Chocolate

В далеком-далеком детстве мама говорила что я должен любить братика и ухаживать за ним, потому что он мой младшенький любимый братик. Но не смотря на все эти слова, на его милые глазки и смазливое личико я его сильно, до глубины души ненавидел. Почему, спросите вы? Потому что ему доставалась вся любовь мамы, все подарки, игрушки и прочая ерунда. Да, я жестоко ревновал, завидовал и тихо, в уголке своей души ненавидел. Вы можете презирать меня за это или корить, но от чувств не уйдешь и не спрячешься. Так не смог спрятаться и я. А все его любили. Он был славным малым, мы были похожи, как две капли воды. Я еще тогда удивлялся, как такое может быть? И не понимал я ли это или нет? Возможно, отражение? Прошло время и я забыл все свое удивление и непонимание. Я просто смирился с этим, это было мне дано, мой крест, мое наказание и я его нес на себе. Странно, но когда его щенячьи глаза так преданно смотрели на меня, мое сердце иногда оттаивало и я улыбался своему несчастью. Он же видя это, заставлял улыбаться меня еще больше своим поведением. Я ненавидел такие моменты, как и его самого. Оттолкнуть его не получится — он же мой близнец, но я старался, старался скрыться ото всех и уйти подальше от этого. Но к сожалению все хорошие моменты когда-нибудь заканчиваются, правда? У вас ведь тоже так было. И у нас так было. Тогда брат стал мне самым родным существом в мире, и без него моя жизнь бы закончилась. Но что же поделать с этой жизнью? Ничего, в том-то и дело. Каждому человеку предписана своя судьба, и, к сожалению, ее изменить невозможно, а жаль... Очень жаль... Может нам еще повезет и будет не жизнь, а шоколад... Как то раз мы с ним гуляли. Нет, я не хотел, но мама... Она буквально заставляла меня таскаться с ним. Мы были совсем маленькие, но отчего-то я помню все, до последней мелочи. Нам было года четыре где-то, и мы гуляли в парке, возле лавки, на которой устроилась вся наша семья с гостями. Я до сих пор помню улыбающееся нам мамино лицо. Она была красива, очень, и когда брат улыбался, в его глазах плясал такой же неистовый огонек, как в маминых. - Блатик, блатик!!! Смотли! Он был младше всего на десять минут, и почему-то все равно все доставалось ему. А меня так и не замечали. - Что, Рей? - Смотли! Челепашка! — он тыкал худеньким пальчиком куда-то на камень, обрамленной зеленой, молодой травкой. Солнышко освещало его светлую голову, и от этого его волосы приобретали еще более рыжий оттенок чем обычно, а большие карие глаза с позолотой блестели и светились счастьем. - Черепашка? - Да, правда это тсюдо? — счастливо улыбнулся мне брат. Да, у него еще не получалось нормально выговаривать все буквы, но это же дело времени, правда? - Да-да, конечно, чудо, — я тоже расцвел улыбке. Брат до того заразительно засмеялся, что я просто не сдержался. Своим детским смехом мы привлекли внимание родителей. - Смотлите, смотлите!! Челепааашка! — улыбнулся и им мой братец. - Ах, какая прелесть! — восхитились гости. Родители никогда не гуляли одни, они почему-то были всегда окружены людьми, всегда веселы и общительны. Это наталкивает на мысль о том, что мои родители были богатыми и известными людьми... Отец лишь улыбнулся такому милому человечку как мой брат и потрепал его по волосам. Его некая наивная милость привлекала всех, и все обязательно подходили его потискать. А потом меня, если попадался под горячую руку. Не понимаю, как он мог это любить? Это же неприятно, когда тебя ощупывают со всех сторон и говорят какой ты хорошенький! И обычно такой момент бывает, когда Рей сделает что-нибудь мега умилительное, например как сейчас. Уже зная, что будет дальше, я медленно отвернулся и ушел за дерево. Как обычно, никто и не заметил отсутствие второго близнеца. За спиной слышалось "ух какой же он у вас миленький", смех родителей и Рея, а внутри все просто рыдало от обиды. Наплевав на свои чувства я обратил взгляд на небо — такое близкое и в то же время далекое. Небо было единственным моим другом, потому что оно всегда меня слушало и всегда мне улыбалось. Я любил небо с такими непостоянными тучками разных размеров и форм, любил любоваться ими, а ночью считать яркие звездочки. - Блатик! Блааат! — вырвал меня из своих раздумий о прекрасном далеком небе детский голос, так похожий на мой. Я лишь затаился за деревом. Маленький "мистер милашка" вечно меня искал, а я от него прятался, потому что любил одиночество и ненавидел его. А он, наоборот, как будто специально тянулся ко мне изо всех сил. - Вот ты де!! — меня тронули за плечо. — Посему ты уше-е-ел? — с такой забавной детской манерой тянуть гласные спросил он. - Мне не нравится там. - Посему? - Не нравится и все, — отмахнулся я. Он лишь посмотрел на меня обиженным взором. Но вы же знаете, дети не умеют долго обижаться. Через несколько минут он тыкал пальчиком на какую-то букашку, требуя чтобы я посмотрел. - Да-да, и эта красивая. - А эта? - И эта тоже. Он снова улыбнулся непосредственно детской улыбкой. Вдруг что-то пошло совсем не так, и наша судьба изменилась. Первое что мы услышали — это крики со стороны где находились родители и гости. Потом раздался непонятный шум, похожий на барабанную дробь. Было так странно и любопытно, но одновременно страшно. - Сиди здесь, — строго приказал я брату, а сам осторожно выглянул сквозь кусты на открытую полянку, специально выбранную родителями. - Мама, — почти беззвучно позвал я. Никто не откликнулся. Она как-то не естественно лежала на спине. Может быть упала? А папа? Папа тоже упал? И гости? Я осторожно вышел из своего зеленого укрытия. - Посему никто не шевелится? — раздался сзади удивленный голос брата. - Я не знаю... - Мама... — отчетливо позвал он, подойдя к той самой, которая была его и моей матерью. — Мама, куда ты смотлишь? Я заметил, что правда, у моей матери были открыты глаза, которые неотрывно смотрели на поблекшее небо. Собирались тучи, и вместе с ними дождь. - Мамочка, — уже плаксивым голосом сказал братец, — мамочка, не молчи пожалуйста.. Он присел рядом с ней на корточки, осторожно водя по ее белой руке своим тонким пальчиком. Я заметил что под рукой было что-то красное, и очевидно жидкое. Все это было так странно... Мне это не нравилось. Слышал только как заплакал Рей. В голове отдавался его плач острым эхом. - Как дедушка умер? — как то раз спросил я у мамы. - Он умер от старости, милый, — ласково ответила она. - А что такое умирать? - Хм... — задумалась на секунду та, которую я считал чистейшим существом и примером доброты и ласки. — Ну и вопросы ты задаешь, — и улыбнулась. - Ну мамочка... - Хорошо-хорошо, — быстро сдалась она, — умереть это значит потерять все свои чувства. Потерять все в этом мире. - Но потерянное можно найти... - Только не жизнь, Рен. - Понятно, — как то грустно ответил я, — я не потеряю жизнь, мамочка! Она улыбнулась. - Я рассчитываю на тебя, милый. Я посмотрел на братца, сидевшего на корточках. Он спрятал свое маленькое личико в таких же маленьких ладошках и упорно призывал маму ответить ему, плача и всхлипывая. - Она потеряла свои чувства, Рей... Он как то разом затих и поднял на меня свои заплаканные глаза. - П-потеряла? - Да, Рей, потеряла. Пошел дождь. Он был не таким как обычно — теплым и счастливым. Сейчас он был холодным, и каждая капля на коже заставляла вздрагивать от холода. - ...она просто умерла. Я уверен, что он не понял смысла моих слов, ведь я сам еще не до конца разобрался что такое смерть. Я не понимал как это и вообще что это, ведь ее нельзя было потрогать или ощутить. В таком возрасте для меня это было очень странно, и я не плакал, нет, я всего лишь вглядывался в лица еще несколько минут назад живых людей, пока краем глаза не заметил других, незнакомых, бесчувственных. Они проходили мимо и никто не обращал на двух детей, совершенно похожих, но с разными характерами, которые стояли под дождем в коротких шортиках и футболочках, рядом с совершенно мертвыми телами.