Любовь меняет людей. А что насчёт клоунов?

      Мрачные серые облака неторопливо плыли по бесцветному небу, словно вовсе не видели смысла в движении куда-либо. Обгоревшие стволы старых деревьев возвышались над линией горизонта. Вокруг стояла тишина, лишь изредка прерываемая глухим шелестом опавших листьев. У небольшого пустыря, в центре которого располагался каменный колодец, различалось два силуэта. — И ты здесь живешь? — с нескрываемым отвращением спросил Пеннивайз, поморщившись. Руками он опирался о каменный бортик колодца, без особого интереса заглядывая вниз. Лишь темнота и тихие всплески воды. — Да. — как можно более невозмутимо ответила девушка, делая вид, что не услышала брезгливости в его голосе. — Тебе что-то не нравится? — с вызовом спросила она, поворачиваясь к клоуну. — А по выражению моего лица не видно? — с усмешкой ответил тот, даже не оборачиваясь к собеседнице. — Отвратительное место. Ровно как и его обитательница. — Пеннивайз, наконец, оторвался от созерцания черной воды и перекинул взгляд на явно недовольную его высказыванием девушку. — Странно слышать это от того, кто живет в канализации. — фыркнула та, взяв в руки видеокамеру. Клоун хотел было сказать что-то в ответ, однако утопленница лишь отмахнулась, давая понять, что бессмысленную перепалку пора прекращать. Пеннивайз раздражённо выдохнул. — Что ж, тогда, может, опишешь мне первый кадр своего видео? Или я должен прочитать твои мысли, чтобы узнать об этом? — после недолгой паузы произнес он, хмыкнув. Самара на мгновение замялась. — Ну...там изображен круг. — Круг? Здорово. — монстр окинул её насмешливым взглядом. — Не думал, что в твоём видео присутствует геометрия для начальных классов. Квадраты с треугольниками будут? — Его можно увидеть, если находиться внутри колодца, когда тот закрывают крышкой. — не обращая внимания на усмешки собеседника, продолжила Самара, — Одному из нас придется залезть с камерой в колодец, а второму закрыть крышку. На время. — поспешно добавила она последнее предложение, уже понимая, кому, скорее всего, достанется роль оператора. Пеннивайз ухмыльнулся, вновь оперевшись о каменный бортик колодца. Он пристально смотрел на утопленницу своими желтыми, яркими как огонь глазами, словно желал прожечь её насквозь. — Что ж, думаю, ты прекрасно справишься с ролью оператора из колодца. — наконец протянул он, с удовлетворением замечая, как Самара вздрагивает. — Подумай, ты ведь уже не первый десяток лет в нём обитаешь. Наверняка уже в совершенстве научилась спускаться и подниматься по этим скользким стенам, мм? — существо злобно хихикнуло, вновь заставляя девушку содрогнуться. Где-то внизу её живота появилось неприятное чувство. Ничего хорошего из этой затеи не выйдет.       Пеннивайз прожигал Самару взглядом, а та, в свою очередь, тщетно пыталась придумать другие пути съёмки этого проклятого во всех смыслах кадра. Она не хотела вновь оказаться в закрытом тёмном колодце, наедине со своими страхами. Ей нужен был свет, нужен был свежий воздух. Одна мысль о заключении во мраке вызывала мурашки. Но у девушки не было выбора. Она взглянула на клоуна, припомнив, как тот помог ей подняться на ноги в магазине техники (хотя сам являлся причиной её падения). Кажется, его голос тогда чуть смягчился, а насмешка на время пропала. Возможно, теперь он ненавидит её чуть меньше? Возможно, теперь он не воспользуется шансом избавиться от надоедливой помехи? Самара хотела в это верить. Но верилось с трудом. — Ты будешь лезть, или мы должны простоять здесь до заката? — грубый голос вырвал её из собственных раздумий. Нет, сейчас в нем не было и тени мягкости. Лишь раздражение и злоба. Самара прерывисто вздохнула, подходя к бортику своего мрачного дома. Держа видеокамеру в одной руке, второй она зацепилась за скользкую стену колодца, начав спускаться вниз.       Из-за неудобств этот процесс занял чуть больше времени, чем обычно. Однако в конце концов Самара всё же справилась. Она медленно опустилась в чистую колодезную воду, стараясь не намочить камеру. Самара невольно зажмурилась, чувствуя, как привычная прохлада обволакивает всё её тело. Ей хотелось погрузиться в остужающую жидкость с головой, ощутить привычное спокойствие, безмятежность, однако электронный прибор в руке не предоставлял такой возможности. Внезапно, взгляд девушки пал на дыру в стене. На этом месте, по какой-то причине, не было кирпича, и полученное отверстие прекрасно подходило для расположения там видеокамеры. Однако прежде чем Самара успела что-либо сообразить по поводу неожиданной находки, её окликнул знакомый скрипучий голос сверху. — У тебя будет ещё куча времени для купания, кикимора, — почему-то эта фраза заставила девушку поёжиться. И дело было совсем не в оскорблении, — врубай давай эту штуку, я задвигаю крышку.       Утопленница нажала на кнопку включения, и направила объектив камеры вверх. Её охватывало предчувствие чего-то страшного, чего-то ужасающего, но девушка старалась не обращать на это внимания. Ей надо было снять всего несколько секунд. А потом она вновь увидит привычный тусклый свет, пробивающийся в её колодец, серое небо, тёмные облака. Чего здесь бояться?       Увы, вся напущенная решимость мигом испарилась, когда огромная каменная крышка со скрипом начала закрывать яркий белый круг. Это походило на солнечное затмение, вот только ощущения заметно отличались. Руки Самары непроизвольно затряслись, и она едва ли не уронила камеру в воду. Темный круг почти что полностью поглотил свет. Ещё мгновение, и взгляд мог различить лишь тусклый белый ободок, едва пробивавшийся сквозь темень. Девушка не сразу вспомнила о том, что следовало нажать на кнопку записи, однако мгновением позже на электронном приборе всё же загорелся красный огонёк, свидетельствующий о режиме съёмки.

Раз. Два. Три

      Самара помнила свою видеозапись наизусть, знала её вдоль и поперёк. Каждый кадр, каждую секунду. Она могла назвать любую мелкую деталь, указать на скрытый смысл любого мгновения, назвать точное время того, как долго на экране держится кадр.       Четыре. Девушка остановила запись. Она нащупала то самое отверстие в стене и просунула туда видеокамеру, понимая, что в противном случае совсем скоро выронит её из трясущихся рук. В колодце стояла густая тьма. Она душила, давила на грудную клетку, крепко сжимала невидимые тиски на шее. Утопленнице нужен был свет, ей нужен был воздух, свобода. — Всё готово! — пересилив себя, дрожащим голосом выкрикнула Самара, искренне надеясь, что Пеннивайз её услышит. Но молчание сверху заставило девушку оцепенеть от страха. Ответа не было. Всё тело охватила мелкая дрожь, руки затряслись еще сильнее, стало тяжело держаться на плаву. В голову полезли пугающие мысли. — Что, уже? — неохотный, будто сонный голос с поверхности прорезал давящую на уши тишину. Утопленница и подумать не могла, что когда-нибудь так обрадуется, услышав Пеннивайза. — Да. — облегченно выдохнув, ответила она, хотя голос всё еще предательски дрожал. — Открой крышку! — вновь молчание. Самару начинала напрягать складывающаяся ситуация. — Мне показалось, тебе так понравилось плескаться в воде этого чудесного колодца. — утопленница окоченела от страха, стоило ей услышать эту лениво протянутую фразу, — Почему бы тебе не побыть там чуть дольше? — Нет! — отчаянно вскрикнула Самара, с ужасом понимая, в какую ловушку себя загнала. — Открой крышку сейчас же, слышишь?! Это не смешно! Открой немедленно! — она в панике вскарабкалась по скользким стенам колодца, забарабанив кулаками по каменной крышке. — Выпусти меня! Я не собираюсь гнить в этом колодце вечность! — крики быстро переросли в истерику. В сторону клоуна посыпались проклятья и оскорбления. Пеннивайз же, удобно расположившись крышке колодца, с нескрываемым удовольствием слушал восклицания девушки, время от времени переходящие в плач. В нос бил сладкий аромат страха и ужаса, заставляя клоуна чуть ли не жмуриться от наслаждения. Его не кольнула ни одна игла жалости, а в голове не промелькнуло и мысли о сожалении. Он упивался хриплыми криками утопленницами, получая искреннее удовольствие от происходящего. — Пожалуйста! — сорванным голосом кричала она, теряя всякое самообладание. Страх уже давно взял верх. — Я сама сниму свой чертов фильм! Я уйду из твоего чертового города, я больше не встречусь тебе на пути, только выпусти меня отсюда! — сил карабкаться наверх уже не было, девушка едва удерживалась на воде, трясущимися руками держась за скользкие выступы стен. На глаза наворачивались слёзы, истерика постепенно уступала место жалости к самой себе. Утопленница с трудом подавила всхлип. — Увы, после стольких выходок у меня нет оснований доверять тебе, милая. — беззаботно ответили с поверхности, злорадно хихикнув. Затихшая Самара услышала, как клоун слез с крышки колодца. — Твои крики и плачи, конечно, услада для моих ушей, но мне пора идти. Было очень НЕ приятно пообщаться, мелкая. До встречи! — до ушей донеслись его удаляющиеся шаги. — Нет! Стой! — утопленница, теряя всякое самообладание, с размаху ударила кулаком о каменную стену, тут же скорчившись от тупой боли. Она не хотела думать о том, что проведет в этом густом мраке вечность. Она отказывалась верить, что отныне её единственным собеседником будет лишь темнота с ледяной водой. — Пожалуйста! — голос становился тише, девушка больше не пыталась сдерживать всхлипы и льющиеся из глаз слезы. Но Пеннивайз даже не думал поворачивать назад. Он уверенно шёл вперед, ни на мгновенье не задумываясь о своём поступке. Теперь ему никто не будет мешать. — Не оставляй меня одну... — утопленница медленно сползла вниз, по плечи погрузившись в воду. Голова шла кругом, взгляд и рассудок затуманились. Это конец. Как можно было быть такой дурой? Сунуться на территорию древнего зла, возомнить себя непонятно кем, решив посоперничать с одним из сильнейших монстров. Она поплатилась за это. Поплатилась за свою глупость и самонадеянность. Теперь Самара была навеки заключена в царстве мглы и холода. Совсем скоро темнота сожрет её изнутри, поглотит полностью, оставит лишь внешнюю оболочку. Совсем скоро девушка перестанет существовать.

И от этого нельзя было убежать.