Снова жива

«Да ну, это невозможно, не может быть. Какой-то розыгрыш? А сколько ещё есть людей с инициалами А.М? Но что… но что, если это правда? И Малфой действительно захотел со мной встретиться?» — вихрем пронеслись мысли в голове ученицы. Она не заметила, что стоит между дверей и прижимает к себе записку. Опомнившись, Миртл спрятала бумажку в сумку и постаралась успокоиться. Оглядевшись, ученица заметила, что все студенты постарались напустить на себя ужасающий вид: кто-то запутал волосы и украсил их самодельной паутиной, кто-то раскрасил мантию в кровавые пятна, кто-то наложил на себя грим скелета. Ох, она и забыла, что сегодня Хэллоуин. Осмотрев себя и снова посмотрев на время, девушка решила не заморачиваться с костюмом. Успеть на обед важнее. На обед сегодня подавали тыквенный суп-пюре, рыбу с гарниром из овощей, тыквенную кашу, тыквенные булочки, тыквенный пирог и тыквенный сок. Только увидев еду, Миртл поняла, насколько проголодалась. Однако даже самый зверский голод не смог бы её заставить есть рыбу, ещё и с овощами — кажется, в тарелке было брокколи и фасоль, так не любимые девочкой. А всё из тыквы — это же ужасно! В итоге, съев только суп, который оказался на удивление вкусным, пирог и чай, который всё же удалось найти на столе, Уоррен почувствовала себя почти счастливой и решила подробнее рассмотреть праздничное убранство Большого зала. Стены были задрапированы в черный с серебром, под потолком, отражающим ночное небо, кружили вороны. На факультетских столах стояли готические канделябры и светильники из тыквы, а стол преподавателей был будто из кровавого мрамора. Вместо учителей Миртл видела только смутные силуэты — кажется, зрение снова упало, и её очки уже не подходили. Вдруг по залу разнёсся голос Директора Диппета: — Счастливого Хэллоуина! Хогвартс чтит традиции предков, и поэтому помимо ужина и бала, который состоится в следующую субботу, мы отметим традиционный Самхейн. Через двадцать минут я буду ждать всех на поле для Квиддича, возьмите с собой свечи и подношения, которые появятся на ваших столах. Если Вы не знаете, что брать — это могут быть фрукты, цветы, орехи и то, что любили ваши почившие родственники, — на этих словах профессор аппарировал. Зал загудел, ученики начали всматриваться в столы, ожидая обещанного, некоторые невозмутимо продолжали есть. И вот, появились свечи, вазы с фруктами, орехами и цветами. Кто-то брал их, кто-то утащил кусок пирога, но свечи взяли все. Квиддичное поле озарялось светом десятком костров, один из которых был просто огромным. Возле него на непонятно откуда взявшемся постаменте стоял Директор Школы Чародейства и Волшебства. В его руках была свеча и волшебная палочка. Рядом, но на земле, стоял преподавательский состав и вспомогательный персонал школы с тем же набором предметов. На лицах всех присутствующих были написаны сосредоточенность и предчувствие чего-то могучего, древнего и величественного. Вот, своё место заняли последние пришедшие ученики, и директор начал свою речь, усилив голос Сонорусом: — Счастливого Самхейна! Этот праздник — один из праздников Колеса Года, и в этом году мы впервые отметим его так, как полагается. Сейчас вспомните всех родственников, которым хотите отдать дань памяти, вспомните же и представьте их здесь, рядом с Вами. Пусть свет этих свечей озарит путь родным в другом мире! — и по воле директора все свечи вспыхнули одновременно ярким огнём. — Дайте же им пищу и бросьте в ритуальный костёр свои подношения! — после этих слов каждый начал бросать в костёр то, что принёс. На удивление не было хаоса и толчеи — каждый будто чувствовал, когда его очередь. И вот, языки пламени съели последнее яблоко. Костёр разгорелся, вспыхнул, и пламенные пики поднялись к небесам, превратились в белый луч, который разделился и «впитался» в стены замка, а также пролился на всех присутствующих. В небесах стали проявляться силуэты духов — сотни, или даже тысячи. Большой костёр затух, и всё исчезло. Несколько мгновений над полем была оглушительная тишина, разве что был слышен треск поленьев в маленьких кострах. Затем первые пришедшие в себя ученики начали обмениваться впечатлением, и со временем всё пространство заполнилось гулом голосов. — Вот и всё, — вновь взял слово директор. — Сейчас предлагаю всем пройтись между кострами, а самым смелым прыгнуть через них. По древним поверьям, это позволит очиститься и избавиться от негатива, особенно сильный эффект наблюдается у тех, кто решит прыгнуть. Ученики тут же начали бродить между огнями, кто-то начал скидывать мантии и готовиться к прыжку, а ребята, которые под мантией ничего не носили, с завистью на них смотрели. Миртл решила прыгнуть. Избавиться от негатива ей точно не помешает. Девушка решила поискать самый маленький или самый слабый костёр. Она его нашла и заняла очередь. Когда настал черед Уоррен, она заметила, что вся дрожит. Разозлившись на себя, девочка сбросила мантию и прыгнула. Ура! У неё получилось! Забрав мантию и наколдовав Темпус, ученица поспешила к месту встречи. Розыгрыш это или нет, можно сделать вид, что просто заблудилась. Миртл себя знала — если струсит, то любопытство съест её без гарнира. По пути зайдя в туалет, девочка наскоро привела себя в порядок руками и чарами. Теперь ей ничто не страшно. Так, сейчас главное — успокоиться и напустить на себя независимый вид. Ещё раз бросив взгляд на зеркало, ученица пошла на третий этаж. Немного пройдя по нему, она увидела слегка приоткрытую дверь. Заглянув в неё, Миртл отметила молодого парня, стоящего спиной к ней, и смотрящего в окно. У парня были длинные белые волосы, собранные в хвост, и мантия с тёмно-изумрудным капюшоном. «Неужели это правда?» — подумала девочка и вошла, держа перед собой записку. Юноша у окна повернулся — и да, это был действительно Абраксас Малфой, собственной аристократической персоной! — Миртл? Ты пришла. Я ждал тебя, — сказал он. Бедная Миртл же абсолютно не знала, как себя вести — вся невозмутимость слетела, и со стороны она выглядела весьма жалко — удивлённые глаза и лицо, покрасневшее пятнами. — М-малфой? — заплетающимся языком произнесла она. — Конечно, глупенькая, а ты кого ожидала увидеть? — Абраксас подошёл почти вплотную, и взял её ладони в свои. — Дорогая, милая Миртл, я полюбил тебя как только увидел. Я не мог объяснить себе, откуда взялись эти чувства, я… — Малфой говорил что-то ещё, но мысли девушки будто заволокло туманом, и она больше ничего не слышала. В голове поселилась одна мысль: он, её любовь, говорит такие слова — коленки подкосились, — и Миртл бы упала, если бы блондин не успел её подхватить. — Дорогая, — продолжил он — я хочу услышать от тебя только одно: ты любишь меня? — Конечно, люблю, — сказала девочка, и только потом поняла, что и кому она сказала. Вдруг юноша засмеялся ей в лицо, его лицо и тело поплыло — и перед девушкой оказалась Эдит Стоун, лучшая подруга Лив. — Ах-ах-ах-а, неужели ты и правда могла в это поверить? Подумать, что кто-то вроде него в тебя влюбится? — начала издеваться Эдит. Вдруг возле стен поплыл воздух, и стали видны одногруппники и некоторые другие ученики. Видимо, они стояли тут под дезиллюминационными чарами и всё видели. — Глупая наивная Миртл, — сказала Оливия, которая тоже была здесь. — Да как в тебя вообще кто-то может влюбиться, дура очкастая? Уоррен не смогла этого вынести и побежала, не разбирая дороги. В себя она пришла только в кабинке какого-то туалета, где плакала навзрыд. Ужасно, как же ужасно, еще и при стольких людях… Хорнби права, она и правда дура! Идиотка, раз так глупо попалась. Уже сейчас, спустя какое-то время, в очередной раз проживая эту ситуацию, Миртл поняла, что Малфой был сам на себя не похож — ни в жестах, ни в словах, ни в поведении, ни во взгляде. Но чувства затмили разум… Как же глупо! Вдруг размышления девушки прервал мальчишеский голос, который говорил на каком-то странном шипящем языке. Миртл решила выглянуть из кабинки, чтобы узнать, кто это — глаза огромного змея были последним, что девушка увидела в своей жизни. Смерть пришла мгновенно.