Меня ведь не обманешь...

      Странный букет из смешанных чувств смущения и удивления объял разум Мицуоды. Он с нескрываемым ужасом смотрел на своего друга. Кицу вдруг посерел — он понял, что наговорил лишнего и сильно обидел Лито. Но то, что творилось в их мыслях никак не имело между собою ничего общего.       — Ты… носишь ребёнка?! — он не мог поверить в то, что видел слегка округлившийся живот Кицу, обтянутый одеждой. — Господи, как это произошло…       — Я не все тебе рассказал. — Кицу поднял с пола плед и сжал в кулаках. — Если у тебя есть время…       — Конечно есть!       Мицуода грустно подумал, что у него действительно много времени… Ведь Асуи в больнице, а он так давно не видел Кицу…       — Помнишь я рассказывал тебе про Хироми? — Кицу нервно поглядывал на охранника, про которого Мицуода и вовсе успел забыть. — Я рассказал тебе лишь часть от того, что было на самом деле. Мое настоящее имя Кицу Леория, и когда-то давно Хироми Леория был моим мужем. И в первую же брачную ночь это чудовище изнасиловало меня вместе о своими дружками. Лито, он оказался не приличным парнем из хорошей семьи, а самым настоящим подонком. Он заставлял меня делать ужасные вещи, и в итоге я его убил. Знаешь, как доходят до такого? От любви. Я был слишком ослеплен любовью, чтобы заметить его садистские наклонности. Он бил, приговаривая, что из меня получится хорошая послушная подстилка. Вот только он не учел, что если слишком долго издеваться над тем, кто тебя любит — рано или поздно он вонзит тебе в кишки твое же оружие. Но я допустил ошибку. Оставил его в живых. И сейчас расплачиваюсь за это. Самое ужасное было то, что он отдавал меня своим друзьям, как вещь, за которую стоило отдать много денег. Все это обыгрывалось как похищение или как взлом с проникновением, но я ведь не дурак. Но он говорил, что это вовсе не из-за этого, что он любит меня, и я ему верил. Но всех тех, кто посмел прикоснуться ко мне, он убивал. Это мне рассказывали те, кто провели ночь со мной. Я боялся пожаловаться родителям, опасаясь, что он может убить мою семью. От него я слышал только то, что он так сильно меня любит, что от ревности не может себя сдержать. Но однажды мне это надоело. Он в очередной раз пробовал на мне новую плетку, совмещая эти истязания со своими любимыми острыми клинками. И я сам не помню, как у меня в руках оказалась катана. Он тогда усмехнулся и не поверил, что я и правда могу проткнуть его насквозь. А я не сомневался. И когда он подыхал, харкая кровью, я с удовольствием сказал ему, что избавился от его ублюдка. Я хотел стереть наглую ухмылку с его лица, и у меня это получилось. Он взбесился даже со смертельной раной, и напоследок оставил вот этот шрам.       Кицу поднял край майки и провел рукой по уродливому шраму на левом боку.       — Он метил мне в сердце, но явно промахнулся. — Кицу поправил одежду и засмеялся. — Но знаешь, Лито? Он никогда не промахивался. Ведь глава преступного клана никогда не должен промахиваться. И я знаю, что он не хотел меня убивать. Видимо, даже такая мразь может к кому-то привязаться… было трудно признаться самому себе, что я все это время знал, что он жив. Ведь я не могу так просто взять и забыть, что я тоже был когда-то привязан.       — Неужели тот человек, который так с тобой поступил, может оставаться для тебя хоть кем-то?       — Да… это сложно. История вновь повторяется. Он снова издевается надо мной, а я снова ношу его ребенка. И у меня нет ни малейшей возможности нанести себе вред. И вот я здесь. Мне можно все, кроме самоубийства и побега отсюда. Кстати, я несколько раз пытался с тобой связаться, но ты был недоступен. Что вообще случилось? Ты поменял номер?       — Нет…       — Тогда почему ты отсутствовал все это время? Тебя что, похитили?       — Нет конечно. — улыбнулся Мицуода. — Отчасти это так, но…       Лито закрыл лицо руками. Щемящая боль в груди не давала собраться с мыслями и рассказать своему лучшему другу, что та клятва, которая их познакомила — была всего лишь ширмой, за которой они вдвоем прятались от реалий мира. Он не находил сил признаться, что теперь принадлежит тому, от кого так яростно защищался. Кицу вовсе не знает про аварию. Может, пока ничего не стоит говорить? Тем более что в таком состоянии Кицу совсем слетит с катушек. Если он не привирает, что покушался на собственную жизнь, то вполне в его духе поколотить за то, что Мицуода не сдержал своего слова держаться от альф подальше. Беременные омеги — затишье перед грозой. Плюс ко всему, через неделю он снова запрется в доме, переживая самую ужасную и противоречивую в его жизни течку. Он не мог точно сказать, изменится ли теперь его отношение к Асуи. Он будет хотеть его, но к такому еще не готов. К тому же, Асуи в коме, и что будет с ним, как его тело отреагирует на выброс гормонов… скорее всего, будет немного легче…       В любом случае, мысли об этом лезли в голову, но Мицуода отгонял их как мог. Сейчас важнее Кицу. Ведь он попал в беду куда более страшную.       — Кицу, а он… — Лито замер, не договорив. Друг неотрывно смотрел в одну точку на его теле. Метка! Вот черт! Он снова думал об Асуи. — Это… случайно… только ничего не говори.       Ему вдруг стало так стыдно, что у него загорелись уши. Он сидел у кровати Асуи, как приклеенный, даже не подумав о том, что Кицу может в нем нуждаться. Ведь они же друзья! То, что Кицу не все ему рассказал про свое прошлое, не делало из него преступника. Что пережил его друг — не расскажешь и самому близкому человеку. Родители Кицу до сих пор думают, что у него счастливая семейная жизнь, и он наверняка уже растит пару маленьких хулиганов.       — Ты что, решил изменить узор? — Кицу затряс друга так сильно, что у того клацнул зубы. — Я же говорил тебе, что метка никогда не изменяется, или ну в очень редких случаях может стать больше! Ты что наделал, тупица?! Мы же пришли к выводу, что небольшая метка будет самым оптимальным вариантом против него?! Она не будет сильно бросаться в глаза, но будет достаточно заметна, а то, что она не исчезает, ты будешь объяснять тем, что просто решил всегда носить её на виду! Та метка не стягивала кожу, смотрелась натурально и была превосходна по всем параметрам! Зачем ты сменил, дурачина, красоты захотелось?..       — Кицу! — прервал поток брани и тряски Мицуода, заставив друга замолчать. — Это не муляж, который ты помогал мне достать. Это реальная метка…       — Что? — не мог поверить Кицу. — То есть, это не силиконовая наклейка?!       — Нет.       — Тебя что, изнасиловали?..       Мицуода немного опешил. Но друг был прав — другого объяснения и не найти.       — Нет Кицу… — не зная, как начать, протянул он.       — И кто её хозяин? — как можно строже спросил Кицу. — Неужели ты просто так позволил себя пометить?       — Это… — замялся Лито, и Кицу дал ему подзатыльник. Он терпеть не мог эту черту лучшего друга — мямлить.       — Кто изнасиловал тебя?       — Да никто! Кицу…       — Но добровольно ты никогда бы не сделал подобную глупость. Значит, он сделал это без твоего разрешения?       — Д…да. — Лито опустил голову, виновато ожидая кару небесную. Обычно покладистый и уравновешенный Кицу, сейчас мог запросто дать ему по башке за опрометчивость. — Можно сказать, что меня и правда изнасиловали.       Несколько минут Кицу сидел молча. Видимо, рассердиться на нерадивого омегу мешал токсикоз. К слову, Кицу еле сдерживался, чтобы не вывернуться наизнанку — ведь тогда начнутся мучительные обследования, угрозы и пытки, чтобы выбить у него причину, по которой ему стало плохо. Возможно, его побьют за то, что он предпринял попытку отравиться, не взирая на тот факт, что это обычное дело при беременности. Хироми ни за что не поверит ему, принимая во внимание лишь тот факт, что Кицу способен убить себя и прикончить его ребенка.       — Ну и как тебе первый сексуальный опыт? — насмешливо протянул он после долгой паузы. — Он такой же мерзавец, как и все остальные? Он взял тебя силой и наслаждался этим, верно?       — Ну, вообще-то…       — Теперь ты, наконец, понимаешь меня Лито?       — Кицу! Ты какой-то странный! — как можно мягче прикрикнул на него Мицуода. Беременность так сильно повлияла на него? — Говоришь, не дослушав, перебиваешь и морозишь чепуху! Он не спал со мной, только пометил. И вообще-то, я хотел сказать, что попал в аварию, а ты слова не даешь вставить!       — Как это попал в аварию? — Кицу побледнел. Как же он переживал за своего друга. Лито еще очень многого не знает. И по подсчетам, очень скоро ему придется испытать большое эмоциональное потрясение. Он должен ему все объяснить, раз уж такое случилось, но… ах, столько вообще всего случилось!       — Это произошло по дороге из Токио, кстати, я и получил свою метку именно там. Но авария была уже здесь, в Киото, разве ты не читал интернет и газеты? Водителя спортивной машины, которая в нас врезалась, нехило так размазало по дороге. У меня было сотрясение мозга, но я в порядке, не считая небольших шрамов на лице и теле. — Мицуода поднял свитер. — Это я в витрину влетел. Были сломаны рука, нога, немного ухудшилось зрение. Но за три месяца я полностью восстановился, хотя операции больно ударили по карману. Мне поставили много железок, подправили лицо. И все благодаря нашему директору.       — Лито, ты как всегда оброс приключениями, — вдруг улыбнулся Кицу, потрепав друга по волосам. — Я рад, что ты бегаешь, как ни в чем не бывало. Кстати, как там мой прошлый отдел? Уроками Кацуки все так же продолжает набиваться в друзья? А этот, Широтани Като? Вот вредный гад, сначала ко мне лез, а как появился ты — перевел меня в другой отдел! А он? Как поживает сейчас Итароки Асуи?       Лито прерывисто вздохнул при упоминании имени директора. Он знал, что у того с Кицу были весьма напряженные отношения. За что эти двое ненавидели друг друга оставалось только гадать — они так сталкивались взглядами при каждой встрече, словно хотели просверлить дырки.       — Кицу. — внезапно даже для себя начал Лито. Он хотел избавиться от этого тяжелого груза. — Итароки Асуи уже четыре месяца не выходит из комы. Он попал в аварию, когда возвращался из Токио вместе со мной...       Тамошиго замер, складывая в мозгу кусочки пазла. Картина была предельно ясна, сколько бы умный Лито не старался отводить глаза. Значит все усилия, потраченные на его защиту, были напрасны... До чего глупый омега! Неужели он настолько глупый, что не учится на ошибках других?! Ведь все повторяется заново, только уже с другими действующими лицами! Абсолютно все то же самое!       — Значит…       — Да. Итароки Асуи теперь мой альфа. — устало произнес Лито. Признание далось ему тяжело. — Прости, Кицу. До встречи с тобой я жил в страхе, а ты помог мне, за что я тебе безмерно благодарен, но... я не смог бы скрываться вечно…       — И ты подумал, что лучшего выбора нет, и решил переспать с этим уродом…       — Я с ним не спал. — Спокойно возразил Мицуода. — И не думал, что это лучший выход. Так получилось. Я долго врал, и меня раскрыли.       — И как же? — Кицу неотрывно смотрел на него, приложив руку к подбородку. — Он просто взял, и впился тебе в шею, а тут как в кино — сразу все стало ясно?       — Нет. — Тут же покраснел Мицуода, косясь в пол. — Он подкрался, пока я спал. Наклейку пора было менять, а я не взял с собой принадлежностей. Он слишком внезапно вырвал меня с работы, я даже не успел домой заехать.       — То есть, вы остановились в отеле, а он приперся к тебе в номер?       — Нам пришлось ночевать в одном…       Омега прыснул. Его тело содрогнулось в конвульсии, словно раненая птица. Его друг точно болван. Хотя когда-нибудь было иначе? Нет, мозгами Лито вышел на ура, а вот соображалкой...       — И что? Этот нахал приставал к тебе, а ты конечно спишь у нас, как богатырь. — Захихикал Кицу. — И он тебе во сне — опля, какая восхитительная возможность — и меточку поставил. Небось еще и на двуспальной кровати почивали.       — Не ожидал, что ты станешь надо мной издеваться. — Грустно заметил Мицуода, отчего у того пропала улыбка. — Я спал на матрасе отдельно. И когда проснулся — Асуи уже все узнал. Я залил ему из баллончика глаза и попытался сбежать, но он догнал меня и соблазнил…       — Соблазнил?.. — снова не сдержался Кицу, прыснув так, что пришлось прикрыть рот ладонью. — Ты вот так рассмешить меня пытаешься?       — Нет. Рассказать правду. — Мицуода вдруг разозлился. — Но если ты не хочешь выслушать, я пойду.       — Стой, Лито! — удержав друга за рукав, Кицу усадил его обратно на табурет перед собой. От резкого движения тошнота подкатила к самому горлу, но он сдержал порывы. — Пожалуйста, прости. Не уходи!       — Кицу. То, что ты мне внушал все это время, оказалось не так далеко от правды. — Лито взглянул в глаза друга. — Но не все поголовно альфы такие, как ты описываешь.       — Ты еще так неопытен. — Кицу взял руку друга и собрал его пальцы в кулак. — Когда ты держишь себя в руках, то они изобретают хитрые способы, чтобы заставить тебя притупить бдительность.       — Но я же не…       — Когда ты свернут в клубок, как еж, они начинают ходить вокруг, как лисицы, и катать тебя, не обращая внимания на то, что ты причиняешь им боль своими иголками. — Затем тот стал медленно отгибать пальцы один за другим. — И ты привыкаешь к этому чувству безопасности. И со временем начинаешь медленно проявлять интерес. И как только ты ляжешь вот так, — Кицу легко провел пальцами по раскрытой ладони друга, а затем впился в неё кончиками пальцев. — Они сожрут тебя вместе с твоими иголками. Лито, это пройденный материал, и хорошо усвоенный. Не повторяй моих ошибок. Если Итароки соблазнил тебя, это не значит, что он не зайдет дальше. Ты будешь лежать вот так, как этот еж, и он будет потрошить твои внутренности, как этот лис.       — Асуи не такой! — возразил Лито, отгоняя неуверенность и сомнения, которые навеяли слова друга. Ведь не было в его глазах... не было в том осунувшемся человеке на белых простынях этого...       — Почему ты мне не веришь? — Не сдавался Кицу. — Ведь то же самое было и со мной! Хироми соблазнял меня, дарил подарки и сладкие поцелуи и забивал уши сахарными речами. И что со мной стало? Я сижу в психушке для самоубийц, вяжу носки и вынашиваю его омерзительного отпрыска!       — Почему бы тебе просто не принять его, как и своего ребенка тоже?! — повысил голос Лито. Ему не нравилось, что Кицу так отзывается о том, кого носит под сердцем. — Ведь этот малыш совсем не виноват, что его родители такие. Ты должен принять его таким, какой он есть. Как ты думаешь, каково было Крису? Он пережил то же самое. Но Сайто не виноват в том, что родился от безвольного ублюдка. И, в отличие от тебя, Крис это понял. Он дал мальчику самое лучшее, и принял его таким, какой он есть. Сайто омега, но это не значит, что если бы он родился альфой, Крис бы отказался от него! Подумай над своими словами, Кицу. Ты заставляешь меня разочаровываться в тебе!       — Значит уходи, Лито! — вдруг воскликнул Кицу. — Когда Итароки сделает из тебя игрушку — можешь приползти ко мне, поплакать в жилетку и пожаловаться на жизнь! Я никогда не смогу принять того факта, что Хироми Леория может быть нормальным! И я очень сожалею, что он — мой истинный альфа! Когда родится ребенок — он просто выбросит меня на помойку или скормит своим головорезам. И я уж лучше сдохну, чем позволю кому-нибудь еще издеваться надо мной! Проваливай, Мицуода! Иди и жди, когда ненаглядный Итароки проснется и как следует трахнет тебя! И молись, чтобы он проснулся до того, как ты будешь выть от безысходности, потому что эта течка обещает быть очень веселой! Так херово тебе никогда не было, поверь! И твои замки не помогут, советую запереться так, чтобы даже ты не смог открыть двери. А сейчас убирайся, видеть тебя больше не могу! Безмозглый болван, которому все равно, что говорит тот, который пережил такое, что тебе и не снилось! Хочешь на своей шкуре почувствовать все прелести, которыми владеют альфы — на здоровье! Только потом не обвиняй меня в том, что я прогнал тебя!       Мицуода резко встал, и Кицу умолк, тяжело дыша. Лито смотрел на животик омеги и думал над его словами. Да, было очень обидно слышать от друга подобное, но он понимал его. Тамошиго Кицу за все свои двадцать четыре года еще ни разу не был счастлив… он боролся за свою независимость, боролся за право спокойно существовать… боролся с несправедливостью мира. Боролся за возможность быть свободным…       — За что боролся, на то и напоролся. — Грустно подытожил Лито, разворачиваясь и уходя из больницы, ни разу не оглянувшись. Боль в сердце отдавалась в поврежденные конечности и голову, заставляя их разделить себя поровну. Как больно слышать от единственного друга такие жестокие слова…       Мицуода Лито сел за руль машины и горько заплакал. Слова Кицу пронзили его сердце, и теперь оно кровоточило. Он любил его. Любил этого странного парня, который не посмотрев на окружающих, остался с ним в трудную минуту. Но сейчас трудная минута была у него, и он, Лито бросил его одного… сжав в руках рубашку, омега не стыдился слез, что градом катились по щекам. Два рыдающих сердца, которые стали против всего мира вместе, сейчас причинили друг другу боль. Казалось, даже природа не выдержала этого хаоса, и заплакала ледяной крошкой. Скоро первый снег покроет все изъяны дорог, улиц и домов, оставив чистый холст, по которому нанесут первые штрихи колесные шины, затем сапоги спешащих на работу людей, а затем вся эта осторожная картина превратится в грязное месиво с кучей спутанных чувств, желаний и жизней. Кажется, природа подготавливается к своему осквернению тщательно и с особой грустью.       Всю мрачную картину в серых тонах нарушил яркий телефонный звонок.       — Мицуода. — Даже не взглянув на экран, Лито нажал кнопку ответа.       На секунду в трубке повисло молчание. Слышалось лишь мерное дыхание. Потом хриплый голос, словно издалека, произнес всего одно слово.       — Лито…       И в этот миг вселенная рухнула, придавливая его своим громадным весом, словно хотела раздавить. Лито испуганно сжался в клубок. Всего одно слово заставило его задрожать. Казалось, еще чуть-чуть, и нежное сердце разорвется от боли. Сразу за этим повисли гудки, и Мицуода поднял глаза на экран. Звонок уже сбросили, и теперь там высвечивалось только несколько пропущенных звонков и одно голосовое.       «Привет, Лито! Это Сайто. Мы не можем тебе дозвониться. С тобой все в порядке? Куда ты уехал?! Дом пуст, в больнице тебя тоже нет, но мы решили подождать здесь. Так что возвращайся. Папа сказал, что тот мужчина пришел в себя…»