просто и эффективно. Несомненно. — Но что вас смущает, мистер Лигет? Он со значением поднял палец и показал им сначала на девушек, потом на таблицу. — Мисс Мещерская, меня смущает только одно. Он сделал многозначительную паузу. — Старая система с кольцами была хороша именно тем, что работница сдавала некое зримое свидетельство своей работы. Она знала, что в конце дня эти зримые свидетельства пересчитают и ошибки не будет. Это даёт чувство уверенности и надёжности, друзья. Вы же хотите заменить эту зримую уверенность на просто росчерк карандаша на бумаге. Это выглядит далеко не так надёжно. Совсем не надёжно. Ольга подняла голову, вздернула подбородок, глаза сверкнули, ещё больше выпрямила и без того прямую спину, ее взгляд похолодел. Я затаил дыхание, Лигет фактически выразил ей недоверие. Но ответить она не успела. — Мне эта новая система нравится, Лигет. Мы все трое вздрогнули, а я ещё и чертыхнулся в душе. Мой братец иногда переигрывает с драматизмом своих внезапных появлений. Гилберт неподвижно стоял в проеме входа и насмешливо улыбался. Я же понял очевидное — их разговор с Ольгой вчера вечером, он в курсе и явно все уже одобрил. Тем временем Гил продолжает. — Пора отходить от этого варварства, Лигет, кольца ничем не лучше ракушек каури на островах Полинезии, там они заменяют деньги. Гил усмехнулся, глядя на растерянное лицо начальника цеха. — У нас же, хвала Господу, не Полинезия. — Мисс Мещерская, Клайд, доброе утро. Лигет, продолжайте обсуждение с новой начальницей, нам с братом надо поговорить. Гилберт кивает на дверь и мы выходим. — Гил, ты с ума сошел… Мы неспешно идём по той самой дорожке, огибающей фабричный корпус. Совсем недавно здесь состоялся наш первый разговор наедине, мы скрестили клинки. Как равные. И теперь… Но это полное безумие, и, подумать только, Гилберт… — Почему же, Клайд? Я только развел руками, даже не находя сейчас слов. Он остановился и прямо посмотрел мне в глаза. — Я же вижу, что тебе по душе эта идея. Прав? — Да, прав. Но ты забыл, что тяжелее всех придется Роберте и я ее так не подставлю. Гилберт тяжело вздохнул и медленно пошел дальше. — Ты иногда выглядишь одержимым Робертой, Клайд, — он усмехнулся, — словно она околдовала тебя, подсыпав приворотного зелья в чай. — Возможно, ты ещё познаешь, как это, быть одержимым Констанцией, Гилберт. Он не дрогнул, услышав это. Не возмутился. Просто чуть пожал плечами, не остановившись. И спокойно ответил. — Это не твое дело. Однако могу повторить сказанное по телефону — я тебе где-то завидую. — Тогда ты меня понимаешь. Гилберт кивнул. — Понимаю. И видел вас вместе, там, дома. Он подошёл ближе и тихо сказал. — Неужели ты собираешься всю жизнь продержать ее в этом милом, но убогом домике на окраине Ликурга? Ты для этого остался с ней здесь? Для этого начал перестройку фабрики, и увлек этим даже нас с отцом? Я усмехнулся, в свою очередь пожав плечами. — Нет, конечно. Но Роберта очень ранима и впечатлительна, она ждёт ребенка. Этот домик — наша крепость. Там ей тихо и спокойно, там ей хорошо. Понимаешь? Ты же хочешь… Он перебил меня, отмахнувшись, горячо заговорил, и то, что я услышал, поразило… — А наша семья, Клайд? А Сондра и ее семья? Остальные семьи Ликурга? Общество? Думаешь, послал письмо, гордо и загадочно молчишь — и все само собой успокоится? Заперся с Робертой в домике на отшибе — и все? Ошибаешься! Все только начинается. И мы, семья, должны… Произнесенные непреклонным тоном слова... Холодный взгляд в глаза... Заданный вопрос. И мой ответ. … — Мне нужно позвонить домой, Гил. Сейчас. 09.55 Миссис Портман не ответила, видимо, ушла на свою ежедневную прогулку. Берта, где ты, надеюсь, дома. Хотел выскочить и поговорить с тобой, но не успел, они уже тут. Глубоко вздыхаю, собираясь с силами, что же… Гилберт прав. Не смог предупредить Берту, но все должно быть хорошо, она поймет. Она доверяет мне и знает, что я все делаю для ее и нашей пользы. И никогда не допущу ничего плохого. Берт… Я люблю тебя. Ты слышишь? Ведь слышишь? Мне пора. — Итак, мистер Клайд Грифитс, племянник Сэмюэла Грифитса, владельца этой во всех отношениях выдающейся компании, в немалой степени определяющей нынешнее благосостояние Ликурга. — Он самый, мистер Питерс. Передо мной — корреспондент «Ликург ревью». Фотограф. Стенографистка. Вспыхивает магний. Мы — в помещении штамповочной, на живописном фоне новых рабочих терминалов и улыбающихся бодро работающих девушек. Со мной — Гилберт, Ольга и Лигет. Дядя благоразумно не явился, дав отмашку из кабинета на Уикиги. Гилберт решил сегодня неожиданно ударить — статьей дружественного журналиста о замечательном племяннике владельца компании, молодом и талантливом, внезапные идеи которого призваны привести компанию, а также и старый добрый Ликург к вершинам процветания. … — Мы, семья, должны действовать сами, первыми, Клайд. — О чем ты, Гил? — О том, что раз вы с Робертой поженились… Не уехали… Ты остался на фабрике и мы тебя продвигаем, признаем твои заслуги… Мы не можем делать вид, что вас не существует. Понимаешь? — Понимаю. Но я сказал дяде, что светская жизнь нас не привлекает и мы к ней не стремимся. И это так. — Да кто вас зовёт в эту жизнь? Гилберт досадливо отмахнулся, поморщившись. — Я не жду, что вы с Робертой начнёте блистать на приемах и вечеринках. — Я знаю. Тогда чего ты от нас хочешь и к чему все это? — Наша семья признала вас, Клайд. Мама и Майра пока не извещены, но отец это уладит. Я говорил с ним утром. Но это ставит всех нас в странное положение, братец. — Понимаю. Сказал «а», говори «б»? Гилберт кивнул. — Иными словами, вам с Робертой не избежать соприкосновения с обществом Ликурга, вы — стали его частью, пусть и несколько особенной частью. И это требует особенных мер. — Так вот что ты задумал… Сделать из нас занимательную историю? — И не вы будете ждать признания Ликурга, Клайд. Он сам придет к вам! И уже вам решать, принимать его или нет. Дальнейшее будет на ваше усмотрение. Но этот шаг — мы должны сделать, сами, первыми. Обязаны! И быстро, пока по Ликургу не пошли грязные слухи о вас с Робертой, а заодно - и обо мне с сестрами, о родителях. Они пойдут неизбежно, но мы — опередим их. И там, где все бы увидели обычную скандальную историйку о смазливой девочке с поля и незадачливом мальчике из хорошей семьи, все увидят романтическую эпопею, достойную сочувствия и сопереживания. Решай сейчас - ваша история, какая она? Если из первых - вам с Робертой тут не место и вы уедете сегодня же. Если из вторых - вы останетесь. Вы - одни из нас, вы - Грифитсы! И мы сегодня объявим об этом всем! Помимо воли слова Гилберта увлекли меня. Он предлагал удар, борьбу, сражение. Хорош… Брат… Партнёр… Друг? Не думаю. Честь семьи, вот что его волнует. И в этих обстоятельствах лучшей стратегии действительно нет. Все преподнести самим, в наилучшем виде, через дружественную прессу. Все остальное будет — вторично. Все правильно. Но Роберта… Спокойной жизни, боюсь, конец. И Сондра… Как она все это воспримет, она, ее семья… А это очень важно, Клайд? — Мне нужно позвонить домой, Гил. Сейчас. Интервью продолжается. Сделаны снимки меня и Гилберта. Меня и Лигета. Меня и Ольги. Нас вчетвером. Меня на фоне счастливых работниц штамповочной. — Мистер Грифитс, можно ваше фото с двумя лучшими работницами цеха? Я задумываюсь и с улыбкой указываю на Марту с Рузой. Их обескураженные лица изрядно позабавили, Ольга подавила улыбку, посмотрев в сторону. Вспышка. Боже, Берта увидит, убьет сковородкой. Блокнот стенографистки страница за страницей покрывается убористыми заметками. Мое появление в Ликурге. Начало карьеры в подвале декатировочной. — Позиция нашей семьи — каждый ее член, желающий принести пользу, обязан начать с самого низа и постепенно изучая производство, поднимаясь выше и выше по ступеням иерархии. Пока не займет достойное место в семейном деле. Я чуть не рассмеялся, хорошая шутка. Обязательно потом спрошу братца, сколько времени он проработал в подвале. Гилберт невозмутимо встречает мой откровенно насмешливый взгляд. А рассказ об «успешном племяннике» продолжается. Вот и мое назначение в штамповочную. Держись, Клайд… Прости, маленькая… Так надо. Вот теперь вижу и понимаю — Гил прав. — Ки, твой отец поддержит нас? — Честно скажу — не знаю. Дело не только в нем, ты же понимаешь… — Объясни ему, что это нужно сделать. Ты же видела Клайда… Что ты прочитала в его душе? — Он и Роберта — одно. Ты прав, все — настоящее. — А… Ки… — Ты хочешь спросить о том Клайде, что был? — Да. — Его больше нет. — Если твоя семья откажется… Ты останешься со мной? — Да. За себя я решаю сама, Гилберт. — Мистер Грифитс, мы подходим к самой интригующей и загадочной части вашей потрясающей воображение истории. Сердце колотится, отдаваясь в ушах гулом несущейся по артериям крови. Сквозь него доносятся вопросы Питерса, мои ответы, лаконичные и строго по делу, и оттого — ещё более убедительные и весомые. — Вы осмелились преступить основное правило, установленное вашим дядей, не так ли? Запрет на отношения с подчинённой вам работницей? — Да, мистер Питерс. Он понимающе улыбнулся и развел руками, словно призывая всех в свидетели. Те умиленно закивали, включая даже Марту с Рузой, фотосессия их изрядно смягчила, судя по всему. — Типичное помешательство от любви, это было задолго до нас, и нами не закончится. При этих словах я вздрогнул. По коже прокатился озноб… Но он продолжает… И меня пробил уже не озноб. Дрожь. — А ведь ещё была и некая «мисс Х», как нам стало известно… Ее имя держится в строжайшем секрете, но и этого достаточно, чтобы понять — здесь, в нашем милом провинциальном Ликурге случилась одна из тех историй, которые потом держатся в памяти людей годы и десятилетия… И как знать… Сама увлекшаяся рассказом стенографистка с раскрасневшимися щеками и влажными глазами с бешеной скоростью записывает, стараясь не упустить ни одной детали. — И как знать, не вдохновит ли история Клайда и Роберты какого-нибудь писателя на целый роман! Твою мать… И назовет он его «Американская идиллия»… Стискиваю зубы и прикрываю глаза, чтобы Питерс не перепугался, я готов его убить. Да что же тут творится… Перевожу дыхание, открываю глаза. Все? Слава Богу, фотограф собрал манатки, журналюга прощается и жмёт руки. Все улыбаются. А я весь покрыт холодным потом, на меня сейчас дохнуло запредельным, чем-то… Даже не хочу думать и пытаться анализировать, мне страшно. Закончилось? И отлично. Теперь нам всем это расхлёбывать. 13.35 Сразу приговорил полстакана, не почувствовав вкуса и крепости, Гилберт удивлённо поднял бровь, аккуратно пригубив свой. — Клайд, что на тебя нашло под конец? По-моему, ты был готов убить его чертежной линейкой нашей очаровательной Ольги. Там на столе еще карандаши были, толстые, острые… Я даже подумал, не убрать ли их от тебя подальше. Я уже пришел в себя и отмахнулся, встав и подойдя следом за ним к окну. Зрелище величаво текущей внизу реки действительно успокаивает и упорядочивает мысли. — Запиши и это в свой реестр загадок, Гил. Нашло — и прошло. Он только пожал плечами с безразличным видом. — Держи себя в руках, теперь это нам всем необходимо. Ты думал, что своей женитьбой бросил сюда бомбу? Я уже потихоньку отпил ещё виски, прислушался к ощущениям. Хватит, пожалуй, что-то разогнался. Покачал головой. — Бомба брошена сейчас. Гилберт кивнул. И неожиданно положил руку мне на плечо, сжал пальцы и слегка встряхнул. — Все сделано правильно, Клайд. Волнуешься за Роберту? — Да. Очень. Я высвободил плечо и положил обе ладони на стекло, прижавшись к прохладной поверхности лбом. — Мы сейчас ославили ее на весь Ликург, Гилберт, на всю округу… А ее семья, родители? Мы с тобой вообще о них не подумали… Там дремучая глубинка, и все скажут, что она - падшая. Он спокойно ответил. — Да. Резко поворачиваюсь к нему, мне хочется его ударить. — Да, Клайд. Мы ославили ее твоей законной женой, твоей любовью, ради которой ты преступил правила, законы, ради которой ты оставил «мисс Х». Ты сам это сказал! Твои слова о выборе… — Вам пришлось выбирать, мистер Грифитс, и это был нелегкий выбор, не правда ли? — Это так. Но он был нелегок не тем, что выбираешь быть с той, кого по-настоящему любишь. — Чем же тогда? — Тем, что неминуемо причинишь незаслуженную боль другому человеку. Пойти на это — трудно. Очень. Ты прочтешь это, Сондра… Это все, что я могу тебе сказать. Прости. — Твои слова о выборе, Клайд. И ты — выбрал правильно. — Как теперь ей тут жить, Гил? Как она на улицу сможет выйти, все пальцами будут тыкать и шептаться, а то и вслух говорить… И эти ваши семейки… Гилберт жёстко улыбнулся, услышав эти слова. — Разговоры и так неминуемы в вашей ситуации. Тем более, что Роберта беременна. Так что лучше — наше молчание и их инициатива в распускании слухов? Или наш удар, признание вас семьёй и все слухи — уже после этого? При том, что, поверь, многие теперь призадумаются, наша семья тут кое-что значит. Ну? Выбирай! Я удивлённо посмотрел на Гилберта. — Призадумаются? Это кто, интересно? Пойдут против Сондры? Он рассмеялся, я понял, что сморозил глупость. — Да кто есть Сондра, Клайд? Твоя супруга, официальная невеста, от которой ты сбежал в шаге от алтаря? Молоденькая девчонка, которой смотрят в рот такие же недоросли, как она сама. Думаешь, она задаёт тон в обществе Ликурга? Гилберт внезапно осекся, внимательно на меня посмотрев. — Сондра не беременна от тебя? Если да, это... Я закатил глаза, чуть не выронив стакан. — Да что на вас обоих нашло, сначала дядя, теперь ты… Нет, она не беременна и я ее вообще пальцем не тронул ни разу. Гилберт вздохнул с облегчением, я с удовольствием процитировал дядю. — Не придет сюда папаша Финчли разбираться, не переживай. Гил хмыкнул, покосившись на меня. — Раз так, формально ты ни в чем не виноват перед ней и перед ее семьёй. Вы не были помолвлены, ты не нарушил никаких обязательств. Не исключаю, что мамаша Финчли сейчас в душе тебя очень любит за твой поступок. Так что это очень сильно сказано, «идти против Сондры». — И кто же «призадумается»? Гилберт помолчал несколько мгновений и нехотя ответил. — Возможно, семья Констанции, Вайнанты. Он помолчал ещё немного и добавил. — Я попросил ее поговорить об этом с отцом, он… А от себя добавлю — она хочет познакомиться с Робертой. Она и Белла. Что скажешь? Хорошее начало для вас? Теперь мой черед молчать и думать. Отметил, что Гилберт запнулся, говоря об отце Констанции. Вайнанты… От этого имени отчетливо чем-то повеяло, странное ощущение. — Хочешь сказать, что Вайнанты начнут принимать нас? — Ничего не скажу сейчас, дай нам всем время. — Не уверен, что Роберта этого захочет, Гил. Да и я… Это не наше. Она… Она совсем другая. Не знаю. Нам тоже нужно время. Гилберт кивнул. — О том и речь. Нужно время. И сейчас мы это время выиграли, да и Ликург призадумается. А там вы сами решите, что делать. Но я бы не отказывался от общения с хорошей частью нашего общества. Отмечаю интересный момент. Есть «нехорошая часть»? Ликург не прост, очень не прост… — Берта, Гил… Как она все это перенесет, она беременна. После твоего неожиданного визита она так переволновалась, что слегла с болями в животе. Глаза Гилберта чуть расширились от этой новости, он покачал головой. — Ты ее врачу показывал? — Собираюсь на эти выходные, мы поедем к ее родным в Бильц, оттуда заглянем в Гловерсвиль, есть там один доктор. — Не откладывай это. — Теперь ты понимаешь, почему я так волнуюсь за нее? Представляешь, если она в город выйдет и там ей кто-то что-то скажет? Оскорбит? Или ещё что? Я внезапно осекся. В город… Смотрю на часы. 14.40. — Гил, когда номер уйдет в продажу? И я впервые увидел, что он побледнел. — Они держали место для репортажа, он уже набран и отпечатан. И вся редакция уже в курсе истории, - он потер лоб, стараясь говорить рассудительно, - Клайд, не сходи с ума, кто ее тронет? Что ей скажет? Никто из наших к ней даже не приблизится, уж прости, но Роберта пока здесь - никто. Да и официально никому еще не представлена... Бомба брошена. И Роберта сейчас может быть в городе. Ничего не зная. Бросаюсь к телефону. Если она дома… Берт, будь дома. Не выходи на улицу. Гудки. Никто не подходит, миссис Портман ещё не вернулась. — Гил, я домой, остановить ее. — Подожди. Гилберт снимает трубку и набирает номер. — Найт! Поезжайте на де Кальб, 45. Там обратитесь к Роберте Грифитс. Да, к ней. От имени ее мужа Клайда попросите оставаться дома и ждать его. Он прикрыл трубку рукой и быстро спросил. — Что ей сказать, чтобы она поверила, что Найт от тебя и помогает? Господи, вагонный приставала и вокзальный соглядатай… Так, пароль… Что знаем только мы… — Пусть скажет — «правая щека». Дословно! Гилберт ничем не выказал удивления. — Найт! Скажете ей дословно «правая щека». Поняли? Решительно протягиваю руку к трубке. — Сейчас я передам телефон Клайду, своему двоюродному брату, делайте, что он скажет. — Найт. Говорит Клайд Грифитс. Слушайте внимательно. Если ее нет дома, поезжайте по главному проспекту в сторону центра. Ищите ее там. Приоритет — недорогие магазины одежды, тканей, книги, инструменты для дома, кондитерские. Если найдете — представитесь, назовёте пароль и отвезете домой. Как поняли? Негромкий бесстрастный голос. — Понял, мистер Грифитс. Выезжаю. Ничего общего с испуганным голосом на вокзале Олбани. Кладу трубку и вытираю вспотевшее лицо. — Гил, благодарю. Я домой, может, ложная тревога, и она там, отдыхает или спит. А если нет, тоже отправлюсь в центр, найду ее. — Тебя подвезти? Ответить я не успел. Мы оба уставились на задребезжавший телефон. Переглянулись. Гилберт медленно снял трубку. — Слушаю. И его глаза заледенели. — Джил, медленней. Где вы? Точное место. Жди на улице! Джил Трамбал! Кинотеатр! Ах ты... Перед глазами - упрямое лицо с резковатыми чертами, твердый подбородок, нос с горбинкой... Через секунду он кладет трубку и идёт к двери, бросив на ходу. — Быстро, Клайд. Они в центре, с Робертой плохо. Я уже все понял по его застывшему взгляду, люди в коридоре суетливо уступают дорогу, мы стремительно идём к выходу на стоянку, там автомобиль Гилберта. Резко останавливаюсь, он оборачивается через плечо. — Клайд! — Иди вперёд, я за Ольгой! — Зачем?! — Она акушерка! Эти слова громко произношу, уже поворачивая в коридор к моему цеху, люди вокруг слышали нас. Плевать. Перехожу на бег, воздух упруго ударяет в лицо, мне все равно, пусть видят и слышат. Вот и отделение, Ольга и Лигет что-то обсуждают, склонившись над одним из терминалов. Усилием воли беру себя в руки и подхожу к ним обычным шагом. Но мое лицо… Лигет широко раскрыл глаза, Ольга делает быстрый шаг навстречу, все поняв. — Ольга, поехали. Гилберт в автомобиле на стоянке. Она молча кивает, хватает сумочку, и мы несёмся к выходу, более не сказав ни слова. Только подбегая к автомобилю, она, запыхавшись, спрашивает. — Роберта? Киваю, открываю ей дверцу и сам вваливаюсь на место рядом с Гилом. Он молча срывает машину с места. И только вырулив на дорогу к центру, отрывисто сказал. — Магазин одежды «Спенсер», на Кингс-сквер. Там Джил, Трейси и Нина. Что произошло, не знаю. Клайд! Я уже пришел в себя и готов слушать. Ольга тихо сидит сзади. — Клайд, обещай ничего не делать. Хорошо? Роберта. Займись ею, не трогай там никого. Дай слово. Джил Трамбал... С Бертой несчастье и рядом - Джил Трамбал... Я процедил сквозь зубы. — Это зависит от того, что она мне скажет, Гилберт. Обещаю все сделать в полном соответствии. Даю слово. Это и есть твое "никто к ней даже не подойдет"? Слышу, как сзади что-то тихо щёлкнуло, это услышал и Гил. Раздался его спокойный голос. — Мисс, прошу и вас сохранять холодную голову, Клайд сказал, что вы ещё и акушерка. Вся ваша компания — просто кладезь сюрпризов, но стрелять там точно не понадобится. Ольга промолчала. Я оглянулся на нее, сидит спокойно, руки на сумочке. Одними губами спрашиваю. — С ума сошла? Ольга чуть пожала плечами, посмотрев в окно. И ответила. — Мне так спокойнее. Гилберт сделал вид, что не расслышал. Перевожу дух и снова поворачиваюсь вперёд. — Быстрее, Гил. Он сжал губы и не ответил, сбросив скорость, вокруг уже плотная застройка городского центра, много пешеходов. Гилберт приподнялся, что-то высматривая вдалеке. Внезапно рукой указал направо. — Джил! И не колеблясь нажал на клаксон, вывернув руль и погнав напролом прямо на призывно машущую нам фигурку, не обращая внимания на разбегающихся в стороны людей. Мы с Ольгой выскочили наружу, не дожидаясь полной остановки. — Ольга, вот он, магазин! Она молча кивает, быстро шагая рядом, слышу звук захлопнувшейся дверцы, Гил идёт следом. Передо мной Джил, чувствую, как накрывает горячая волна... Где Трейси и Нина? Внутри? Их обоих я тоже знаю по фотографиям, брата Джил уже видел воочию. С трудом беру себя в руки, потом, все потом, и я же еще ничего не знаю, я просто услышал ее имя, спокойнее. Есть дела поважнее. — Клайд! Молча отмахиваюсь от нее и влетаю в магазин, взгляд безошибочно засекает группу людей, стоящую возле диванчика в дальнем углу. На ходу перевожу дыхание, диванчик — хороший знак. Прорезаю стоящих и присаживаюсь рядом, беру за горячую руку. — Берт, я тут. Все хорошо. Бледное лицо в дорожках слез, припухшие глаза… Губы знакомо закушены, ей больно. Ладонь на животе. Тихий шепот. — Клайд… Ее глаза смотрят куда-то над моим плечом и на губах появляется слабая улыбка. — Ольга… Клайд… И слезы потекли из затуманившихся глаз, она тихо всхлипнула, крепко сжав мою руку маленькими пальцами. Ольга положила мне на плечо руку. — Клайд, пусти меня. Берта, все хорошо, мы тут, нас привез Гилберт. Господа, прошу вас отойти и дать нам место, свет, воздух и тишину. В последних словах отчётливо прорезалась привычка отдавать беспрекословные приказы, порода… Люди молча отошли, перешептываясь. Я приподнялся, давая место Ольге, Роберта сильнее сжала пальцы, не отпуская. Ласково прошептал ей, наклонившись. — Я тут, никуда не ухожу. Просто Ольга будет задавать твои любимые вопросы. Робкая улыбка на ее лице становится веселей. Она чуть дёрнула меня за руку, щеки слегка порозовели. — Солнышко, сильно болит? Ответный тихий шепот, она наклоняет меня к себе. — Уже не так. Ты появился и стало легче. Роберта смотрит на меня прояснившимися сияющими глазами. — Ты мой ангел, Клайд. Люблю тебя… Кончики ее пальцев ласково касаются щеки, она шепнула, оглянувшись по сторонам. — Хочу домой, милый… Забери меня отсюда, пожалуйста. Расправляю слипшиеся от пота волосы, улыбаюсь, глядя на ее нежное лицо, щеки в дорожках слез. Мы смотрим друг на друга, не видя людей, не слыша их перешептываний. — Сейчас мы поедем домой. Ты только ещё несколько минут полежи и дай Ольге себя осмотреть. Ее глаза раскрываются в непритворном ужасе. — Клайд! Здесь?! И тут Ольга решительно вмешивается. — Так, Берта, хватит шептаться с Клайдом, дома наговоритесь. Ольга поворачивается к все ещё стоящим людям и холодно произносит. — Мне нужно осмотреть ее, сделайте милость не пялиться и отойти подальше. А лучше выйти из магазина, вы мешаете. Ольга поискала что-то глазами и указала мне рукой. — Ширму. Воду. Ткань. Быстро перекатываю хрупкое сооружение к диванчику и раскрываю его створки, их не хватает. В другом конце зала вижу ещё одну, и через минуту Роберта с Ольгой надёжно скрыты от нескромных взоров. Графин воды и большой кусок белой ткани принесла одна из продавщиц. Кто-то осторожно трогает меня за плечо, оборачиваюсь и вопросительно поднимаю бровь. Невысокий полный господин мне незнаком. Протягивает мне руку, я ее нейтрально пожимаю. — С кем имею честь? — Пол Холбрук, я хозяин магазина. Киваю, слегка улыбнувшись, на лице господина искреннее беспокойство и сожаление о произошедшем. Усмехаюсь, показав на красиво написанное над прилавком название. — А кто тогда «Спенсер»? Холбрук, улыбнувшись в ответ, обвел руками магазин. — Это имя моего предшественника, я купил дело не очень давно и не стал менять привычное горожанам название. Да и как назвать, «Холбрук»? «Спенсер» звучит благороднее. Он вежливо смеётся, явно стараясь отвлечь меня от произошедшего. Я покосился на ширму, там тишина и все спокойно. Беру Холбрука под локоть и отвожу в сторону, намеренно не приближаясь к Гилберту и троице молодых людей, которые стоят поодаль. Джил что-то говорит Гилберту, тот холодно смотрит на всех троих. Молча. Нина не отрывает от меня взгляда, Трейси стоит рядом с Джил, явно собираясь ее защищать. Ясно. Мне все ясно. — Мистер Холбрук, что тут произошло? Он замялся, явно чувствуя себя нехорошо и желая оказаться подальше отсюда. — Я, право, мало что могу вам сказать, мистер Грифитс… — И тем не менее, мистер Холбрук? Разве вы не заинтересованы сами наилучшим для всех образом разрешить эту неприятную ситуацию? Произошедшую в вашем недавно купленном магазине. Холбрук вник и тихо произнес, покосившись на Джил и остальных. — Мистер Грифитс, я правда ничего не видел. Ваша жена выбирала ткань, ей помогала Хизер, продавщица. Потом она отошла, оставив миссис Грифитс одну у стеллажей. Холбрук замолчал. Я чуть наклонился к нему и прошептал, пристально глядя в глаза. — Хотите, я сам за вас скажу? Его лоб покрылся мелкими бисеринками пота. Я продолжаю, кивнув в сторону Джил, все ещё что-то говорящей Гилу. — Потом появилась эта троица, они заметили мою жену… Делаю паузу. Холбрук чуть отступил перед моим взглядом, в его глазах плеснулся страх. — И потом вон та смуглая девушка бросилась звонить. Что она вам сказала? Его ответный шепот. — Что там женщине стало плохо и она просит немедленно позвонить. Она была очень испугана, мистер Грифитс. — Благодарю вас, мистер Холбрук. Возвращаюсь к ширме и тихо спрашиваю. — Берта, Ольга, все в порядке? Могу зайти? Ольга выглянула и поманила меня рукой. Роберта уже выглядит спокойней, улыбается, лицо умыто и волосы приведены в порядок, полулежит, опираясь спиной на спинку дивана. Сажусь рядом, беру за руку, наши пальцы переплетаются. — Все в порядке, Клайд, она очень переволновалась и опять появились боли, сильнее, чем раньше. Но они уже прошли. Кровотечения нет, я проверила. — Ольга! Щеки Берты стали пунцовыми, Ольга невозмутимо пожала плечами. — Ты женщина на четвертом, а то и пятом месяце беременности. Клайд — твой муж. Ему должно знать все и в этом нет ничего неприличного. Поняла? Берта кивнула, вздохнув и крепче сжав мои пальцы. — Понимаю. Но все-таки… И смущённо на нас обоих посмотрела. Это выглядело настолько забавно, что мы рассмеялись. Шепот за ширмой стих. Раздались неспешные шаги, в ширму вежливо постучали. — Клайд? Можно? Вопросительно посмотрел на девушек, Роберта кивнула. — Заходи, Гил. Он внимательно посмотрел на Роберту, чуть усмехнувшись уголком рта. — Надеюсь, все обошлось и вам лучше? — Да, благодарю… Гилберт, — тихо произнесла, запнувшись на имени. — Я могу вызвать сюда нашего врача и он вас осмотрит. Или он может приехать к вам домой позже. Хотите? Роберта покачала головой. — Спасибо, но… Не надо, Ольга уже меня смотрела и все в порядке. Она вздохнула и посмотрела на него. — Спасибо, Гилберт, что помогли нам. Он наклонил голову, промолчав. — Выздоравливайте поскорее и берегите себя, Роберта. Клайд, как сможешь… Гилберт кивнул в сторону молодых людей и вышел. А я повернулся к Берте и пристально посмотрел ей в глаза. — Что тут произошло? Она положила ладонь на мое плечо, успокаивая. — Ничего не произошло, любимый, не тревожься об этом, пожалуйста. — Берт… — Клайд, прошу тебя… Мне стало нехорошо и эти молодые люди помогли мне добраться до дивана. Ольга села рядом с нами на стул и тоже сказала. — Успокойся, держи себя в руках. Главное, что с ней все в порядке. Сейчас поедете домой. — Ты с нами! Берта схватила ее за руку, Ольга покачала головой, улыбнувшись. — Мне надо вернуться на фабрику, много работы. Мы потом увидимся, хорошо? Я не верю Берте. Что-то тут случилось, что вызвало этот приступ. Она их выгораживает, не хочет столкновения. Она боится. — Берта, пожалуйста… Скажи правду. Она с улыбкой качает головой. — Милый, все хорошо. Они правда мне помогли, а тот высокий юноша даже куда-то побежал, и принес мне воду и нюхательную соль. И они позвонили на фабрику, когда я попросила тебя позвать. Вздыхаю, ясно. Не скажет. Ольга понимающе смотрит на меня и чуть пожимает плечами. Хорошо. — Берт, домой? Она радостно кивает. — Ты со мной останешься, не вернёшься на фабрику? — Думаю, Гил позволит сегодня остаться дома, — отвечаю ей с улыбкой. — но прежде… Девочки, вы собирайтесь, я сейчас. И улыбка исчезла с моего лица, когда я вышел из-за ширмы и направился к Джил, Нине и Трейси. Увидел, как напряжены их лица, Трейси шагнул навстречу, закрывая сестру. Гилберт не шелохнулся, но глаза его очень внимательно следят за мной. Нина и Джил… В глазах Джил смятение и при этом какой-то вызов. Они ждут. Ждут моей реакции на то, что сказала мне Роберта. Останавливаюсь в двух шагах от них и несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Кто? Джил или Нина? Не Трейси, это точно. Он-то и погнал Джил звонить, пока старался помочь Берте… Нина или Джил? Берта не скажет. Нина отступила в сторону, явно желая показать, что происходящее ее не касается. Джил смотрит на меня, во взгляде нарастает растерянность, но губы упрямо сжаты, стоит прямо и ждёт, что я скажу или сделаю. Она готова. Я заглянул в ее темные, почти черные глаза, я ищу в них ответ, я задаю вопрос - это ты, Джил? Что здесь случилось между тобой и Робертой? Странное чувство, словно... Вражда внезапно гаснет, как свеча на ветру. И я делаю шаг вперёд.