mary tyler moor

      танцы — почти неотъемлемая часть жизни каждых старшеклассников. в конце концов, это место где можно выпендриться тем, как ты умеешь играть на электрогитаре и просто подцепить девчонку, которая поведётся на твоё напускное поведение «крутого парня».       лузеры, если быть честными, не верят в то, что ричи не шутит до последнего. только беверли ставит на него пятьдесят центов, о чём тут же сообщает самому балаболу, не забывая прибавить, что «не готова их просрать».       все они со временем меняются, но не так сильно как тозиер, который из хлипкого тонкого мальчишки превращается в статного парня (не прилагая к этому никаких усилий). он отпускает кудри до плеч и теперь, обычно, стягивает их в неряшливый хвост, а гигантские очки, из-за которых было почти невозможно разглядеть его лица, заменяют линзы. зрение, слегка улучшившееся с годами, позволяет видеть и в них.       они по-прежнему лучшие друзья с эдди-спагетти и с другими ребятами из клуба. а как может быть иначе? но это пресловутое «лучшие друзья с эдди-спагетти» абсолютно точно не нравится ричи, который не переносит мысли, что у каспбрака может быть девчонка, которая затмит его.       он договаривается с парой парней, которые более менее умеют держать в руках инструменты и, даже, заставляет марш ради её выигрыша в этом пари взять в руки бас. они даже не сыгрываются, проводя всего три дня в гараже тозиера, один из которых они просто заучивают свои партии и репетируют их по отдельности.       прежде чем выходить на сцену, он заставляет бев убедиться, что эдс есть в зале, а потом поправляет ей кардиган:       — эта штука — твой шанс влюбить в себя нашего заику, дорогуша, — балабол усмехается, игнорируя тот факт, что беверли с биллом уже встречаются.       когда они появляются на сцене визжит по меньшей мере половина девчонок. марш показывает лузерам язык, намекая тем самым, что теперь каждый из них должен ей по пятьдесят центов. эдди просто стоит и пялится. потому что его никто, чёрт возьми, не предупредил, и это неожиданно. «what’s with these homies, dissing my girl?»        ричи подмигивает каспбраку, а тот, кажется, забывает как дышать и краснеет, чувствуя, что красные пятна поплыли не только по щекам, но и по шее с ушами. он буквально ненавидит блядского ричи за это, но точно так же обожает, теряя способность не подпевать.       кто-то пытается утянуть его в танец, но эдди отмахивается от девчонок, как от назойливых мух, во все глаза уставившись на сцену. «i look just like buddy holly and you’re mary tyler moore»       тозиер указывает рукой в сторону эдса, почти тут же отворачиваясь и увлекаясь игрой на своей гитаре. девчонки, кажется, сходят с ума. особенно находчивые кавалеры вспоминают какие-то танцы, которые подошли бы под эту музыку, кружа в них своих дам. каспбраку на эти парочки вообще всё равно, он, наверное, уже чисто физически не может больше покраснеть. «i don’t care what they say about us anyway i don’t care bout that»       ричи вытягивает эдди на сцену, заставляя того подпевать, и притягивает одной рукой к себе, после возвращаясь к гитаре, так что теперь тот абсолютно точно в кольце его рук.       когда смущённый каспбрак и раскрасневшийся от активных прыжков по сцене тозиер спускаются в зал, то довольная беверли пересчитывает деньги в своих руках. и тут на первого буквально снисходит озарение.       — постойте, вы что, все знали об этом и никто не сказал мне? блядь.       — у, какие ты плохие словечки выучил, эдди-спагетти, обязательно расскажу об этом твоей мамке, когда приду к вам снова.       балабол тут же целует эдди, так что тот просто не успевает возмутиться. рядом вздыхает какая-то девчонка. беверли расплывается в довольной улыбке, жестами показывая, что она ждёт ещё одного своего выигрыша. эти ребята приносят ей больше денег, чем лошади на скачках.