Да на кол его посадить!

— Девушка отойдите, он опасен! — крикнул паренёк примерно моего возраста с вполне обычной внешностью и школьной форме. Это он мне? Он видимо что-то не так понял. — Я знаю. И вообще, почему я должна от него отходить? — он же мой сервамп.       Видно, что парень растерялся и непонимающе переводит взгляд с меня на Хайда. Но меня заинтересовало другое, реакция очкастого и горбатого. Рыжеволосый выронил пакет и сжал кулаки, а в глазах заплясал безумный огонёк. Парень в голубой куртке стал мрачнее и глаза потемнели на несколько оттенков. Аура стала давящей и готова была вспыхнуть как бензин. — И в правду, зачем моей Еве отходить от меня? — голос вампира был пропитан безумием, мне это не нравилось. — Это же хорошо! Вы присоединитесь к нам в борьбе против Цубаки? А как вас зовут? Я Широта Махиру, а это Куро. — радостно залепетал Махиро, как будто не слыша тон вампира. У меня вскипел мозг, ничего не понимаю! Какие союзники, какой Цубаки! — Это Мурасаки Нагиса, 15 лет! Невероятная, великолепная, словно ангел спустившийся с небес! — Хайд стал вертеться вокруг меня, вставая в разные нелепые позы. Что Он Несёт! Бесит, хочу домой, как же всё бесит. — Эй, не смей всем подряд рассказывать мою биографию. И почему мы должны присоединится к вам, своих проблем по горло. — не хочу лезть в это дерьмо. — Это может коснуться и вас! — пытался вразумить нас Махиру, но как-то подействовало не очень. — Сервамп жадности, назови хоть своё имя! — Тебе нет смысла его узнавать, ведь оно вновь скоро поменяется! — выкрикнул этот самоубица и продолжил нести ересть вставляя строчки из произведений Шекспира. -Убивать Цубаки или нет, давайте решим голосованием, как в старые добрые времена. Да, братец Лень? — Бесит. -подняла свой холодный взгляд на всех присутствующих и пнула по почкам кружившего рядом Хайда. — Ты тоже сейчас бесишь, как заноза в жопе. — Ангел с прибамбахом. — проворчал Лень разглядывая меня. — Ах, ангел, что вершит правосудие! — снова завертелся красноглазый придурок, чем ещё больше меня раздражал. — Я не собираюсь здесь более находиться. — дала под дых и взяла за шкирку подавившегося из-за удара Хайда. И также невозмутимо подхватила пакет с продуктами направляясь в сторону дома.       Настроение окончательно испортилось, гулять расхотелось, по этому сразу повернула в сторону ближайшего пути до дома. Я не осуждала Хайда и не перестала по прежнему к нему относится, да и расспрашивать его не стремилась. Его прошлое меня не касается, пока не касается. Почувствовав копошение, отпустила вампира дожидаясь, когда он поравняется со мной. Он не спешил что-то говорить, я тоже. Так не спеша и в молчании мы шли домой. И всё же я совру, если буду отрицать свой интерес, но пришлось его удавить. Сколько можно всего избежать, промолчав хоть раз, резким ударом ребром ладони обрубить подступающее любопытство. Каюсь, осознавая это, не всегда получалось промолчать, только совершив какой-то поступок мы окончательно осознаём свои ошибки, да только поздно, время в спять не повернуть. До сих пор жалею о многих своих словах. Мама. Как много в этом слове. И как мало люди задумываются, сколько сделала мама для них. И я хочу о многом с ней поговорить, хочу обнять и извиниться за все свои резкие слова сказанные в её сторону в порыве чувств. Мой характер не будет для меня оправданием. Многие прочитав мои мысли, могут подумать, причём здесь мама? Это ведь самый близкий человек, что у нас есть. А у кого её нет, может быть другой близкий сердцу. Но есть и те, у кого нет никого. Может у Хайда нет того, кто мог бы поддержать его. Каждому, пусть то человек или вампир нужна поддержка. Эх, к сожалению не всё можно рассказать маме.       За этими мыслями я не заметила как мы дошли до квартиры. Так и не заговорив с вампиром, прошла в ванную переодеваться. Одела боле менее закрытую пижаму голубого цвета. Я как порядочная девушка не собиралась открыто одеваться в присутствии мужчины. И пусть меня считают монашкой в двадцать первом-то веке. Наплевав на то, что ложиться спать как-то рано, залезла под одеяло. Тяжёлый был день, я устала, пусть не физически, а морально, но устала. Хайд видно подумал так же, ложась рядом, но на расстоянии и спиной ко мне. Ещё вчера меня бы это устроило, сейчас ситуация другая. Временно приглушаю голос своего воспитания, пододвигаюсь ближе закидывая на вампира руку. Он вздрогнул и слегка удивлённо повернул голову в мою сторону. Нахмурилась, я и так смущаюсь, а он своим взглядом ещё больше вгоняет меня в краску. И что спрашивается я сделала, правильно, положила ладонь на затылок вампиру и отвернула его голову в другую сторону. Он уже хотел повернуть её назад, я не позволила. Дождавшись, когда красноглазый прекратит попытки повернуться, наклонилась к уху, отодвигая морковного цвета прядь волос. — Эй, не знаю, что у тебя там случилось, если что, я выслушаю, станет легче. Не настаиваю, не заставляю, не хочешь не говори, просто подумай. Это единственное, что могу сделать для тебя. — сделав небольшую паузу, решаю свести монолог в шутку. — И между прочем я обиделась на тебя за слова про смену имени. Вот договоришься, будешь сидеть на овощах, как травоядное, а я буду есть мясо. Он хотел мне ответить, ну или вернуться к теме про его поведение, этого уже не узнать. — Спи давай, завтра редакцию новую искать. — пихнула его под рёбра и развернулась к нему спиной, но не отодвинулась. Ох чувствую проблем с ним будет. Так мы же не ищем лёгких путей! У века каждого На зверя страшного Найдётся свой Однажды волкодав.