Во имя любви

— Я правда могу ее оставить, Нами-сан? — кок не верил своему счастью. — Да, ты же давно хотел завести животное. И мы просто не можем бросить ее на этом безлюдном холодном острове, как эта бедняжка вообще протянула до нашего прибытия? — даже у Нами есть слабости, например, она не может оставить беззащитное существо в отчаянном положении.       А именно в нем и был облезлый белый котенок-подросток, найденный Санджи отчаянно мяукающим, повисшим на сухом дереве у обрыва необитаемого острова. Какие-то пираты бросили его здесь, судя по невероятно худым торчащим ребрам, котенок скоро умер бы от голода. Санджи не мог не взять его с собой. Он почувствовал страдания умирающего животного только благодаря своей воле наблюдения, добрался в три шага при помощи воздушной походки до того обрыва, аккуратно снял малявку и положил за пазуху. Он боялся, что прекрасная Нами-сан будет не рада «блохастому», как она порой называла кошек, потому все оттягивал момент представления своей находки. Пока она не замяукала у него прямо из-под пиджака. Лицо Санджи пошло красными пятнами от смущения, он был как ребенок, пытающийся пронести с улицы щенка мимо мамы в свою комнату. Зоро конечно же расхохотался над глупым коком.       Но даже Нами-сан была не против. И не просто откормить и спасти котенка, а чтобы Санджи оставил его в качестве питомца на Санни Го. Санджи был счастлив, в детстве братья жестоко измывались над всеми его животными, потому он запретил себе к кому-то привязываться, чтобы не навлекать на бедное создание кару от жестоких братцев. На «Барати» был ресторан, и Зефф не жаловал живность, которая может забраться в кастрюлю или пройтись по столу. Он разрешил ему завести птичку, если она будет жить в клетке, но очень скоро Санджи просто не мог смотреть на маленького узника, порхающего от стены клетки до стены, слишком она напоминала его самого. И мальчик с добрым сердцем распахнул клетку. Птица сделала круг над «Барати» и улетела навсегда, ему было уже тринадцать, но он рыдал как восьмилетка, потому что в тайне надеялся, что они с птицей друзья, и она решит остаться по своей воле.       Кошка была совсем другое дело. Кошкам никто не указ, они свободно гуляют, где вздумается, и легко могут сами выбрать себе место, которое называют домом. Если кошка решила остаться с тобой, то значит в ее самодовольном эгоистичном сердечке нашелся уголок для тебя.       Санджи откармливал обтянутый мехом скелетик из пипетки, аккуратно положив нового питомца на изгиб локтя. Тот поначалу даже не мурчал — сил попросту не было, но благодарно приподнимал головку и моргал больными, слезящимися глазами. Сначала только жидкая чуть подогретая пища, чтобы тратить минимум усилий на ее усвоение. Потом мытье — аккуратно, губкой, никакого купания целиком, пока не выздоровел. Санджи протер кошке мордочку обеззараживающим раствором от Чоппера, чтобы глаза больше не слипались. Потом сделал ей лежак прямо на камбузе, ведь здесь всегда тепло, Санджи постоянно тут, а если нужно, она всегда может попроситься выйти погулять. На лежак тот пустил свои старые футболки, даже не старые, Санджи никогда ничего не занашивал до дыр — безжалостно изрезал несколько модных вещей и теплый худи, чтобы у кошки было просторное гнездышко сочного голубого оттенка. Санджи ворковал с ней до позднего вечера, даже Зоро, зашедший уже после отбоя стащить бухла, наткнулся на не спящего еще кока и снисходительно крякнул.       Лежак кошки стоял на дальней кухонной тумбочке, а рядом с ней, на коленях, положив голову на руку, стоял Санджи и смотрел на посапывающую, уже отмытую кошку. Его кошку! — Бери бухло, Маримо, и проваливай, — буквально промурчал кок, не отводя влюбленного взгляда от торчащих из лежака усиков. Зоро так и поступил.       Уже на следующий день кошка так окрепла, что смогла ходить, Санджи выделил ей отдельную миску и решил приучать ее есть вместе с командой. Хотя сам себе признавался, что если та начнет просить между трапезами, он будет не в силах ей отказать. В отличие от Луффи, ему он откажет с легким сердцем. Он налил ей молока и с упоением, сидя на корточках рядом, смотрел, как жадно она лакает. Он погладил ее по голове, но кошка жадно заурчала, и Санджи убрал руку, все равно улыбаясь, как самый счастливый человек на свете.       На третий день котенок совсем оправился. Он бегал по камбузу, гоняя какую-то игрушку, что придумал для него Усопп, а Санджи лавировал по кухне, сервируя стол и ни разу не наступив на маленького игруна. Капитану кошку Санджи пока трогать запрещал — пусть подрастет и окрепнет, тогда царапнет пару раз Луффи, чтобы меру знал, и дело с концом. А Санджи будет всегда с ней аккуратен и ласков, потому с ним Леди будет играть всегда. Вот только когда команда расселась за столом по местам и принялась за ужин, кошечка ловко пробежалась под столом, потерлась о ноги Робин, получив внезапно поглаживание только что отросшей третьей рукой, и с разбегу запрыгнула на покрытые полами зеленого кимоно колени Зоро. Тот даже на секунду замер, не донеся онигири до рта. Кошечка повозилась чуть-чуть, и свернулась на коленях, только торчали ушки, чтобы можно было слышать окружающих. — Зоро, похоже, ты ей понравился! — воскликнул Чоппер, который понимал животных, но пока не очень много говорил с кошкой, она была слишком маленькая и жила долго одна, потому еще не очень хорошо говорила даже по-животному. — У, Зоро, я тебе даже завидую, — немного расстроено протянула Нами, она тоже хотела погладить котенка. — Ну-ка, не мешай людям есть! — кок подошел к Зоро и очень ласково взял в руки котенка. — Я же тебе тоже положил уже угощение! — эту фразу кок нежно промурлыкал, закапываясь носом в пушистый белый мех, команда даже смутилась слегка от такой неприкрытой нежности. Кок же, совершенно счастливый, что нашел на кого избывать все свои килотонны любви, поставил котенка перед его миской с блюдом из рыбы. Кошечка встала на ноги, огляделась, чихнула над миской и в два прыжка вернулась на колени к Зоро. — Эй, а как же правильное питание! — Оставь ее, кок, видно, кошак еще не выздоровел, я тоже больше сплю, чем ем, когда залечиваю раны, — махнул рукой Зоро и принялся есть, не сгоняя животное с коленей, оно ему не мешало.       Когда ужин закончился, Зоро не стал церемониться. Просто встал, скидывая кошку с колен, та упала на лапы, обиженно озираясь, но тут же сориентировалась и потрусила из камбуза прочь за вышедшим мечником. — Похоже, мечник-сан «отбил» у кок-сана домашнее животное, — пошутила Робин, но как в воду глядела.       Кошка проследовала за мечником до палубы, где тот благополучно завалился спать, немного погодя и она устроилась у него на груди. Кок вышел из камбуза разнести напитки дамам и задумчиво простоял несколько минут, взирая на это трогательное зрелище со странным выражением на лице. Так и повелось, все время, что Зоро находился внизу (а в Воронье гнездо котенок пока забираться не научился), кошка Санджи следовала за Зоро. Она начала заходить на камбуз только вместе с мечником ради трапезы. Более того, порой отказывалась есть из миски, голодным взглядом провожая руку мечника с онигири. Сердце Санджи скрипнуло, и он велел Маримо не жадничать, Санджи потом ему еще сделает. Мечник жадничал, но все же поделился, отломив половину онигири и положив возле своей ноги. Кошка с радостью слопала подсоленный рис с начинкой. — Котам нельзя так много соленого! — возмутился Санджи и присел на корточки около стола, его лицо сразу расплылось в счастливейшей ухмылке. — Ну-ка, Леди, иди сюда, я специально разогрел молоко и припас немного сметаны от моей доли пирога, лакомство! — Ее зовут Хантер, — сказал вдруг Зоро. — Охотник? С чего бы это, она же девочка! Это прекрасная Леди с белым мехом словно сказочные снежные склоны! — возмутился Санджи. — Нет, Хантер, — уперся Зоро. — Будет мышей ловить и крысаков, чтобы не халявила, когда подрастет. — «Крысаков», — передразнил Санджи, который сам успешно вылавливал и отпускал на свободу всех залезавших в кладовку Санни Го в больших портах грызунов. — Ей не нужно делать этого на корабле, она прекрасна и так, как истинная Леди! — Хантер! — Леди! — Чоппер! — Чего?! — сбился Зоро, уже набравший воздух в легкие. — Чоппер, ты же понимаешь животных, вот спроси, она хочет быть Леди или дурацким Хантером! — Санджи нашел способ решить спор.       Маленький олененок замялся, кошка ясно высказалась еще во время спора мечника и кока, просто те не заметили. — Ну… имя Леди, конечно, тоже очень красивое, но этот котенок жил на необитаемом острове… и… — подыскивал слова Чоппер, он почему-то понимал, что то, что сейчас хочет озвучить, не совсем хорошо. Но, хвала морям, Санджи махнул рукой и остановил его. — Спасибо, Чоппер, ты очень помог, можешь не заканчивать, — кок выпрямился и достал сигарету. — Ну что же, если пушистая мадмуазель хочет зваться Хантером, то я только и могу, что ей повиноваться.       Санджи отошел к окну камбуза, чтобы взглянуть на погоду. Притихшие почему-то накама стали потихоньку выбираться из-за стола, благодарить за еду и разбредаться по своим делам. Кок рассеяно кивал в ответ на «Спасибо». Он даже не заметил, как остался на кухне один. Ну, почти, Зоро ушел, а кошка сегодня почему-то была здесь. — Мяу! — сквозь свои мысли расслышал Санджи. — Мяу, мяу!       Он живо повернулся, радостно предвкушая, что сейчас сможет отдохнуть полчасика после ужина, поглаживая теплого котенка на коленях. Хантер стояла около двери камбуза и отчаянно просилась наружу, глупый мечник вышел и совсем забыл выпустить ее с собой! Ох, мелкая глупышка, не к тому ты привязалась, он разобьет тебе сердце, вздохнул Санджи и отворил дверь, он не мог ни к чему принуждать леди. С радостным мявком кошка вырвалась наружу и тут же унеслась, безошибочно определяя, где залег поспать после еды Зоро.       Мечник еще не успел заснуть и с неудовольствием отметил, что нарочно оставленная на камбузе кошка слишком быстро выбралась на палубу. — Пошла вон! Кыш! — Зоро решил отогнать от себя эту кошенцию. Не он ее заводил, она ему нафиг не сдалась, только шерсть одна на кимоно белая, ходит за ним, как приклеенная, а он даже не любит животных, в отличие от кока! Проклятая кошка, одни проблемы от тебя! В какой-то момент он нереально разозлился на Хантер, которая не желала уходить, а только запрыгивала назад всякий раз, как Зоро ее скидывал. Тогда он в сердцах швырнул кошку на другую сторону корабля, та заскребла когтями по доскам, чтобы не съехать через перила в море. — Ты что творишь, неандерталец! Зачем животное мучаешь! — послышался голос кока. Зоро чуть не закусил щеку: ему он меньше всего хотел попасться. Но кошка, кажется, не обиделась, она быстренько протрусила весь путь, что пролетела, обратно, и забралась к мечнику на колени, тут же сворачиваясь в клубочек. Глаза Санджи вдруг расширились — Хантер принялась мурлыкать! Она никогда не мурлыкала у него на руках, даже когда он отпаивал ее молоком или баюкал, пока та была слаба. Мечнику же она с удовольствием пела песню. — Задолбал твой кошак, бесталанный кок, сделай с ним что-нибудь! — рыкнул Зоро, включая в речь кулинарное оскорбление. Если унизить профессиональные навыки кока, тот точно ввяжется в драку! И тот уже было занес ногу для удара по сидящему Зоро, как взгляд его упал на белый комочек на коленях мечника, Санджи цыкнул, развернулся на пятках, и стремительно зашагал прочь на камбуз. Зоро почувствовал себя брошенным.       Прекрасные леди требуют внимания, хотят, чтобы их завоевали — это Санджи знал всегда, потому решил, что кошка просто играет с ним, хочет, чтобы Санджи за ней побегал. Такое приписывание животному сложной человеческой психики было уж совсем дикостью, но никто с Санджи не поговорил и не развенчал его иллюзий. В следующем же порту он купил мешочек с кошачьей мятой. Ему даже пришлось бежать пол пути до корабля назад, воспользовавшись воздушной походкой, чтобы за ним не увязались чужие домашние коты. Когда он опустился на палубу, оставшийся на дежурстве мечник тут был, а вот котенка нигде не было. — Эй, Маримо, где Хантер? — угрожающе спросил Санджи. — Почем мне знать, где твоя кошка, она не моя! — продолжал упорствовать Зоро, и тут Хантер появилась: она гордо поднималась по трапу, а в зубах у нее была большая, пойманная в портовых складах крыса. Прошествовав через весь корабль, она с явной гордостью положила крысу перед Зоро — подарок. — Хантер, ты, безусловно, боец, но зачем тебе убивать мышей, если у нас достаточно еды на всех! — воскликнул Санджи. — Тц! Кок, много ты понимаешь. Хантер — охотник, охотник на крыс, как я был охотником на пиратов, смекаешь? Такая уж у нас природа, тупой кок! — снова подкалывал его Зоро, но Санджи отреагировал не так, как желало сердце мечника. Он почему-то потупил взгляд, кивнул: «Да, ты прав», и снова направился на камбуз. Зоро, задумавшись в который раз за последние дни, искусал изнутри свою многострадальную щеку.       Хантер же, гордо показывавшая мордочкой Зоро на крысу перед ним, наконец почуяла что-то в воздухе, встала по ветру и побежала вслед за коком. Зоро почему-то ощутил облегчение — наконец тупая кошатина поняла, кто в ней больше всех души не чает и будет воздавать за это должным объемом любви, и дебильный кок будет счастлив, будто стал королем мира.       Хантер проскочила на кухню в последний момент, когда не заметивший ее Санджи уже захлопывал дверь, чуть не прищемив ей хвост. — Ой, ты спешила за мной? Прости, малышка, я буду внимательнее в следующий раз, я не думал, что ты захочешь пойти со мной, — последние слова Санджи едва мог договорить, потому что его лицо расплылось в такой улыбке, что уголки губ залазили на уши: Хантер стала очень активно тереться о его ноги и обвивать их своим белым хвостиком. — Ты пришла провести время со мной? Я тоже рад, что мы с тобой подружимся, Хантер.       Санджи присел на корточки, чтобы погладить кошку, и та тут же ткнулась носом в карман его пиджака, Санджи коснулся его пальцами. Ах да, мешочек с кошачьей мятой, чтобы приручить Хантер спать в гнезде, сделанном из самой мягкой толстовки, что была в его в гардеробе. Он очень любил эту толстовку, но Хантер ему нравилась больше, потому он разрезал ее без толики сожаления. Кошка спала в своем домике всего один раз, пока болела. Лицо Санджи мигом погрустнело, когда он достал мешочек, и кошка потянулась к нему когтистой лапкой. — Ах, вот оно что, милая, этот запах опьяняет тебя, правда? Хех, хорошо, что мы тут только вдвоем с тобой, и никто больше не узнает, как Черная нога Санджи признает свой полный проигрыш перед дурацким Маримо, — Санджи подставил руку, и кошка начала усиленно тереться о нее мордочкой, выпрашивая мяту. — Такое ощущение, что я пытаюсь отбить у Зоро подружку, которая от него без ума, просто споив ее на вечеринке. Как низко, совсем не по-джентельменски, — Санджи в последний раз погладил кошку и решительно встал. — Я положу потом эту мяту в ту плюшевую мышку, что сделал Усопп, ведь это твоя любимая игрушка. А пока беги, поспи на солнышке с Маримо, а то он уйдет в город, когда кончится его смена.       С этими словами Санджи положил мешочек мяты в самую глубь холодильника, зажег себе сигарету и открыл дверь, чтобы выпустить на волю разочарованную кошку.       Хантер в припрыжку вернулась к Зоро, тот уже скинул втихаря дохлую крысу за борт. Не то чтобы он не ценил ее талантов, просто медитировать рядом с тушкой крысы ему не импонировало. Впрочем, Хантер и думать про свой трофей забыла, а забралась на колени сосредоточенного Зоро и свернулась клубочком. Брови мечника сурово сошлись к переносице, помедитировать нормально сегодня так и не удалось.       Чоппер вернулся вместе с Робин из книжного магазина вечером, он сказал, что разберет покупки в лазарете и потом будет к ужину. Дождавшись, пока все разбредутся, Зоро тайком двинулся к доктору, а за ним и Хантер. — Чоппер, можно тебя на пару вопросов? — мечник говорил как-то неуверенно, потому олененок тут же его впустил, ни дать ни взять заболел, раз такой робкий и лицо вон красным горит. — Что такое Зоро? Тебя что-то беспокоит? — Да… то есть нет! То есть да! Арррр, короче, Чоппер, ты же вроде как понимаешь животных. Скажи, почему Хантер не любит проводить время с коком и постоянно липнет ко мне?       Чоппер молча смотрел на Зоро, изучая мечника, тот даже начал нервничать, и Хантер потерлась о его ногу: «Все нормально». Не улыбнувшись, Чоппер серьезно начал: — Потому что кошки легко читают любые эмоции человека. Ты постоянно спокоен, от тебя исходит одна мощная волна уверенности и решимости, в ней кошки просто купаются — с ней сладко спится, в ней чувствуешь себя защищенным. А Санджи… он более эмоциональный, подвижный. Он отвечает эмоциями на все, что происходит вокруг: удался красивый пирог, он рассмеялся, ляпнул ты что-то, он разозлился. Хантер в постоянной смене волн просто захлебывается, она не может спать в таком бесконечном эмоциональном землетрясении на кухне. Для нее Санджи — эмоциональное цунами. — Вот оно как… то есть ты тоже не можешь долго быть с коком, ты же олень? — Зоро вдруг стало больно за поварешку. — Хммм, ну я и человек теперь тоже, — Чоппер все еще был предельно серьезен. — Как животное, я чувствую все те эмоциональные встряски, что производит Санджи сам по себе. Но как человеку, мне очень приятно, что Санджи живо и от всей души реагирует на меня и все вокруг происходящее. Он всегда очень участлив, если у меня плохое настроение, он всегда искренне смеется вместе со мной, если я смеюсь, и ему правда интересно, я чувствую это как животное, когда я что-то рассказываю. Так что как животное, да, я чувствую постоянные резкие эмоции рядом с Санджи, но как для человека… для меня Санджи самый любимый накама. — То есть, будь Хантер тоже отчасти человеком, она бы любила кока? — уточнил Зоро, слова Чоппера почему-то согрели его душу. — Конечно! Разве можно не любить Санджи! — воскликнул олененок. — Хе, а ведь его меллорин его не любят, — ответил Зоро на коварный вопрос, совсем забыв вставить, что он тоже такую-сякую поварешку терпеть не может. — Ты зря так говоришь. Они просто не любят Санджи в романтическом смысле. Но они любят проводить с ним время, ты ведь знаешь, что уже несколько лет подряд Робин встает пораньше и пьет с Санджи кофе вдвоем по утрам? Она говорит, что утренние посиделки с ним заряжают ее силами и хорошим настроением на весь день.       Зоро был немного поражен этим открытием. Так девушки все же ценят кока? Он-то думал, что тот лепит из себя их раба, а им хоть бы хны. — А если кок станет спокойнее, ну или во сне? Может Хантер приходить к нему поспать? — предположил Зоро. — Не все так просто, Зоро. Кроме эмоций, есть еще много чего. Например, Санджи курит, Хантер чувствует, что табаком пропахла вся его одежда, волосы, кожа, — тут Зоро почему-то сглотнул при перечислении. — Для кошек этот запах очень щекочет нос и раздражает слизистую. А у тебя теплое шерстяное кимоно, оно очень уютное. Это я тебе как животное говорю. Да и ты очень теплый, кошки любят тепло, а ты как печка. А у Санджи не так много раскачанных мускул и длинные ноги и руки, его тело не источает такого же жара само по себе, только если он будет применять эти свои раскаляющие техники. В общем, Хантер благодарна Санджи за спасение, но ей в сто раз больше нравишься ты, просто потому что это ты, — заключил Чоппер.       Воцарилось молчание, только Хантер сидела у ног мечника и умывалась лапкой с независимым видом. И мечник наконец выдавил. — Чоппер, но что же мне делать?       Чоппер покачал головой в голубой шляпе, он понимал больше, чем Зоро хотел сказать: — Любовь такая штука… ее не выбирают.       На ужин Зоро не пошел, не хотел дефилировать по камбузу с бегущей у его ноги Хантер, словно она служебная собака. Вместо этого он полез в Воронье гнездо, куда кошке ходу не было, и принялся усиленно тренироваться, поставив себе целью пять тысяч жимов. В себя его привело ласковое приветствие кока ботинком между лопаток где-то на три тысячи пятидесятом жиме. — Совсем сдурел, голова-трава?! Мало того, что убиваешь тут себя и на ужин не приходишь, так чуть Хантер не угробил! Бросил ее внизу, а она за тобой полезла и застряла там на половине пути, тут же высота бешеная! А если бы она сорвалась, она же еще котенок! Бери ее с собой, если идешь так надолго! — кок зло отчитывал Зоро, держа в руках большую тарелку — ужин мечника. — Вот, я ее долю тоже сюда положил, вы же всегда делитесь, — Санджи сунул Зоро тарелку и кувшин с питьем. Зоро осмотрелся, заметив Хантер сидящей на матах в дальнем от кока углу. Цунами, значит… — Мнэ… — протянул он лениво. — Возьми ее с собой, я никогда не хотел домашнее животное, она мне только мешает. — Не выйдет, Маримо, она будет мяукать и пытаться залезть к тебе снова, — Санджи достал сигарету и разжег ее только с третьего раза. Зоро хотелось схватить его за запястье и проорать: это всего лишь дурацкая кошка, тупой кок! Но он не сделал этого и разозлился: — Ну конечно, завел ты, а расхлебывай я. Да нафига тебе этот кошак?! — Чтобы любить! Чтобы я любил его, а он любил меня! Тупое ты Маримо, понимаешь?! — распалился Санджи. — Не понимаю, — честно отвечает Зоро, ему не нужно, чтобы его любили в ответ, он умеет и без этого. — А мне это нужно! Думаешь, я не понимаю, что Нами и Робин никогда не посмотрят на меня теми же глазами, что я смотрю на них? Что ни в одной из них не поселится и толики восхищения, что я испытываю к ним. А животные… все говорили, что они любят того, кто любит их, кормит и заботится, что достаточно быть добрым, чтобы получить их любовь. Ты понимаешь, Маримо, просто добрым! — Санджи громко шепчет, но Зоро кажется, что он кричит. — Меня за то, что я был просто добрым, чуть родной отец со свету не сжил, мне не было места в семье просто за это. Наконец я подумал, что нашел, как применить эту чертову свою доброту не себе во вред, а чтобы стать хоть чуточку счастливее. А оно не сработало! На всех срабатывает, тысячи людей счастливые владельцы кошек, а на мне — нет!       Санджи кажется достигает какого-то предела и стремительно скрывается в люке Вороньего гнезда, вжав голову в плечи, чтобы спрятать красные от стыда уши. Зоро остается потрясенный. Кошка нужна коку, чтобы любить, а Зоро забрал ее, хотя она ему совсем не нужна. Тупая кошка, тупой поварешка!       Когда с ужином было покончено, он не усидел, как магнитом Зоро потащило на кухню, хотя поварешка не рад ему там по вечерам, думает, что Зоро пытается стянуть выпивку. Мечник положил начавшую мяукать при попытке сбежать кошку в кимоно, усмехнувшись: «Все мы трое гоняемся по кругу за теми, кому нет до нас дела». Но Зоро хочет взять все в свои руки, он не будет страдать, если его чувства останутся безответными, но он будет страдать, если Завитушка будет несчастен. — Прикорми ты уже этого чертова кота, кок! Я и без него прекрасно жил! — Зоро врывается на кухню, достает кошку из-за пазухи и сует в руки удивленному Санджи. — Я кормлю Хантер даже вкуснее, чем тебя, чтобы ты знал! — парирует кок. — Просто ты ей больше нравишься, животные любят простые вещи, так сказать. — Но я не хочу ей нравиться. Почему бы ей не прилепиться к тому, кому это по душе! — злится Зоро на тут же спрыгнувшую с рук кока кошку. Он знает, что такая глупость разбивает сейчас Санджи сердце, а это, в свою очередь, разбивает сердце Зоро. — Пффф, Зоро, ты такой мальчишка, — хмыкает Санджи в сигарету. — Борец за справедливость с детскими идеалами. Мир никогда не возвращает тебе отданное тепло тем же путем и в том же объеме. Те, кого любим мы, никогда не будут любить нас так же сильно, но зато других мы будем вдохновлять. Знаешь шутку про то, что мужчины любят женщин, женщины детей, дети хомяков…? Хотя, откуда тебе. Я совсем не против, что и я тоже часть этой цепочки, наверняка найдутся не только те, кому я не по душе, но и те, кому я в свою очередь разбил сердце, скажем, разочаровав в себе. Взять только эту чертову семейку… А ты все еще живешь мечтами, что те, кого любишь ты, будут любить тебя точно так же?       Зоро покачал головой. Тот, кого любит он, никогда не будет любить его точно так же, он знал этого с самого начала. Потому что Зоро любил спокойно, как давно наполненный сосуд, а Санджи, если любил, то любил ярко и неистово, как брызгающая лейка, создающая на солнце радугу. Зоро любил на это смотреть, ему хотелось, чтобы из этой лейки хотя бы раз пролилось и на него, но если не судьба, то ничего — Зоро любит Санджи спокойно, как наполненный прозрачной водой кувшин, по его глади пробегает рябь только тогда, когда Санджи несчастен. А теперь он настолько же откровенно несчастен, насколько пытается это от всех скрыть. Из-за какой-то тупой кошки. — Кошак мешает мне тренироваться! — рявкнул он и хлопнул дверью, не давая Хантер выскочить на палубу. Завтра он попросит Усоппа поставить заглушку на мачту, чтобы кошка не могла по ней карабкаться в Воронье гнездо. Он сам выбирает, кого ранить, а кого беречь, он же не кок, быть добреньким для всех — не его цель. И он всегда будет выбирать кока, а не дебильного кота. Кока, а не любого другого.       Утром Санджи обнаружил, что его сигареты пропали. Все, и из заначек, и из карманов. Преступника вычислить было не трудно, кому еще в голову взбредет такой глупостью заниматься, кроме как Зоро. Но тот стоически переносил допросы, увещевания и попытки избить до потери сознания, лишь блокируя удары, отвечая на всю эскападу Санджи лишь молчанием.       Так Санджи пришлось вынужденно бросить курить. Он заменял сигарету во рту сосательными конфетами, а никотиновую ломку пытался преодолеть драками с Зоро. Зоро стал счастливее, да и Хантер уже не так часто дрыхла прямо на нем, чем не мешала ему вступить в схватку. Правда на третий день обострившийся при отказе от сигарет нюх Санджи кое-что ему подсказал — от Зоро исходил новый терпкий аромат. Он сузил глаза, испытующе разглядывая мечника, но ничего не сказал, предположение было слишком невероятным. — Робин-чан, эта странная штука с моими сигаретами, Зоро точно там замешан… — начал он следующим же утром беседу с Робин, но та, поглаживая спящую сегодня у нее на коленях Хантер, хитро улыбнулась и сказала: — Тссс… кок-сан, сейчас то самое время. Если вы на цыпочках проберетесь на заднюю палубу, то сами все увидите.       Санджи непонимающе кивнул, но совету последовал, без скрипа прикрыв дверь камбуза. — Кехе-кхе, КХЕЕЕЕ! — послышался надрывистый кашель еще до того, как Санджи увидел.        В легком утреннем тумане, прямо у самых перил, стоял Зоро и неумело, как прячущийся за гаражами школьник, курил чертовы санджины сигареты! Кок курил с десяти лет, а вот мечник от силы три дня — он давился, задыхался, кашлял, у него краснели глаза. Но он прокуривал свои легкие, чтобы его одежду, кожу, волосы пропитал раздражающий аромат сигарет, покинувший недавно Санджи. И тогда чертов кошак к нему и на милю не подойдет, и не будет разбивать сердце кока.       А чего бы вы не сделали во имя любви.