Часть 1
6 октября 2017 г., 22:44
Они играли в хоккей, когда это случилось.
***
Хоккейная клюшка Микки выглядела не самым лучшим образом, что не удивительно, учитывая, что он не держал ее в руках с двенадцати лет. Она также немного коротковата, что немаловажно. Тем не менее, он пинает смятую пивную банку в направлении импровизированных ворот, на которых с расставленными ногами, высунув язык и пытаясь внушительно выглядеть, стоит Йен. Вот он. Его первый гол за эту игру. Он слышит, как Игги подбадривая его, бежит вслед за ним. Он почти достиг цели, когда это случилось. Он слышит, как Игги спотыкается, ругаясь, на чем свет стоит, и поворачивает голову в самый неподходящий момент, не успев подумать о том, какой, скорее всего, ужасной была эта идея. Он увидел, как Игги извергает все известные проклятья на свою клюшку, и это было последнее, что он когда-либо видел. Клюшка ударила его, и он стукнулся головой о бордюр, но прежде чем успел осознать, он уже спал.***
На самом деле, это был не сон, понял он, когда очнулся в больничной койке. Совсем нет. Это было забытие, в котором ты находишься, когда теряешь сознание. Ни снов – абсолютно ничего. Микки не знал, сколько прошло времени, но счел, что оно, возможно, и к лучшему. Он услышал сопение, почувствовав, как чья-то влажная рука крепко держала его, и понял, что это Йен. Он учуял стойкий, сладкий аромат свежести, исходящий от него, и осознал, что начал глубоко вдыхать, пытаясь сжать в ответ держащую его руку. — Микки? — он снова услышал сопение Йена, подвинувшегося ближе. Но это было не сопение. Всхлип. — Микки? — Да-да, крутышка, — прохрипел Микки. Это и, правда, был хрип. Он удивился, сколько сил ему потребовалось, чтобы заговорить. — Сейчас, — он простонал, прищурившись, — сил нет. Через минуту открою глаза. — Ох, Микки, — Йен снова стал всхлипывать, Микки хотел его успокоить, но у него не было сил и вряд ли бы он смог пошевелиться. Так темно. Ему, правда, стоит открыть глаза. — Они открыты. Твои глаза открыты.***
Йен, что не отходил от него ни на секунду, и доктор (офтальмолог, как он сказал Йену, и единственное слово, которое запомнил Микки за весь разговор) объяснили, что произошло, и ввели Микки в курс дела. Удар головой о бордюр привел к кровоизлиянию в мозг и затем в сетчатку. Врачи называют это отслойкой сетчатки. Йен, Мистер EMT, сделал для Микки все, что было в его силах, но к тому времени, когда скорая помощь прибыла на Саутсайд, чтобы подобрать и доставить его бессознательную задницу в больницу, было уже слишком поздно для того, чтобы хирург мог восстановить сетчатку, но врачи успели удачно остановить кровотечение. Если вкратце, то Микки будет жить, но останется слепым.***
Йен тараторил на протяжении всей дороги домой, болтая об отдыхе и уходе на дому, и как мило было со стороны Игги, что он отыскал для них дешевую машину, и не замечательно ли, что Микки теперь не придется пихать в себя больничную баланду. Микки хотел посмотреть в окно, но даже этого, блять, он теперь не мог сделать. Он сжал челюсти, когда Йен помог ему выйти из машины; длинные пальцы сомкнулись на его руке, и у него было ощущение, будто его в плен взяла клешня, когда рыжий вел его в их квартиру (Микки предполагал, что это была их квартира, потому что он не мог. блять. видеть.) Он не сдержался и вытянул свободную руку; прошла неделя, но он все еще боялся, что может куда-нибудь врезаться. Каким хером он собирается пройти через это – проживать свою жизнь вместе с Йеном, постоянно, блять, таскающим его за ручку? Он почувствовал, как другая рука Йена развернула его за талию. — Садись прямо сюда, Мик, ты рядом с диваном. Он сел, как ему и было сказано, ибо, что ему, мать твою, еще остается? Они жили в своей квартире более двух с половиной лет; он знал обстановку. Он должен был знать обстановку, но дьявол, ему слишком страшно было отойти от дивана. Он услышал, как заработал чайник, и сжал челюсть, разозлившись на то, что даже не знал, что Йен отошел. — Так вот, доктор дал мне брошюру о собрании для слепых людей. Поможет нам научиться жить заново, типа знаешь, мы поймем, как делать все те же повседневные вещи, только уже по-другому. Нам следует сходить завтра, и мы могли… — Нахуя ты продолжаешь говорить «мы»? — прорычал Микки сквозь плотно стиснутые зубы. Он услышал, как в кружке остановилась ложка – в воздухе повисло напряженное молчание, прежде чем Йен заговорил снова, как ни в чем не бывало. — И потом мы могли бы зайти в тот большой книжный магазин в центре города? Уверен, у них должен быть раздел для брайля и прочего, возьмем какие-нибудь руководства для начинающих, мы… — Блять, это тебя вообще никаким хером не касается, Йен! — Микки ударил рукой по дивану, но приглушенный звук, что раздался, не принес ему удовлетворения. Он услышал, как летящая ложка приземлилась в раковину и длинные ноги Йена протопали обратно в гостиную. — Перестань, Мик. Ты, блять, не поступишь так со мной, мудак, — Йен не кричал, но был зол. Микки не шевелился, пока не почувствовал руки Йена на своих бедрах и дыхание на своем лице. — Мы, мы, мы. Нет никаких «мы», Йен! Есть я, с твоими глазами, блять, все в порядке… — он оборвался, когда Йен стал соединять их губы вместе снова и снова, держа голову Микки за ушами, чтобы тот не смог отстраниться. Он отодвинулся ровно настолько, чтобы можно было говорить. — Конечно же «мы», — Йен нежно коснулся его лба своим, — конечно же «мы», Мик. Мы были «нами» задолго до того, чем я могу об этом вспомнить. Я больше не знаю, как жить одному. Я больше не хочу жить один, — он издал смешок, но Микки не уверен, что в этом смешного. — Это абсолютно эгоистично. Но ты не можешь меня оттолкнуть. Я не смогу без тебя, Мик. Микки тяжело дышал; те стены, что он выстроил с момента, когда очнулся в больнице, разрушились, превратившись в пыль, когда его руки неуверенно нашли свой путь к щекам Йена, большими пальцами поглаживая его скулы. Он наклонился, и губы достаточно легко нашли губы Йена. Они знали, где их место. — Не оставляй меня, — прошептал он; он всего лишь хотел, чтобы Йен услышал, ему только нужно было, чтобы Йен услышал, — не оставляй меня, Йен, ты мне нужен. — Я никуда не собираюсь. Я с тобой, Мик, — Йен провел большим пальцем по его губе, — ты тоже нужен мне.***
Иногда, когда Йена не было в комнате, Микки неподвижно лежал на их постели и закрывал уши руками, лишая себя слуха так же, как он был лишен зрения. Он спокойно и тихо дышал, и если ему удавалось сконцентрироваться на пустоте, все вокруг исчезало, и чувствовалось, словно он парит в бесконечном пространстве, не лишенный зрения, ни от кого независимый, просто свободный. И потом он вздохнет, когда Йен неожиданно для него зайдет в комнату и опустит свои руки на его собственные поверх ушей, соединяя их пальцы вместе. Йен ляжет на него, полностью закрывая собой и укрывая от внешнего мира, держа в безопасности, Микки подастся вперед, и Йен поцелует его, соединяя их губы вместе. И Микки поймет, что он может навсегда остаться слепым, на какое-то время, возможно, зависимым, но с Йеном он всегда будет свободным.***
Его шаги были осторожными, когда он направился в сторону двери, проворчав «пока» своей группе. За десять недель или около того, что он посещал собрания, ему удалось завести больше, чем одного друга. Что-то в его внешней грубости привлекало к нему людей. Хрен знает почему. Может быть, потому что его брови не могли запугивать людей, если они их не видели. Он нащупал внутри кармана свою складную трость, но не вытащил ее. Он обычно не использует ее, пока не выйдет на улицу, несмотря на то что Йен всегда рядом, чтобы сопровождать его. Он слегка улыбнулся, вспомнив удивление рыжего, когда он достаточно легко согласился пользоваться ею. Когда ему предоставили выбор, он просто вздохнул и спросил, какая из тростей лучше всего подойдет, чтобы ходить с нею и ударять людей. Его доктор нашел это довольно забавным, а Игги уже не единожды получил ею по башне. Он остановился возле двери и стал ждать, пока не услышал приближающиеся к нему шаги. Он наклонил голову в сторону и нахмурил брови. — Йен? — не похоже, что это Йен. Он стал намного лучше определять его шаги, уверенную и твердую походку. Эти шаги звучали совсем не так, несимметрично, и Микки понял почему, когда два пальца дотронулись до его подбородка. — Хэй, Игги, — выдохнул он, не осознав, что задерживал дыхание. — Привет, братишка. У Йена какое-то ЧП на работе, сказал передать тебе, что ему очень жаль. Попросил встретить тебя, — Игги шмыгну носом, и Микки скривился от громкости звука. Теперь все стало звучать намного громче. — Лады, — сердце Микки забилось немного быстрее. Йен привозил и увозил его с каждого собрания в центре для слепых. Он специально организовал под них свой график на работе. Не то чтобы рыжий оставил им большой выбор насчет этого вопроса. Он присутствовал на первом собрании, на половине второго собрания тоже, пока Микки мягко, не принуждая, не сказал ему, что он может уйти. — Ты уверен, Мик? — рука Йена нежно путешествовала по его предплечью. — Мгм, все равно когда-нибудь должен буду привыкнуть находиться здесь один, — Микки пожал плечами, — может, даже заведу друзей, — сказал он слегка тихо. Йен хохотнул. — Конечно, заведешь. Очаровательный говнюк, — мягко произнес он. Микки почувствовал длинные пальцы на своем подбородке и понял, чего хочет рыжий. Микки тоже этого хотел. Он притянул Йена, сжав в кулаке ткань его футболки и слегка дернув на себя. Его прицел стал гораздо лучше, и он оставил поцелуй на губах Йена, лишь слегка промахнувшись от их центра. — Увидимся через пару часов? — Буду здесь, Мик. Всегда. Микки слегка расстроился из-за того, что Йен не пришел, но он не хотел показывать свою уязвимость, даже перед Игги. — Он одолжил тебе машину? Наступила пауза, во время которой Микки закатил глаза, наверняка зная, что Игги помотал головой, прежде чем осознать, что брюнет не сможет этого увидеть. Невербальные ответы – его преимущество. — А, нет, ему пришлось взять ее, — Микки услышал шуршание – Игги что-то искал, — но он оставил мне денег на такси. Но… Микки повернул голову, нахмурив брови, когда Игги замолчал. — Но? — надавил он на старшего брата. — Подумал, может, мы можем прогуляться? Зайти в ирландский паб здесь неподалеку. У них лепрекон на витрине, — он услышал, как Игги захихикал, догадавшись, что тот вспомнил о Йене, — подумал, мы можем потратить деньги на выпивку, а домой поехать на электричке. Мы не выбирались с тех пор, как… Игги замолчал, и Микки знал, это из-за того, что они не выбирались вместе с тех пор, как это произошло. Игги никогда этого не произносил, не использовал слова «ослеп», даже когда он так сильно пытался просить прощения за то, что случилось, что почти начинал плакать. Микки вскоре остановил это, когда его кулак врезался в челюсть Игги. Удар, возможно, получился не таким сильным, как он планировал, но ясность внес. Микки никого не винил за то, что произошло, и если Игги собирался вести себя как тряпка и плакать из-за этого, то ему лучше заниматься этим подальше от него. Некрасноречиво, но сработало. Микки немного помолчал, прежде чем ответить. На самом деле, он просто хотел пойти домой и скрыться на диване, или в постели, предпочтительно прижавшись к груди Йена, но в то же время, как бы он ни ненавидел это признавать (родственная привязанность не была в почете в доме Милковичей), он скучал по времени, что проводил с Игги. Он глубоко вдохнул, выпрямляясь. — Ладно, пошли тогда. — Есть! — ликующе воскликнул Игги перед тем как Микки услышал его движение. Он, мягко говоря, обалдел, когда Игги схватил его руку. — Хули ты творишь? — он вырвал свои пальцы из хватки брата и отступил в сторону. — Блять, дай мне свою ладонь, Мик, ты должен держаться за мою руку, чувак. Йен учил меня кое-чему, — Игги звучал взволнованно, и Микки старался изо всех сил скрыть ухмылку от энтузиазма своего брата. — Да? — он почувствовал, как его собственные брови взлетели. — И тогда о чем же он сказал тебе в самом начале? — Не хватать тебя, а позволить тебе самому взять меня за ру… оох, — приподнятое настроение Игги, кажется, стало пропадать, поэтому Микки, смягчившись, улыбнулся ему. — Не волнуйся, чел, просто вытяни руку. Игги сделал, как ему было велено, и Микки взял его за плечо, чуть выше локтя, хватаясь не сильно, но так, чтобы чувствовать движения брата. — Тогда вперед, приятель, скорей за пивом. Прошло всего лишь около минуты, пока они шли по улице, когда Микки понял, что не слушает абсолютно ничего из того, что говорит Игги. Он не был снаружи дольше, чем занимает путь к машине и обратно, с Йеном или с кем бы то ни было, с того самого происшествия. Все, что он мог слышать, – звук проезжающих по улице автомобилей, шаги других людей, и даже если он знал, что Игги не позволит ему оказаться возле края дороги, он все равно задерживал дыхание каждый раз, когда рядом проезжала машина. Но это до того, как что-то огромное – кажется, грузовик – неожиданно промчалось мимо, просигналив так громко, что это абсолютно выбило Микки из колеи, и он не заметил, как стал резко ловить воздух полными легкими и развернулся к Игги, крепко вцепившись в его локоть. Руки брата сразу же сомкнулись вокруг него, и он крепко прижал Микки к своей груди. В любое другое время брюнет оттолкнул бы его – они никогда подобного не делают – но это единственное, что сейчас заставило его чувствовать себя в безопасности. — Эй, эй, Мик. Все в порядке, все хорошо. Просто какой-то уебок на пикапе. Я держу тебя, братишка, не волнуйся, — рука Игги крепко держала его, пока он говорил, и Микки уткнулся головой брату под подбородком, хотя тот был не намного выше его. — Блять, — дыхание Микки стало восстанавливаться. Он немного отстранился. — Я п-пиздец испугался, чел, — ему было стыдно признаться, и щеки покраснели от смущения. — Не бойся, приятель. Я присмотрю за тобой, — Игги слегка похлопал его по спине, когда они отстранились. Микки ощетинился под прикосновением, смущенный и разозленный от заявления; он не хочет быть слепым и чтобы за ним присматривали. — Я, блять, не просил те… — Я тоже, да, да, я понял, — Игги слегка рассмеялся, позволив Микки идти самому. Он чувствовал себя слегка дезориентировано, но не показывал этого. — Блин, ты на Йена постоянно бесишься из-за этого? — Игги замолк на секунду. — Эй, помнишь тот раз, когда батя толкнул меня с крыльца? Микки кивнул. Ему тогда было восемь, и Игги крупно проебался, позволив себе встать у их отца на пути. — Да, чел, — он дышал уже намного легче, пока было на чем концентрироваться, — сломал тебе ключицу и руку. До сих пор не понимаю, как мама это объяснила в больнице. — Сказала им, что я упал с дерева. Неважно. Важно то, что когда наша мама работала, и я не мог встать с кровати из-за того падения и дурацких ремешков, кто приносил мне еду? Микки вздохнул через нос, теперь зная, почему вдруг всплыла эта история. — Кто заставил Тони и Колина притащить тот полураздолбанный телик в нашу комнату, потому что он был слишком маленьким, чтобы нести его самому? — Игг… — Микки — грубо, как ему показалось – прервал. — И кто спал у подножия моей кровати на случай, если мне понадобится отлить, потому что я всегда пил слишком много газировки на ночь? — Ладно, ладно, я, бля, понял. Ебать меня. — Не, чувак, — засмеялся Игги, — эта работа Йена. Микки вытянул руку, чтобы стукнуть его, но, видимо, Игги увернулся, потому что он ударил только воздух. — Очень смешно, Игги. А так же мерзко. Ты же мой брат, чел. — Именно. Поэтому тебе надо перестать говниться и стонать, когда я просто хочу убедиться, что ты в порядке, — сказал Игги, прежде чем Микки услышал, как он хлопнул в ладоши. — Ладно, хватит уже этой пидоро-девечьей болтовни – без обид, братиш – так мы нагрянем в бар или как? Руки уже мерзнут, чел. Микки закусил губу, чтобы скрыть улыбку, но это не сработало. Он вернул свою ладонь на руку Игги, и они направились в бар. И если Микки попросит Игги описать, как выглядит тот самый Лепрекон, что висит снаружи, и тот решит, что он точная копия Йена, что ж, Микки просто сохранит этот секрет.***
Пару недель спустя проблема со слухом стала снова занимать все его мысли. Уже поздно. Последний раз, когда Микки тихо спросил у Сири о времени, этот нелепый британский акцент, что установил Йен, осведомил его, что было два часа ночи. Йен мирно посапывал («Я же не храплю, да, Мик?» «Не, чувак, ты сопишь. Капец как мило») рядом с ним на протяжении нескольких часов, но сон все еще избегал Микки. Он мог слышать все. Все. Казалось, что за окном беспрестанно чирикают с десяток птиц. Он мог расслышать, как тикают часы Йена рядом с кроватью. Гул старого холодильника, проникающий в щель под дверью, теперь был еще громче, и он мог поклясться, что слышит, как в ванне капает вода из-под крана. Возможно, он потерял зрение, но слух его развился как у ебаного человека-паука. Он повернулся, скидывая ноги с края постели на ковер. Ему потребовалась секунда, чтобы сориентироваться, как и во всякий раз теперь, прежде чем он поднялся и пошаркал вперед. Он стал намного лучше передвигаться по квартире, но все еще был осторожен. Когда его рука опустилась на ручку двери и открыла ее, он услышал шуршание простыней и понял, что потревожил Йена. — Мик? — Йен звучал сонно и невероятно мило, но Микки взбесило, что он умудрился разбудить его. — Спи дальше, Йен. Просто хочу отлить, — Микки направился за дверь и снова услышал шуршание, Йен сел на постели. — Тебе помочь? — Йен звучал уже ближе, как будто встал с кровати, и Микки, не сдержавшись, огрызнулся. Он так устал. — И что ты сделаешь, подержишь, для меня мой же ебаный член? Годами ссал с закрытыми глазами, возвращайся, блять, в постель, — и прежде чем Йен успел что-то сделать или сказать, он вышел из спальни и облокотился рукой о стену, чтобы дойти до открытой двери ванной. Когда Микки сполоснул и вытер руки, то понял, что повел себя немного, как мудак. Он направился обратно в спальню, снова опираясь рукой на стену, и забрался в постель. Он буквально чувствовал, как Йен смотрит на него, но его парень молчал. Микки вздохнул. — Прости, чувак, просто… — он остановился, задумываясь о том, поймет ли Йен, если он объяснит. Лежа на спине, он чувствовал, как подушечки пальцев Йена бегают по его ладони. Конечно же, Йен поймет. — Не могу, блять, уснуть. Все вокруг просто пипец какое шумное. Йен помычал, прежде чем тихо спросить. — Что ты слышишь, Мик? — Да все! Птиц, капание воды из-под крана, — он остановился, чувствуя улыбку на своем лице и надеясь, что Йен может видеть ее в темноте, — твой храп. Йен засмеялся, двигаясь ближе, когда Микки почувствовал его губы на своем обнаженном плече. — Ты, кажется, говорил, что я не храплю? — Не храпишь. Я просто стебусь над тобой. К тому же, мне нравится. Так мило, — Микки пожал плечами. — Хмм, — Йен постучал пальцами по его руке, на секунду задумавшись, — иди-ка сюда, — сказал он, придвинувшись ближе. Йен обхватил большими ладонями вторую руку Микки и его затылок, перевернув его на бок и прижав к своему телу. Рука на затылке Микки уложила его на грудь рыжего и, плотно, не доставляя дискомфорта, прижала ухо к теплой коже. Другую руку Йен положил на второе ухо Микки, закрывая его своей большой ладонью. И тогда Микки понял, что делает его парень, когда все, что он мог расслышать, – тук тук тук твердого сердцебиения Йена. Йен на секунду приподнял пальцы, чтобы спросить. — Так лучше? — Мм, — промурлыкал Микки; его веки закрылись, когда он обвил рукой талию Йена, позволяя ударам его сердца убаюкивать себя. Он услышал тихий смех Йена и почувствовал губы на своих волосах. — Спи крепко, Мик. Люблю тебя. — Люблю тебя, — сонно пробормотал Микки, перед тем как наконец-то счастливо заснуть.***
Кулаки Микки были крепко сжаты с того момента как они покинули больницу. Он разжал их только для того, чтобы закинуть в себя ужин по настоянию Йена, и затем снова держал их стиснутыми на протяжении всего сраного фильма с Ван Даммом, который смотрел так много раз, что абсолютно неважно, что теперь он слепой, – он и так точно знал, что происходит на экране. Слава богу, в фильме начали играть титры, и он услышал, как выключился телевизор, прежде чем они погрузились в тишину. У Йена не заняло много времени, чтобы со вздохом прервать ее. — Микки, прошу, поговори со мной, — потребовал он, и это все, что требовалось, чтобы Микки прорвало. — Мне нахер не нужно, чтобы какая-то ебаная врачиха говорила мне, что я могу и должен делать, — проворчал он. — Она просто предложила поискать типы работ, которые ты бы мог выполнять, Мик, она тебя ни к чему не принуждала, — пытался упокоить его Йен. Микки зло усмехнулся и встал, проводя рукой по дивану в направлении спальни. Он слышал шаги Йена за собой. — А мне кажется совсем по-другому, Галлагер. Она думает, что я целыми днями, блять, валяюсь на кровати. — Нет, Мик, — Йен закрыл за ними дверь, когда Микки уселся на постель, — она так не думает. Она просто пыталась тебя чем-то занять. Ты хочешь целыми днями сидеть взаперти, уходя из дому только на собрания в центре для слепых? — Нет, блять, я этого не хочу! Но чем, твою мать, я должен заниматься, если нихуя не вижу? Разносить тарелки? Ох, сэр, извините, мне так жаль, я промахнулся мимо стола, это наше блюдо дня на ваших коленях? — Микки взметнул рукой в воздухе в ожидании ответа. Смех вовсе не то, чего он ожидал. Йен опустил руки на его бедра и поднял их на талию брюнета, чтобы обнять, уткнувшись лбом в его грудь, и так Микки понял, что Йен стоит на коленях. Он продолжал смеяться, когда Микки обнял его рукой, чтобы приблизить к себе, чувствуя, как содрогается его спина от смеха. — Что такого смешного, рыжий лобок? — произнес Микки намного тише. Смех Йена, по крайней мере, успокаивал. — Ты, разносящий тарелки. Слепым или нет, Мик, но это капец смешно, — Йен приподнялся, и Микки почувствовал мягкие губы на своем подбородке. — Ха-ха-ха, смейся-смейся, крутой парень, — Микки пропустил руку сквозь рыжие волосы и вздохнул. — Серьезно, Йен, чем я буду заниматься? Кто наймет на работу слепого парня? Йен обнял его крепче. — Есть варианты, Мик. Доктор Шахада дала мне брошюру, которую ты можешь прочитать. Она на брайле. — Но я ведь еще недостаточно хорошо читаю, так? — пожаловался Микки. — Но ты будешь, ты научишься. И когда будешь готов, мы что-нибудь тебе подыщем, Мик. — Просто… — Микки замолчал. Он чувствовал, как уязвимость одолевала его, и это слегка подавляло. — Я ненавижу не контролировать ситуацию. На всех полагаться… — он услышал дыхание Йена, будто тот собирается заговорить, и нежно прикрыл его рот рукой. — Люди говорят мне, что делать. Я знаю… — Микки стиснул зубы, ненавидя признаваться в этом, — я знаю, что мне нужна помощь, но я не могу с этим мириться. Не выношу этого, — он опустил руку ото рта Йена, наклонившись, чтобы их лбы соприкасались. — Я знаю, любовь, я знаю. Мы справимся. Ты справишься. Просто дай этому время, — убеждал его Йен, прежде чем приподняться, чтобы полностью накрыть губы Микки своими. Микки смягчился, оставляя тему разговора. Он знал, что они вернутся к ней. Как бы сильно он ни желал в ближайшее время не касаться этого дерьма, Йен ненадолго оставит эту тему, прежде чем снова ее поднять. Как пес с дурацкой костью. Микки любил его за это, просто не говорил ему об этом. Йен медленно приподнялся, опуская брюнета на постель, пока руки Микки нашли и сжали его щеки, пальцами проглаживая линию рыжих волос. Он неподвижно лежал, пока Йен начал избавляться от своей одежды; футболка задралась, когда он покрывал поцелуями его живот, намеренно, избегая самых интимных мест, когда стягивал с Микки джинсы вместе с боксерами, отбрасывая их с края кровати. Микки услышал свистящий звук и сразу понял, что это футболка Йена пролетела в воздухе и где-то приземлилась. Микки также знал, что Йен обязательно подберет вещи с пола, прежде чем выпустить его из постели. Теперь Йен всегда подбирал после себя вещи. Они быстро усвоили этот урок, когда Микки споткнулся о ботинок рыжего, что стоял на пути между кроватью и дверью спальни. Йен несколько дней ругал себя за царапину, что появилась на лбу Микки, когда он познакомился им с дверной ручкой. Микки поцеловал его, попросил забыть об этом и сказал, что на пальце у него гораздо больший ушиб. Он вернулся в реальность, когда Йен прислонился своим прекрасным обнаженным телом к нему. Их бедра были прижаты к бедрам, грудь к груди, член к члену, когда Йен терся об него. Микки простонал, разведя колени, чтобы Йен мог удобнее устроиться между его ног, когда их губы встретились. Микки стал вращать бедрами на встречу Йену, стопой лаская его голень и зарабатывая от любовника приглушенный смешок, что он сразу же жадно проглотил. Их языки участвовали в погоне друг за другом, пока пальцы Микки путешествовали по лицу Йена, уже воспринимая его не взглядом, а прикосновением. Он делал это часто, так часто теперь. Теперь Йен стал рассказывать ему о своей внешности всякий раз, когда что-то менял в ней, чтобы Микки мог создать новый образ у себя в голове. На днях он немного задержался после работы, вернувшись с новой стрижкой. Он рассказывал Микки о ней, пока тот готовил им кофе, перегнув большой палец через края кружки, чтобы знать, когда она наполнится («Тебе правда надо перестать так делать, Мик, ты обожжешься» «Отвянь, однажды в детстве обжегся паяльной лампой, это хуйня по сравнению с тем»). Йен рассказал ему, что укоротил волосы по бокам и на затылке, оставив волосы на макушке чуть длиннее; он знал, как сильно Микки любил за них цепляться. Этим заявлением рыжий заставил брюнета ущипнуть его за руку, из-за чего взвизгнул, но быстро взял ладони Микки в свои и подошел ближе, зная, что Микки захочет увидеть. Йен запустил пальцы Микки в свои волосы и позволил им, исследуя, свободно блуждать. Он пропустил их сквозь длинные локоны на макушке, подушечками пальцев нежно проводя по мягким, выбритым вискам, которые, он знал, ему будет нравится гладить, и заработал довольное мурчание от своего парня. Его руки, блуждающие пальцы, неминуемо переместились и стали нежно исследовать лицо Йена; его веки, нос, скулы. Они путешествовали по лицу, которое он любил, по лицу, которое он так сильно боялся забыть. Когда пальцы Микки достигли мягких, тонких губ Йена, за этим последовал поцелуй. Так же, как и сейчас. Йен выдернул Микки из мыслей, укусив кончик его языка, не больно, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Он схватился за волосы Йена и слегка оттянул их. — Уже слегка не соображаю, Йен, — он непристойно ухмыльнулся. — Ты хочешь трахнуть меня или нет? — Или нет, — ответил Йен, и Микки немного растерялся, сбитый с толку неожиданным ответом, когда Йен слегка отодвинулся, пока не почувствовал в своей руке знакомую баночку смазки; тогда он, кажется, понял. — Ты… ты хочешь…? — Да, — Йен сел, Микки почувствовал, как его твердо стоящий член упирается в задницу рыжего, и задрожал. — Да, я хочу. Заставишь меня чувствовать себя хорошо, Мик? Оттрахаешь меня как следует, пока я не обкончаю самого себя? — тон Йена был таким же грязным, как и его слова, Микки простонал и, открыв смазку, нетерпеливо, беспорядочно нанес ее на свои пальцы. — Ебать, да. Иди сюда, — он дотянулся до Йена, желая втянуть его в поцелуй и надеясь, что Йен поймет. Он понял. Конечно, он понял. Йен наклонился и соединил из губы, чуть приподнимая бедра, чтобы Микки мог дотянуться и обвести пальцем вокруг его входа, прежде чем медленно скользнуть им внутрь. Йен застонал, сомкнувшись вокруг его пальца, и Микки пришлось глубоко вдохнуть, чтобы сохранить спокойствие. Они не часто это практиковали и не занимались этим с того времени, как Микки потерял зрение. Но он не полный идиот, чтобы не понять, что Йен делает. Йену нравится быть снизу, естественно, ему нравится, но у них есть свои предпочтения, и быть пассивом – не его. Но он передает ему контроль, передает контроль Микки, который чувствует, словно все находится вне его контроля с того момента, как он открывает глаза и не видит ничего кроме темноты. Йен возвращает Микки то, что ему кажется, он потерял. И Микки любит его за это. Два его пальца уже внутри Йена, и он такой теплый и узкий. Он сказал ему об этом, и Йен застонал, облизывая свои губы. Микки слышал, как бутылочка лубриканта открывается в руках Йена, и почувствовал, как тот поднимается с его пальцев. Он получил короткое предупреждение, и рука Йена обхватила его член. — Нагрел, как мог, Мик, не могу ждать. Ты нужен мне внутри, — Йен выдохнул ему на ухо, рукой скользя по его члену, задевая пальцами чувствительную головку. Микки нашел языком свою нижнюю губу, облизывая ее и следом закусывая. Йен поцеловал мочку его уха. — Как ты хочешь, Микки? Руки Микки нашли упругую задницу Йена, сжимая, раздвигая половинки, скользя пальцами в расщелину между ними. — Хочешь меня на коленях, трахать мою задницу сзади, пока я буду утыкаться лицом в подушку? — дыхание Йена обжигало его ухо, пока рука все еще работала на его члене. Микки простонал, приподнимая бедра в попытке насадить на себя задницу Йена. — Или на спине? Я буду крепко держаться за спинку кровати, толкаться тебе навстречу, трахая себя на твоем члене так хорошо, ты же знаешь, я смогу, — Йен застонал, когда Микки наградил шлепком его половинку. Он не мог больше терпеть; при таком раскладе он кончит быстрее, чем доберется до задницы своего парня. Его руки нашли талию рыжего и крепко сомкнулись на ней, пока он использовал свои сильные бедра, чтобы, приподняв Йена, опрокинуть на спину и устроиться между его ногами. Он ухмыльнулся, услышав, как Йен издал удивленный вздох, когда упал на покрывало. — У тебя пиздец какой грязный язычок, Йен, ебать как люблю это, — Микки простонал, скользя руками по его талии, не нуждаясь в зрении, когда он может проследить путь по сильным мышцам бедер и икрам Йена, чтобы закинуть его ноги себе на плечи. Он взял свой член, направив его в задницу Йена, потратив всего несколько мгновений, чтобы найти его вход и медленно толкнуться внутрь. Их стоны раздались одновременно, когда Микки вошел в теплое тело рыжего и не спеша заполнил его; учитывая, что он к этому неприспособлен, они оба остановились на некоторое время, чтобы Йен привык. Микки знает, что его эрекция немного ослабела от проникновения, поэтому ждет секунды, минуту, прежде чем схватится за его худые бедра и, выйдя, сильно и глубоко толкнуться обратно. Он чувствует, как ладонь Йена трется о его живот, понимая, что рыжий взялся за свои яйца, все еще скользкой рукой сжимая свой член, чтобы вернуть его в прежнее состояние. — Бля, Йен. Пиздец как узко, — голос Микки задрожал от нахлынувших ощущений. Его бедра стали набирать обороты, с усердием втрахивая Йена в матрас. Стоны и бормотание рыжего стали абсолютно бессвязными, пока он одной рукой хватался за запястье Микки, а другой держался за его бедро. Он толкался навстречу своему парню, трахая себя на члене Микки, пока и так принимал его в себя словно чемпион. Микки незаметно для себя стал нагибаться вперед с каждым толчком ближе к Йену, пока их носы практически не соприкасались. Он что-то пробормотал своему любовнику в рот насчет его гибкости, заставляя Йена улыбнуться напротив его губ. Йен высунул свой язык и немного поиграл им со ртом Микки, пару раз лизнув его губы, прежде чем, задыхаясь, откинуться назад. — Собираюсь кончить, Мик, потрогай меня. Прошу, дотронься до меня. Хочу твою руку на своем члене, — умолял Йен, подняв руку и слегка оттянув волосы Микки. Микки подчинился и схватил его член, влажно скользя по нему рукой. Йен истекал смазкой, вынудив брюнета застонать. Он провел пальцем по его щели, и этого оказалось достаточно. — Блять, Микки, аах, черт, — он замедлил толчки, пока Йен изливался на самого себя и в его руку. Он позволил Йену насладиться своим оргазмом, затем ощутил его влажные губы на своих. — Так охуенно, Мик, — он почувствовал, как Йен обхватывает его руку, аккуратно убирая ее со своего члена. — Хочешь кончить внутри меня, Мик? Или хочешь кончить в мой рот, с моими пальцами в твоей заднице? — Йен потянул его за волосы, и Микки простонал. — Блять, Йен, — Микки на секунду задумался. Как бы ни была заманчива мысль о длинных пальцах рыжего, задница Йена была такой узкой и теплой. — Хочу кончить в тебя, но мне нужна минута, — теперь, когда Йен кончил, его толчки стали медленными, ровными. — Ты в порядке? Слишком больно? Микки почувствовал, как Йен потерся своим носом об его. — Нет, я в порядке. Кончи в меня, Мик. Давай же, любовь, хочу этого. Микки не стал медлить, слегка ускорив движения бедрами, и это не заняло много времени. Через десяток толчков или около того он заполнил Йена теплом и влагой, прижимаясь губами к влажной коже на его шее. Он слышал, как Йен стонал под ним, сжимаясь вокруг его члена, чтобы выдоить из него все до последней капли. Минутой позже они упали рядом, прижавшись друг к другу грудью. Потные, удовлетворенные и капецки уставшие. Микки протянул руку к лицу своего парня, гуляя пальцами по его влажной коже. Он скучал по лицу Йена, по всем эмоциям и выражениям, что отражались на нем, но по этому он скучал намного сильнее. По этому мягкому, удовлетворенному взгляду, который появлялся сразу после того, как он кончит; его глаза становились намного зеленее. Он исследовал расслабленное лицо Йена, блуждая пальцами по закрытым векам, чувствуя приятный жар на его щеках и понимая, как сильно он жаждет увидеть этот оттенок розового на его коже. Он почувствовал, как Йен устало выдохнул напротив его пальцев, и путешествовал по его губам, ощущая нежные поцелуи, оставленные на подушечках его пальцев. — Я скучаю по тебе, Йен, — прошептал Микки, и Йен замер. Он надеялся, что он поймет. Йен заключил его в свои объятия, прижимая еще ближе к себе, если такое было возможно; они хватались пальцами за влажную кожу на спине друг друга, и было ощущение, что если бы они могли подобраться еще ближе, они бы были одним человеком. Он почувствовал губы на своих волосах, на виске, когда Йен заговорил напротив его кожи. — Я знаю. Но я прямо здесь, Мик. Прямо здесь, с тобой, всегда. Микки кивнул, уткнувшись лицом в его шею. Этого было более, чем достаточно.***
Через некоторое время Микки устроился на работу. И, черт возьми, она ему нравилась. Это странно, когда ты снова чувствуешь себя независимым в свои двадцать лет, и давайте смотреть правде в глаза, ведь ты был самостоятельным с того времени, когда умерла твоя мать, ибо после этого ни один ушлепок за тобой не присматривал, кроме тебя самого. (А потом появился Йен. Всегда Йен. Теперь вы присматриваете друг за другом) Когда Хавьер, руководитель группы в центре для слепых, подходит к тебе, заметив твою способность к цифрам («У тебя математическое образование?» «Бля, не, нафига оно мне? У дилеров и сутенеров такая же работа»), он настаивает и настаивает (и так сильно напоминает тебе Йена), чтобы ты подал заявление на должность бухгалтера в Sight Unseen, местную благотворительную организацию для слепых. Они искали кого-то, кто бы держал их документы и отчеты в порядке, и Хавьер был абсолютно уверен, что ты более чем способен получить эту работу. — Бля, я ни разу не был на собеседовании, мужик, что я, блять, должен делать? — Микки нервно провел большим пальцем по губе. — Может быть, отказ от использования слова «блять» на собеседовании будет неплохим началом, — пробубнил Хавьер, но в его голосе не было и толики юмора. Микки стал гораздо лучше читать вербальные намеки теперь, когда не мог видеть визуальных. — Послушай, Микки. Ты умный парень, у тебя есть все карты в руках, чтобы добиться успеха на этой работе, если ты пройдешь через собеседование. И я знаю, что ты, на самом деле, хочешь этого. Работать, быть независимым. Микки фыркнул, но не стал спорить. Хавьер был прав по обоим пунктам. Он установил на свой телефон столько, сколько было возможно, приложений, которые помогали ему в повседневной жизни, и его верный голосовой переводчик текста всегда был при нем, даже когда он был вместе с Йеном. И если бы он смог работать, снова вернуться в привычный ритм их жизни и вернуть себе хотя бы часть той независимости, что потерял, это так же сделало бы его чуть счастливее. — Йен будет гордиться тобой, — тихо произнес Хавьер, и Микки смягчился, — я буду гордиться тобой. Он слышал, как Хавьер, не сходя с места, опустил теплую руку на его плечо и пару раз похлопал по нему. — Я устрою собеседование, и никаких возражений. И после этого Микки поведал хорошую новость Йену за обеденным столом с помощью телефона, который зачитал текст с установленной датой, временем и местом собеседования, заработав от Йена поцелуй. — Это просто собеседование, не получил еще чертову работу, — проворчал Микки, но на поцелуй ответил. В течение следующей недели Йен обучал его, как выглядеть уверенным в себе, насколько твердым должно быть рукопожатие, советовал ему не спешить с ответами на вопросы, которые они могу задать, и Хавьер помогал ему подготовиться к потенциальным вопросам и ответам, которые они будут искать. К тому моменту, когда приближалось время собеседования, Микки нервничал, но одновременно чувствовал себя уверенным, руками разглаживая на себе рубашку, что купил ему Йен («Она темно-синяя, Мик, хорошо сочетается с твоими глазами и подходит к галстуку»). Единственная заминка случилась, когда они поинтересовались у него о предыдущем опыте работы, и он пытался не солгать, но также абсолютно точно не собирался упоминать в своем резюме, что подрабатывал местным дружелюбным торговцем наркотиков (к тому же, это была бы ложь. Он вовсе не был дружелюбным). Он уклонялся, рассказывая больше о финансовой стороне вопроса, одновременно пытаясь исключить из разговора все, что могло показаться противозаконным. Он не думал, что это сработает, пока через три дня ему не позвонили и не поздравили с новой должностью, сообщив, когда и где он должен будет приступить к работе. Йен был на седьмом небе от счастья, Хавьер похож на гордого папашу, ну а Микки? Он просто был вполне доволен собой.***
Он работал в Sight Unseen уже несколько месяцев, успел завести несколько друзей, как слабовидящих, так и нет, пригласивших его присоединиться к их вечерней пятничной викторине в одном из местных баров. Поначалу он удивился, не ожидая этого. Он не был груб по отношению к ним, но также был далеко не самой открытой книгой, что, возможно, являлось одной из причин, почему они так долго не приглашали его. — Хэй, Микки, хочешь присоединиться к команде победителей сегодняшней вечерней викторины в баре? — спросила его Фатима. Он удивился, но вряд ли она заметила. Фатц могла видеть только издалека, но даже тогда все было размыто. Она также ненавидела, когда ее звали Фатц. Микки называл ее так при любой удобной возможности. — Думал, что ты не пьешь, Фатц? — ответил он вопросом на вопрос, выиграв себе время, чтобы подумать над ответом. — Даже не собираюсь реагировать на это прозвище, Михайло, — долбанный Хавьер, Микки стоит поговорить с ним по душам, — и забавно, но они действительно теперь подают в баре безалкогольные напитки, — она издала смешок, совершенно очевидно не обидевшись. — Ну, так что? Микки закусил губу и запустил руку в карман, пробегая пальцами по телефону в необходимости занять себя чем-то, пока думает. — Ладно, — тихо произнес он. — Только должен предупредить своего… предупредить своего… Йена, — его лицо стало гореть, но ему не было стыдно, и он не знал, почему ему так трудно произнести это вслух после стольких лет, что они были вместе. В конце концов, он принял решение; они годами были «мы», и он не трус. — Предупредить своего парня, Йена. Он подберет меня. Фатима засмеялась, чего он не ожидал. — Я знаю, Микки. Йен и я болтаем иногда, пока ты заканчиваешь работу. Хороший парень, рассказывает кучу смешных историй о каком-то пацане, которого зовут Карл. Микки разразился хохотом. Фатима смеялась вместе с ним и затем сообщила ему, где находится бар и в какое время начинается викторина. Он решил присоединиться к ним сразу после работы и направиться вместе с ними. У него имеется с собой трость, и в группе есть несколько видящих людей, которые при необходимости помогут. Он стал легче принимать чужую помощь, но ему все еще хреново было о ней просить. На своем последнем перерыве, за пару часов до того, как Йен освободится от своей работы, чтобы забрать его, Микки взял свой мобильник и вышел в тихий переулок. Вдалеке слышен шум машин, но кроме него на улице тихо. Он достал телефон и внятно произнес. — Привет, Сири, позвони Рыжему лобку. — Вызываю Рыжего лобка, — и будь он проклят, если это не звучит довольно горячо на британском акценте. Он прислонил телефон к уху и прослушал несколько гудков, прежде чем они оборвались автоответчиком. Йен, скорее всего, в машине скорой помощи, поэтому звук на его телефоне отключен, но он все время проверяет его, уходя с работы. Он обычно шлет Микки сообщения с цитатами из каких-нибудь дурацких песен, которые звучат невероятно нелепо, когда Сири зачитывает их ему («Разве ты не хочешь меня, детка?» «Это классика, Мик! К тому же, ты же хочешь, да?»), над чем Микки каждый раз смеелся. — Привет, это Йен… — Да еб твою мать, Карл! Он хохотнул, услышав самого себя на фоне голосового сообщения Йену. Карл имел раздражающую привычку подкрадываться к нему, когда он меньше всего этого ожидал, и это невероятно раздражало Микки, пока однажды он не умудрился ударить его кулаком. После этого Карл стал делать так гораздо реже. — …не могу подойти к телефону прямо сейчас. Оставьте сообщение после гудка. Микки терпеливо ждал звукового сигнала, перед тем как заговорить. — Хэй, Галлагер, Фатц с работы пригласила меня в бар на какую-то викторину сегодня вечером, и я… ну, я подумал, что мог бы пойти. Может быть, будет неплохо… выбраться из дома. Пообщаться с людьми, — Микки остановился, раздумывая о слове «друзья», и осознал, что помимо его братьев и сестры, Йен, действительно, его единственный друг. Это заставило его чувствовать себя в каком-то роде неудачником, но он не особо зацикливался на этом. Йен, может быть, и социальная бабочка, но он тоже не тонет в друзьях. — В общем, подумал, может, ты заскочишь после работы, если захочешь? Не думаю, что они будут против, если я тебя приглашу. Тем более, мы, блять, в свободном мире живем. Дай мне знать, что надумаешь, окей? — он быстро сообщил информацию о времени и месте, прежде чем пробормотать «пока» и повесить трубку. Он направился обратно в здание, чтобы закончить рабочий день, ощущая волнение в животе от мысли, что он действительно собирается выбраться.***
Викторина длилась уже около часа или вроде того, и их результаты крайне плохи, когда они поняли, что ни один из них не обладает достаточными базовыми знаниями, чтобы наскрести хотя бы на пару ответов. Несмотря на это Микки весело, и он не удивлен тем, что это его совсем не удивляет. Может быть, причиной тому три банки пива, которые он довольно быстро выпил. Он получил сообщение от Йена, прежде чем уйти с работы, и прослушал его в туалете, так как в нем было тише, узнав, что Йен встретится с ними позже в баре. Когда он спросил у Сири время, то прислонил телефон к уху, чтобы ему не мешал шум, исходящий от смешно вырядившегося ведущего викторины, и понял, что Йен уже должен был прибыть к этому времени. Он встал, пробормотав «бля, не страшно, что меня пару минут не будет, все равно не могу ни на что ответить», взял свою трость, направившись к выходу, и наткнулся на пути всего лишь на пару человек. Они поворачивались к нему, и он слышал, как они вздыхают, вероятнее всего увидев его трость, и извинялись перед ним. Микки ухмылялся той мысли, что есть хоть какое-то удовольствие в том, чтобы быть слепым. Ему всегда было весело заставлять людей чувствовать себя неудобно. Перед тем как добраться до выхода, он остановился, чувствуя, словно за ним наблюдают. Он услышал Йена, прежде чем увидел. Йен всегда старался обозначить свое присутствие, перед тем как дотронуться до него. Поначалу он несколько раз пугал Микки почти до смерти, когда делал наоборот. — Хэй, Мик, — прозвучало тихо, но они достаточно близко к выходу, поэтому он смог расслышать это сквозь какофонию шума в баре. Он почувствовал, как рука Йена коснулась его запястья, которое он прижимал к груди, держа трость. — Хэй, — Микки улыбнулся, — ты только что добрался? Ты не написал, что…? — Да, прости, я… — Йен замолчал, и Микки не уверен, что было не так. Он протянул руку, довольный, когда Йен взял ее. — Не хочешь выйти со мной? — Йен слегка потянул его, и Микки последовал за ним. Они вышли на улицу, встретившись с прохладным вечерним воздухом. Поначалу Йен молчал, и Микки не понимал, что происходит, и как об этом узнать. Он собрался было открыть рот, но Йен заговорил первым. — Сегодня, правда, чудесный вечер, Мик. Небо только начинает смеркаться, такой глубокий темно-синий цвет, но ни облачка нет. — Звучит великолепно, печенька. Мы вышли сюда, чтобы поговорить о сраной погоде? — оборвал Микки. Ему обычно нравилось, когда Йен рассказывал, что происходит рядом с ними, как выглядит мир вокруг него (сначала ему не нравилось, он это ненавидел – слушать о том, что упускает), но сейчас это романтическая мини прогулка начала его беспокоить, что, в свою очередь, стало понемногу выводить его из себя. — Нет, конечно, нет, — вздохнул Йен, — просто, когда я закончил работать… у меня был плохой день, и все, что я хотел, это побыть с тобой. — Оу, — Микки замолчал, нахмурив брови. — Я рядом, Йен. И мне жаль, что у тебя был плохой день, — его тон теперь стал намного мягче, рука крепко сжала руку Йена, так и не отпуская ее с того момента, как они соединили их. — Хочешь поговорить об этом? — Микки был искренен; если Йен хотел поговорить или просто пойти домой, он сделает это для него. Он надеялся, что никто не умер. Йен всегда с трудом воспринимает эту херню. (Микки работает над его эмпатией. Но это долгий процесс.) Йен уткнулся носом в висок Микки в знак благодарности, вдыхая его запах, когда Микки прильнул к нему ближе. — Нет, все нормально. Но, может быть, позже. Просто… я приехал сюда, зашел, увидел, как ты сидишь со своими друзьями, и ты смеялся и выглядел таким… таким счастливым, Мик. Микки знал, что сейчас его брови взметнулись вверх. — И? Некоторые из этих придурков довольно веселые. А к чему все это? — Я просто… я не… — бормотал Йен, вздохнув, — я не хотел… вклиниваться. Быть пятым колесом и все прочее. Теперь до Микки дошло, и он, не сдержавшись, рассмеялся. Он чувствовал, как Йен замер рядом с ним столбом, но не мог остановиться. — Ты ревнуешь, — заявил он, и это был не вопрос. Микки понял, что прав, когда рука Йена дернулась в его и начала отстраняться. Он усилил хватку пальцами. — Хэй! — он дернул Йена за руку, заставив наткнуться себе на грудь, но продолжил его держать. — Тебе не из-за чего ревновать. Абсолютно, бля, не из-за чего. — Я не хочу… — Нечего не хотеть. Йен, только потому, что я завел несколько друзей — хер знает, как я умудрился, кстати, — ничего между нами не меняет. Я счастливее всего, когда я с тобой, дурака ты кусок, — и Микки абсолютно не сложно признаться ему в этом, но, боже, он чувствует себя ребенком. — Ты. Ты мой лучший друг. Ты знаешь об этом? — Да? — голос Йена тихий, но радостный. — Конечно, да. Ты тот, к кому я хочу возвращаться домой в конце дня, и тот, кому я хочу рассказывать о любой своей фигне. Ты придурок, которого я хочу слушать, когда он треплется обо всем подряд, начиная от очередного гипса, что накладывал на работе, заканчивая еще одними новыми словами Лиама. До сих пор не знаю, что это долбанное дол… далг… долг… долгостное преступление значит. — Должностное, — улыбнулся Йен, — он использовал эти слова на днях. — Рад за него, — Микки хохотнул. — Вы со Сью вместе выпиваете, и я знаю, что не должен ревновать. Эта женщина такая же стонущая по всем поводам зануда, как и ты, — Микки ухмыльнулся, когда Йен, смеясь, толкнул его бедром. — Тебе не о чем волноваться, Йен. Я все равно не так часто разговариваю с ними, а когда говорю, то всегда о тебе, — Микки почувствовал, как его щеки заливает румянец. — Правда? — Йен прижался губами к уголку рта Микки. — Конечно, правда. Либо о тебе, либо о макаронах с сыром, которые я на днях приготовил, ибо они были очешуенными. — Да, они получились неплохо, — Йен сжал его руку. — Еще бы, блять, — Микки развернулся, направляясь обратно в бар. — Пошли же, я хочу, чтобы ты встретился с ними. Хочу познакомить их со своим парнем, — он взял Йена под локоть, буквально чувствуя, как его парень рядом с ним распустил хвост, словно павлин. И когда они вернулись в бар, Микки представил его «моим Йеном», отчего рыжий практически растаял. Фатц спросила, разбирается ли кто-нибудь в географии. И совершенно не требуется уточнять, что викторину они проиграли.***
Некоторое время спустя
Теперь Микки уже более чем смирился со своей слепотой. Прошло три года, поэтому он не удивляется. Но иногда он вспоминает. Вспоминает прошлое, когда все началось, когда он думал, что никогда не сможет жить так, как сейчас, никогда не свыкнется с фактом, что он не может видеть. Он рад, что сумел доказать самому себе, что ошибался. Сегодня Игги снова забрал его после работы. Это стало их пятничным ритуалом. Они заглядывали в ирландский паб, который быстро стал их местечком. Занимали свой столик и прочее. Владелица имела забавную слабость к Игги, но Микки пытался не стебать его по этому поводу, тем более, когда им доставалось бесплатное пиво. (Микки попробовал однажды Гиннес по настоянию хозяйки, и постепенно стал наслаждаться вкусом, который раньше никогда бы ему не понравился.) — Ебать, она меня обожает, чувак, — ухмыльнулся Игги, отпив от своей пинты, и Микки покачал головой. — Разве ей не шестьдесят и она не замужем? — пробубнил он. — Не знаю, чел, но мне кажется, я ей нравлюсь, — хохотнул Игги и слегка пихнул Микки ногой. Ему вернули пинок, который он более чем ожидал. — Та Фатима, с которой ты работаешь, она свободна? — Хули? Мне откуда знать? — проворчал Микки, но брови его взметнулись в подозрении, тон стал осторожным. — А что? Она тебе нравится или че? — Ага, она офигеть милая, чел. И она смеется над моими шутками. Рассказал ей ту, что про пчел, которые дают молоко, и она хохотала несколько минут, братюнь, — Игги ударил по столу, и Микки почувствовал вибрацию. — Это самая кошмарнейшая из твоих шуток, Игги, она сто пудово тебе подыграла, — Микки не сдержал улыбку. Он внезапно ощутил прилив нежности к своему придурку-брату, и хотя он не собирался произносить это вслух, но он подумал, что, возможно, Фатц – не самый худший вариант. — Именно, чувак! Шутка была ужасной, но она смеялась, как будто бы она пиздец смешная. Я точно влип. Микки покачал головой, отпивая свое пиво, когда услышал звонок телефона и небольшую паузу, перед тем как стол пошатнулся, и он понял, что его брат встал. — Где-то пожар, приятель? — А, бля, я должен был тебя… — Игги замолчал, породив тревожное подозрение, и Микки почувствовал, как нахмурился, — не, ничего, никакого пожара. Просто. Мы должны идти, — Игги попытался изобразить спокойствие, но это не сработало. — Эй, а я все еще не допил свое пиво? — Микки наклонил свой стакан для эффекта. Он почувствовал, как его отобрали у него, и услышал звуки глотания, прежде чем стакан снова вернулся к нему. — Нет времени, подрывай задницу, братишка. Мы уходим, — Игги подождал, уже зная, что не стоит хватать его за руку. Прежде чем Микки успел осознать, он был запихнут в машину, и едва успел подумать о том, стоит ли Игги садиться за руль после того количества пива, что тот в себя влил, как они с визгом шин отъехали от обочины и стали возвращаться в их с Йеном квартиру. Вся дорога состояла из того, что он пытался принудить Игги рассказать, почему они практически выбежали из бара и должны были так торопиться, но не получил ничего кроме сводки о чудесной погоде. Почему все вокруг думают, что его так интересует погода? Игги оставил его у двери, пожав плечо и крикнув «бывай, братиш! Не ссы!», и прежде чем он, полностью ошеломленный, успел что-то понять, открылась дверь, и он услышал приветствие Йена. — Хэй, Мик. Ты дома, — он звучал слишком протяжно и высоко для своего обычно мягкого голоса. Определенно происходило что-то подозрительное, и это что-то точно никак не связано с чем угодно, что бы там ни готовил Йен. Он зашел в их квартиру, теперь с абсолютной легкостью дойдя до дивана, и плюхнулся на него. — Ладно, достаточно. Выкладывай. Что происходит? — Понятия не имею, о чем ты говоришь, Мик. Ты хочешь спагетти или пасту с рагу? — голос Йена удалился вместе с ним в направлении кухни. Микки откинулся на диван и закинул ноги в ботинках на журнальный столик. Это сразу же заставило Йена вернуться в комнату, поднять его ноги и снять с него ботинки. — Я уже говорил тебе об этом, — проворчал он. — Да? Ну, может быть, я бы убрал свои ботинки со стола, если ты рассказал бы мне, что происходит. Игги практически вытянул меня из бара за руку, и теперь ты весь такой… — Микки остановился, стараясь вспомнить слово, которое на днях использовал Лиам. Его в момент осенило. — Скрытный! Он был горд собой, особенно когда Йен выдохнул, пробормотав «подходящее словечко». — Ничего не происходит, — ответил он, но поспешил продолжить, когда Микки хотел его перебить, — все хорошо, обещаю. У меня… а… У меня просто есть кое-что интересное для тебя. Почитать. Кое-что интересное, чтобы ты прочитал, но мы могли бы сделать это после ужина, ты, наверно, голодный, обед был уже давно… — Ты запинаешься, Йен, — совершенно без надобности заметил Микки. — Да, да, я знаю, — наконец выдохнул он. — Так что, сначала поедим? — с надеждой спросил он, уже заранее зная, что это гиблый номер. — Не, покажи мне, что там интересного. Я в настроении почитать, — Микки вытянул руки, и это заставило Йена хихикнуть. Он услышал, как рыжий ушел, быстро вернувшись, но его шаги гораздо замедлились на обратном пути к дивану. — Я… это… — Йен просто замолчал, вздохнув и сунув что-то в его все еще протянутые руки. Он пробежался по предмету пальцами, почувствовал, что Йен сел на журнальный столик прямо перед ним. До него дошло, что это конверт, когда он заговорил: — Мои ноги не могут лежать на столике, а твоя задница может на нем сидеть? — Сейчас – да. Просто открой уже эту хрень, — ноги Йена стали постукивать, и Микки понял, что он нервничает, что слегка выбило его из колеи. Обычно Йен спокоен как удав. Он пробегает пальцами по конверту, который не заклеен, но заправлен, вытаскивает из него открытку, и тоже исследует ее пальцами. Он ничего не чувствует снаружи, поэтому бросив конверт на диван, раскрывает открытку, и тогда уже нащупывает брайль. Он выпускает удивленный вздох, когда Йен снова говорит. — Я сам сделал. Хавьер предложил одолжить мне свой брайлевский писатель, компьютер, которому ты говоришь, а он уже пишет на брайле, но я подумал, ну, что сам хотел бы написать, поэтому он достал мне стилус и шифр. Скорее всего, он старый, но я хотел… ох, бля, я не знаю. Я просто хотел приложить свои усилия, — Микки заметил, что он снова стал запинаться, но был так растерян, что решил ничего не говорить. — Ладно, все должно быть правильно. Я надеюсь, что правильно. Прочитай это, Мик. Так Микки и сделал. Он положил раскрытую открытку себе на колени, чтобы было легче прочитать брайль, пробежал пальцами по словам и застыл. Микки неровно выдохнул, слыша, как ноги Йена стали стучать еще сильнее. Он вернулся пальцами к началу предложения, вопроса, чтобы убедиться, что прочитал его правильно. Микки, я очень сильно тебя люблю. Выхожу за меня замуж? Микки прочитал все правильно, и единственное, что пришло ему в голову: — Ты написал «выхожу», а не «выйдешь», — прошептал он, и тогда ему захотелось врезать себе за то, что он такой педантичный идиот. — Да? — практически взвизгнул Йен, и это отдалось болью по ушам Микки. — Не мог, я написал это раз десять, и Хавьер проверил и сказал, что все было правильно, и я скопировал это прямо… — он снова замолчал, Микки подумал, что он с чем-то сверяется, потому что услышал шелест бумаги, но не мог пошевелиться. Этого не могло происходить. — Ох, твою мать. Я перепутал окончания, блять, как я мог… Он буквально вырвал открытку из рук Микки, и Микки услышал, как она рвется, перед тем как вытянуть руки и схватиться за любую конечность Йена, до которой мог достать. — Йен, Йен, не надо. Я хочу ее! — крикнул он. — Что? Открытка не имеет никакого смысла. Я испортил все нахрен, — Йен звучал яростно, и Микки не смог сдержать смех. — Ничего ты не испортил, Йен. Правильный брайль или нет, я все понял, — и Микки стал смеяться, просто хохотать, и, возможно, плакать, так как его лицо влажное, но он не расстроен, он счастлив. Так счастлив. — Да, Йен, я выхожу за тебя. Микки услышал, как Йен смеется, больше не злясь на себя. Он почувствовал губы Йена на своих и обрадовался, что он не единственный, кто плачет, когда ощутил соленый привкус во рту своего парня. Йен прошептал ему в губы: — Правильно «выйду». — Ну что я могу сказать? — Микки целовал его, снова и снова. — С тебя пример беру, романтичная дурашка. Телефон Микки оповестил о новом сообщении, но он был слишком занят губами своего повернутого на романтике будущего мужа, чтобы попросить Сири зачитать его. Он проверит его позже. * Игги (18:42) Тебе лучше бы ответить да! Чур, я шафер! И Игги был им.
