Игра."Горячо-Холодно".

Осенняя пора — время депрессии. А так же одиночества, холода, глубоких самокопаний и неожиданно возникших из ниоткуда проблем, с которыми не можешь справиться, да и не хочешь. Тебе плохо, грустно и в общем невыносимо. Ты или тихо сопишь в подушку, или ходишь с каменным лицом, словно в воду опущенный, думаешь о том, как когда-то было хорошо и почему же сейчас все иначе. Кто бы что ни говорил, осень не красива. Напротив — уродлива до безобразия. Ледяной ветер, серо-коричневая грязь, противные, несговорчивые люди вокруг. Не для всех это время года прекрасно. Тэхену так казалось, пока три года назад он не встретил близкого по духу и подозрительно быстро втершегося в доверие, вошедшего в его личное пространство человека. ЧонГук сам не помнит, как они встретились. Говорить «ты мне нужен» и «конечно, пойдем погуляем» во время жуткого ливня за окном научил именно он. Тот ввел в привычку собирать желто-золотые и ярко-пурпурные листья с мокрой, холодной травы. С давних пор Тэ целовал его в щеку, сжимая окоченевшую ладонь, не думая о завтрашнем сложном дне и итоговой сессии, что грядет уж слишком скоро. В полумраке вечера они пили остывший кофе, смотрели друг другу потерянным взглядом в грудь, видя насквозь и оглаживая контуры еле бьющихся сердец. От холода их спасала тёплая одежда, а от серого, под стать окружающей атмосфере, настроения - наличие их друг у друга. — Тронь мое плечо и перестань дрожать. После веремени, проведенного за кухонным столом, они мыли посуду по очереди и оттирали со дна чашек вязкую кофейную гущу. Осень волшебна. Теперь Ким Тэхен точно знает, что весна намного отстойнее. Весной теплеет воздух и остывает интерес к взаимопониманию. Что-то пошло совсем не так. Раньше Ким любил дни, предшествующие лету. Теперь ему холоднее, чем студеной сибирской зимой. Они все еще пьют кофе, но Чон не видит ничего кроме серо-зеленой футболки на хене. Сердце скрыто, его будто нет. Зачем Тэ прячет его, почему теперь не позволяет касаться? Почему отталкивает, от чего замкнулся? Гук никогда не придет к выводу, что вина лежит на нем и поменялся только он сам. — Кофе остывает… Гук торопится выпить до дна, пока не остыл. И больше не вспомнит, что когда-то они пили и не чувствовали температур, было тепло друг от друга. Никто больше не моет посуду. Чашки одиноко стоят у раковины, кран мерно пускает дробящие капли на железное покрытие. Оба понимают, что, пустив теплую струю и взяв в руку чашку, проведя немыльной губкой по дну, их связь исчезнет вместе с грязной водой в сточной трубе. — Я в магазин… Тэхен пойдет за миллиардной банкой некачественного, быстро растворимого кофе, бросит ее в корзину вместе с пакетом свежих зеленых яблок, заплатит на кассе и впервые в жизни попросит пачку легких сигарет, дрожащей рукой протягивая мятую купюру продавцу. Никто из них не осмелится включить воду в кране на кухне. Будут тянуть до последнего. Все жаркое, ненавистное время до следующей дождливой, отвратной осени.