Пленница жена

      Фобос с огромной кипой документов стоял перед Мудрейшим в замке Кондракара и нудным голосом рассказывал о своих поисках рыцарей. Делал он это максимально занудно и неинтересно, стараясь отбить все желание у Мудрейшего впредь просить отчеты. Оракул стоически выдерживал испытание. Он даже иногда переспрашивал и уточнял. Эта битва была легендарна.       ‒ … И после этого я понял, что печать выбирает будущих рыцарей исходя из совокупности факторов… ‒Фобос едва сдержался, чтобы не зевнуть. Проигрывать поединок занудства Мудрейшему он не желал. ‒ … Факторов происхождения и личных моральных качеств.       ‒ Интересно. ‒ Мудрейший улыбнулся. ‒ Это отличная работа, Фобос. Не ожидал, что ты так тщательно изучишь вопрос.       ‒ Иначе мне бы не удалось выбрать остальных претендентов… ‒ Фобос злился, что Мудрейший оказался более стойким, чем хотелось бы.       ‒ Но пока оставшихся двух ты не нашел.       ‒ Нет. Будь я в хороших отношениях с Элион - просто устроил кастинг. Но она мне отказывает, ссылаясь на то, что помогать не обязана.       ‒ Я поговорю с ней. ‒ Мудрейший понимал злобу и обиду королевы на брата. Она, хоть и не помнит, но Фобос ее убил. ‒ Однако ты сам знаешь, что…       ‒ Да плевать на ее чувства. ‒ Фобос тяжело вздохнул. ‒ Нужно, чтобы она не препятствовала мне в работе, а то, что она ко мне испытывает – ее проблема.       Фобос ненавидел сестру и ему было абсолютно не интересно, испытывает ли она к нему такие-же чувства. Однако, его работа замедлилась, что вызывало у Фобоса дополнительное раздражение. Вдобавок, из-за того, что Корнелия медлила с признанием их отношений на официальном уровне, у Фобоса и так было паршивое настроение. Он хотел свою жену, но не мог дать слабину и согласиться на отношения, так сказать, в тени. Он хотел признания.       ‒ Вижу, с Корнелией у тебя не все так гладко, как хотелось бы. ‒ Мудрейший обычно старался не переходить на личные темы ни с кем.       ‒ Не твое дело. ‒ Фобос начал закипать. ‒ При чем тут наше с тобой дело и мои дела с женой?       ‒ По законам Земли, она тебе…       ‒ А по законам Меридиана – жена. Мы заключили брак и поклялись в своей верности друг другу. Наш брак связан магией Меридиана - так просто его не разрушить.       ‒ Если это так, то тебе, наверное, интересно как обстоят дела у стражниц?       ‒ Я примерно знаю, что у них и как. Мне сообщает Седрик, который сдружился с мятежником. ‒ Фобос не препятствовал занятиям этих двоих, считая, что это пойдет, в первую очередь, ему, Фобосу, на пользу. ‒ Я так понимаю, ты настолько некомпетентен, что позволил неизвестной карге залезать в головы своих подопечных?       ‒ Я знал, что они справятся.       ‒ Эта ведьма залезла им в головы, когда они спали и едва не убила! ‒ Фобос злился на Мудрейшего. ‒ А если бы они погибли?       Мудрейший улыбнулся вновь. Он чувствовал, что Фобос безнадежно влюблен, это забавляло и позволяло задуматься над тем, что Корнелию, позже можно использовать в качестве средства давления на Фобоса, если тот решит сделать что-то, что не было нужно.       ‒ Тебе дорога Корнелия.       ‒ Нет. ‒ Фобос врал себе и Мудрейшему.       ‒ Тебе надо поработать с психологом. У тебя явно есть нерешённые проблемы.       Фобос не ответил, открыв проход на Землю и оставив Мудрейшего одного. Отчет он закончил, а развлекать Мудрейшего не собирался - это было ниже его достоинства.       

      ***

      Говард готовился к празднику в честь своего нового партнера – Филиппа Брауна. Готовился основательно: закупил лучшее вино, которое пил его дорогой инвестор, договорился с лучшими поставщиками деликатесов, так как узнал, что Филипп никогда не ел черную икру и лобстеров, вызвал лучшего повара Хитерфилда и очень долго с ним обсуждал меню. Для его жены, Элизабет, такой ажиотаж был в новинку.       ‒ Ты не слишком ли сильно пытаешься к нему подлизаться?       ‒ Ты просто не видела размер его состояния. ‒ Говард мечтательно улыбнулся. Если бы Филипп и Корнелия сошлись, то оно вмиг стало бы семейным. ‒ Вдобавок, я спросил своих знакомых и узнал, что на том ужине Филипп и Корнелия очень мило себя вели. Многие уже спрашивают меня, когда свадьба!       ‒ Ты слишком торопишь события! ‒ Элизабет тяжело вздохнула. ‒ Корнелия еще молода для женитьбы. Ей нужно учиться.       ‒ Конечно. Да я и не позволю им жениться, пока Корнелии не исполнится хотя бы двадцать! Но я бы хотел видеть рядом с Корнелией его или кого-то похожего. Вспомни этого оборванца Калеба!       ‒ Но с ним она была счастлива. А с Филиппом не факт. Иногда меня пугает его взгляд… ‒ Элизабет поморщилась, вспоминая изумрудный холодный взгляд Филиппа. ‒ Мне кажется он очень жестокий и непреклонный молодой человек.       ‒ Ты с ним встретилась всего один раз! Как можно судить человека по одной встрече! ‒ Возмущался Говард.       ‒ Называй это интуицией.       В гостиную, где разговаривал Говард и Элизабет, вошла Корнелия. Она явно торопилась.       ‒ Папуль, мамуль, я иду в школу наряжать спортивный зал в честь прощального вечера миссис Рудольф!       Говард поперхнулся. Его планы на глазах рушились.       ‒ А как же сегодняшний вечер… ‒ Выдавил Говард.       ‒ А что мне там делать, папочка? Там будут твои друзья, которые ничего не понимают в современной культуре! В прошлый раз я чуть от скуки умерла.       ‒ Но там же будет… ‒ Начал было Говард, но не успел, его в щеку поцеловала дочь и убежала из дома. ‒ … Филипп.       Элизабет усмехнулась. Ее всегда смешило, как был слаб ее муж против своих дочерей. Он даже не мог с ним на равных спорить.       

      ***

      Фобос настаивал на вечере, потому что хотел встретится с Корнелией. Но ее не было. Вместо нее в доме Говарда была уйма его коллег и приятелей, которые рассказывали о своих проектах для инвестирования. Фобос слишком быстро учился и уже легко разбирался в хороших предложения и откровенных махинациях. Вдобавок, рядом всегда был Говард, который отлично ему подсказывал. Тесть ответственно относился к своим клиентам и не позволял им слишком наглеть. Вдобавок, у него был личный интерес в том, чтобы состояние Фобоса оставалось на прежнем уровне, а лучше вообще увеличилось в разы…       ‒ Я утомился уже выслушивать различные предложения ваших друзей. ‒ В разговоре наедине на кухне признался Фобос. ‒ Невозможно насладиться вином и едой.       ‒ Понимаю. Мы и так заключили множество сделок сегодня. ‒ Говард смотрел на часы и злился на Корнелию. Он надеялся, что к вечеру она вернется, но она опаздывала и на звонки хоть и отвечала, но объяснять причину своей задержки наотрез отказывалась. ‒ Наверное, можно завершать…       Корнелия пробежала мимо разговаривающих мужчин. Она плакала. Увидев Фобоса и своего отца, она замерла. Она с ужасом смотрела на князя.       ‒ Фо… Филипп. Здравствуй.       ‒ Милая, с тобой все хорошо? ‒ Говард подошел к своей дочке и обнял. Для него всегда оставалось на первом месте состояние его дочерей и жены.       ‒ Все хорошо… Просто мы прощались с миссис Рудольф и я...       ‒ Милая моя! ‒ Говард засмеялся. ‒ Не пугай так! Может, присоединишься к нам?       ‒ Нет… Мне нужно побыть одной. ‒ Настаивала Корнелия.       Попрощавшись с Фобосом, она сорвалась с места и убежала к себе наверх. Говард чувствовал, что слезы были не из-за учительницы. Он повернулся к своему гостю и с радостью отметил, что всегда холодный взгляд Филипп стал теплее, а на лице отразилось беспокойство.       ‒ Филипп, мне дочь уже не доверят. Раньше, будучи маленькой, она мне рассказывала обо всем… Те времена прошли. Не мог бы ты мне помочь и поддержать мою дочку? ‒ Говард порадовался, что рядом не было Элизабет и его план по сведению двух юных сердец никто не сможет испортить. ‒ Может быть ты сможешь хоть немного отвлечь ее?       Фобос утвердительно кивнул и поднялся вслед за девушкой. Предложение Говарда для него было не обязательным, он бы и сам пошел за ней, просто не так быстро.       Он сразу нашел комнату Корнелии. Она была единственной, которая была заперта. Фобос постучался, но ему не ответили. Тогда, достав из кармана своих брюк печать, направил ее на дверь, которая тут же открылась. Зайдя внутрь, он увидел Корнелию, которая горько плакала, сидя на кровати. Он, подойдя к ней ближе, почти бесшумно подсел к девушке. Она подняла свою голову и вздрогнула, а глаза наполнились ужасом.       ‒ Давно я не видел такое выражение твоих красивых глаз… ‒ Фобосу было неприятно видеть в ее глазах ужас или страх. Раньше это доставляло удовольствие, но сейчас было все иначе.       ‒ Я не хочу сейчас разговаривать с тобой. ‒ Прошептала Корнелия.       ‒ Ты же знаешь, что я не уйду, пока не расскажешь, что случилось. ‒ Лениво протянул принц. ‒ Я тут могу сидеть долго.       Корнелия замолчала, вновь заплакав с еще большей силой. Фобос не решался потревожить девушку.       ‒ Сегодня… Сегодня… ‒ Начала Корнелия сквозь рыдания. ‒ Вилл создала астральную каплю для того, чтобы дубль пошел стирать ее вещи, пока Вилл помогала нам с украшением зала.       Фобос прыснул от смеха. Использовать силу Кондракара для стирки было до извращения оригинальным поступком.       ‒ Извини. ‒ Опомнился Фобос, встретив непонимающий взгляд Корнелии. ‒ Не сдержался.       ‒ Да и нам было смешно, пока мы не поняли, что почему-то дубль стал чувствовать, мыслить и обладать силами Вилл. ‒ Ответила Корнелия. ‒ Мы долго не могли понять кто есть кто… Мы схватили астральную каплю и смогли убедить рассказать нам, что произошло. Она рассказала о Старухе. Эта карга оживила ее.       Фобос задумался. Действия бывшей стражницы становились все активней. А Мудрейший до сих пор не рассказал стражницам о том, кто она и зачем все это делает. А Фобос не имел права вмешиваться в дела Кондракара и Меридиана.       ‒ И она стала живой! Она стала второй Вилл! И… Потом… ‒ Корнелия снова заплакала. ‒ Старуха обрушила на нее молнию, и она погибла на наших руках… Понимаешь? Вилл погибла, как тогда…       Фобос тяжело вздохнул, поняв причины беспокойства своей жены.       ‒ Она исчезла, растворилась в Вилл, но я помню! ‒ Корнелия не могла справиться со своими слезами. ‒ Помню, как ты убил Вилл! Помню, как ее тело покидала жизнь! Я будто опять оказалась там, на Меридиане, а на моих руках снова умирала Вилл… Я помню это и я несмотря на это хочу быть с тобой. Понимаешь? Ты убил Вилл и Элион, пытал меня вместе с Ирмой и Хай Лин, женил меня насильно… А я…       Корнелия замолчала. Признаваться Фобосу в своей любви она не хотела - знала, что взаимности не получит, а лишь даст Фобосу очередной способ шантажа.       Фобос не отвечал. Он усмехнулся, вспоминая свою победу. Только она, в результате, не принесла того, что он хотел. Фобос повернулся к Корнелии, обняв ее за талию , а второй, приподняв ее лицо, заставил девушку смотреть ему в глаза.       ‒ Если бы я мог… Я бы сделал все тоже самое. ‒ Ответил Фобос, целуя Корнелию. Девушка отвечала на поцелуй, не переставая плакать. Ужас и желание перемешались, мешая рационально мыслить. Она не переставала плакать и целовать Фобоса, проклиная себя за свою слабость. Наперекор всему она любила этого монстра, готова была простить жестокость и всю боль, которую он причинил ей самой, ее семье и ее друзьям.       Фобос не умел успокаивать. Ему было всегда наплевать на чувства и ожидания других по отношению к себе. Он всегда делал то, что хотел, и даже сейчас он, прежде всего, руководствовался тем, что ему хотелось насладиться слабостью Корнелии. Ему доставляла садистское удовольствие ее беспомощность перед его магнетизмом. Она не смогла бы воспротивиться ему, как бы не хотела.       Он повалил ее на кровать. Снимать всю одежду было бессмысленно, Фобос опасался, что в любой момент его долгим пребыванием в комнате Корнелии обеспокоится Говард. Но риск быть обнаруженным будоражил принца, как и Корнелию, которая благодаря его поцелуям и прикосновениям, наконец, перестала плакать. Он, задрав ее черное платье освободил свою плоть от оков одежды, чуть приспустив штаны. Закрыв ее рот ладонью вошел в нее, вызвав у девушки едва слышный сдавленный стон. Он двигался быстро и торопливо, плохо контролируя себя и свои движения, которые иногда были излишне резкими. Но Корнелии это, наоборот, доставляло извращенное наслаждение. Она изголодалась по Фобосу и его несдержанности. Оргазм накрыл их одновременно. Фобос едва сдержался, чтобы не нарушить тишину, Корнелия же не ограничивала себя и застонала во весь голос, благо его ладонь заглушала эти звуки. После они быстро отпрянули друг друга и так же быстро приведя себя в порядок сели на кровать.       ‒ Всё, больше не так сильно переживаешь? ‒ Усмехнулся Фобос, переплетая свои волосы.       Корнелия не захотела отвечать. Ужасы прошлого отошли, но теперь ей стало гадко от самой себя.       ‒ Пойдем вниз. Твой отец очень расстроился, когда ты сегодня убежала на прощальный вечер и поздно вернулась.       ‒ Не хочу. Я устала и…       ‒ Пойдем. ‒ Фобос встал с кровати, протянув девушке руку, Корнелии пришлось подчинится. Сопротивляться не было сил, а Фобос не потерпел бы возражений.       Остаток вечера они провели вместе, обсуждая гостей Говарда. И хотя сначала Корнелия отвечала на реплики Фобоса неохотно, в конце концов втянулась в разговор и ее лицо озарила улыбка. Как бы сильно они не сопротивлялись, но им было хорошо и легко вместе. Это пугало, но сопротивляться этому они не хотели.       На них со стороны смотрел довольный Говард, представляя себя уже дедом с оравой внуков. Элизабет тоже радовалась за дочь, которой было явно хорошо с этим мужчиной. Но, несмотря на очевидные факты, что-то в этом мужчине настораживало ее сердце. Что-то было в нем пугающе жуткое и непостижимое.