Снова жива

Старый замок хранил в себе множество тайн — можно было, толкнув неприметную деревянную дверь, внезапно оказаться в огромном зале со сводчатыми потолками, витражными окнами и затейливыми узорам на стенах. А дверь тем временем исчезала, изменяла свой внешний вид или же расположение. В какие-то комнаты нельзя было войти дважды. Вот, казалось бы, открыл ты неприметную дверь, оказался в поражающем красотой месте, вышел обратно, вернулся на следующий день — а вместо желаемой двери находишь только плотную каменную кладку. Каждое такое помещение будто дышало, жило своей жизнью и было явно женского пола — никогда не знаешь, что зал, аудитория, гостиная или апартаменты выкинут в следующий момент. Но не только прекрасные комнаты были в школе. Некоторые из них таили такие секреты, которым лучше бы навсегда сгинуть в летах. В один из таких залов направлялся стремительным шагом чем-то взволнованный юноша: его всегда уложенные волосы растрепались, пальцы слегка подрагивали, а мантия была в застаревших пятнах, которые уже не могло взять ни одно чистящее заклинание. Всё, что сейчас хотел мальчик, — чтобы нужная дверь не исчезла, и за ней оказался зал со всем подготовленным. Желание сбылось. Слегка подрагивающими пальцами он взялся за ручку, потянул на себя — и из проёма потянуло могильным холодом. Том Риддл, а именно он пришёл сюда, зябко поёжился и поплотнее закутался в мантию. Тьма была повсюду. Свет от сотни свечей не мог её разогнать. Казалось, что комната поглощает огонь и сыто урчит. Мальчик знал эту особенность, поэтому принёс керосиновую лампу и несколько свечей. Денег, которые он получил, продавая младшим курсам свои эссе и помогая в учёбе, едва хватило на всё необходимое. Вспомнив об этом, Том поморщился. Ничего, он больше не будет идти рука об руку с нищетой, и этот ритуал станет первой ступенькой к богатству, могуществу и бессмертию. Бледный юноша с маниакально горящим взором прошёл со свечой в центр пентаграммы. Чертёж на этом полу уже был кем-то нарисован, и, судя по остаточному фону, когда-то рисунок напитали кровью не одной жертвы. Мальчик сосредоточился: перед глазами будто появились страницы книги про крестражи. Вот, он уверенно начал произносить катрены, поставил свечу в центр пентаграммы, разрезал вены атамом, щедро пожертвовал свою кровь огню. Пламя одной маленькой свечи заревело, вспыхнуло огромным столбом и растворилось в прожорливой темноте. И вот снова светил лишь скромный огонёк, только теперь он был рубинового цвета. Юноша достал маленькую чёрную тетрадку, которая должна была сыграть большую роль. Кровавый огонь радостно принял свою жертву — тетрадь мгновенно воспламенилась и осыпалась пеплом, чтобы затем собраться в свой двойник — ничем не отличимый по форме, но абсолютно другой по сути. Затушив свечу дыханием, Том взял будущую основу крестража и, пошатываясь, направился к своим вещам. Кровь, капающая с пальцев, с шипением поглощалась полом. С каждой минутой кровотечение и сковывающий холод всё усиливались. Кое-как мальчик полил на рану обеззараживающим зельем и замотал её тряпками, а внутрь принял кроветворное. Приходилось бороться с сильным желанием опереться на стену, сесть на стол или лечь на пол — но нельзя. Стоит ему задержаться здесь ещё немного, и комната почувствует в нём жертву. Спрятав тетрадку и огарок в сумку, мальчик внимательно осмотрелся, убедился, что ничто не напоминает о его присутствии, привёл себя в порядок и открыл дверь. Прохлада подземелья казалась жарким летним днём по сравнению с пробирающим до костей холодом комнаты. Кроветворное начинало действовать, силы постепенно восстанавливались, и их хватило на Темпус. Заклинание показывало время обеда, а значит, стоило поспешить: много еды — именно то, что нужно в таком состоянии*. Праздничный стол не радовал разнообразием — суп, тыква, рыба, овощи и выпечка. Но делать нечего, пришлось набрать полную тарелку еды — мальчик ел как не в себя и долго не мог почувствовать насыщение. Но вот, съев последний на тарелке кусочек пирога и запив его чаем, Том наконец-то почувствовал себя полным сил, а объявление директора стало просто немыслимым подарком. Юноша загордился — к нему прислушался сам директор школы. Настоящая встреча Самхейна дала абсолютно невообразимый прилив энергии. Теперь мальчик точно сможет завершить свой ритуал и сделать первый шаг к могуществу — первое убийство. Том не стал оставаться на прыжки и пляски вокруг костров, ведь зачем избавляться от негатива, если им можно управлять и использовать в свою пользу? Здраво рассудив, мальчик решил, что не станет убивать сам — слишком заметно. Ему поможет в этом некогда фамилиар Салазара Слизерина, который теперь принадлежал ему — Тому. По дороге в замок, мальчик вспомнил своё первое знакомство с удивительным созданием.

***

Это было год назад. Риддл интересовался мифами и легендами магического мира, в особенности — Хогвартса. Древние тайны и загадки манили, так хотелось верить, что всё написанное — правда. Одной из найденных и запавших в душу историй была легенда о Тайной Комнате, созданной самим основателем змеиного факультета. Никто не знал, что именно прятали в этой комнате — но люди почему-то уверенно утверждали, что охраняется она тысячелетним василиском, который однажды вытравит из школы всех недостойных — грязнокровок. И только Наследник Слизерина сможет найти то, что сокрыто, и подчинить себе могущественную рептилию. Том был уверен, что хотя бы один из его родителей — волшебник. Если почти все волшебники являются друг другу родственниками, значит, есть вероятность, что он окажется последним потомком самого Салазара. К сожалению, возможности точно проверить, владеет ли мальчик отличительным признаком Истинного Наследника — парселтангом — не было. И вот, ещё одно желание юноши сбылось. В очередной раз привычно гуляя по замку после отбоя и продумывая планы по обретению бессмертия и захвату мира, мальчик услышал голос: — Нас-с-с-ледник, нас-с-с-ледник… Том огляделся, но ничего и никого не увидел. — Кто здесь? — спросил он. — Ну наконец-то ты меня наш-ш-шёл, нас-с-с-с-ледник, — с каким-то неудовольствием сказал неизвестный, — за все эти годы я думал, что умру со скуки. И даш-ш-ше когда нас-с-с-ледник с-с-с-оизволил появитьс-с-я, обо мне он и не подумал! — Э-э-э, — впервые в жизни мальчик растерялся, — извините, а Вы кто? — Василиск я, дурья ты башка! «Василиск?! — мысленно воскликнул Том, — так это он что, на парселтанге разговаривает? И именно я — Наследник?» — Ну, чего ты замолчал? Иди, комнату открывай. Ис-с-с-тос-с-с-ковал-с-с-я я уже по убийс-с-с-твам, — змей шипяще засмеялся. Только теперь мальчик услышал, что язык, на котором они говорили, был не английский, а нечеловеческий. Василиск объяснил, как открыть тайный проход. Немного покоробила необходимость идти в женский туалет. «Интересно, это Салазар оказался затейником, или уже при перепланировке так получилось?» — подумал мальчик. Спуск в подземелье оказался довольно экстремальным — ещё и приземлился он лицом прямо в паутину. Дойдя до нужной двери, мальчик очистил себя заклинаниями — подземелье больше было похоже на свинарник. «Откройс-с-с-я», — уже привычно сказал Том. Массивные створки бесшумно отворились, и мальчик вошёл в зал. Нет, не так. Наследник вошёл в Зал. Прямо по центру возлежал тысячелетний василиск. Том замер в дверях, будучи поражёнными ужасом и величием Короля всех змей. — Ну-с-с-с, кого будем убивать? Это не только моя прихоть, полноценная с-с-связь между магом и фамилиаром, как я, ус-с-с-тановитс-с-с-я только после первого совместного убийства, — деловито пояснила рептилия. — Мы обяс-с-сательно кого-нибудь убьём, когда придёт время. С-с-скажи, не ос-с-ставил ли Великий С-с-салазар что-нибудь для с-с-своего наследника? Змея шипяще засмеялась, и от эмоций даже начала пристукивать кончиком хвоста по полу. — Ой, — угорала она, — ос-с-с-ставил С-с-салазар, как же. Этот с-с-старый параноик вечно боялс-с-ся, что кто-то с-с-станет нас-с-столько могущес-с-ственным, что с-с-сможет его убить. Не упоминай при мне этого маразматика. Брос-с-сил меня, как какого-то котёнка, и завёл с-с-себе дракона. С-с-сказал, мол, с-с-спасибо тебе за с-с-службу, теперь тебя ждёт великое дело — с-с-стать с-с-стражем Хогвартс-с-са. И ни разу ко мне не пришёл, предс-с-ставляеш-ш-шь, ни разу! Так вот, этот ханжа вс-с-сегда внимательно с-с-следил за с-с-своими вещами и никогда бы не с-с-сделал тайник в школе, не принадлежащей только ему. Да и в этом с-с-случае бы трижды подумал. Том расстроился. Надежда на сокровища или хоть что-то не оправдалась, однако личный василиск вполне себе примирял с такой неудачей. — Так что, убивать-то когда будем? — нетерпеливо спросил змей. — Позже. С-с-скажи, какое у тебя имя? Василиск шипяще рассмеялся. — Много хочеш-ш-шь, оно не будет иметь для тебя с-с-сначение. Вот когда убьём, тогда даш-ш-шь мне новое имя. А с-с-сейчас иди. Как ни прис-с-скорбно, но ты лиш-ш-шь ученик ш-ш-школы. Приходи ко мне, когда реш-ш-шиш-ш-шь кого-нибудь пореш-ш-шать. — Я очень польщён встречей с тобой. С-с-скажи, есть ли другой с-с-способ отс-с-сюда уйти? — Ес-с-сть. Ты можеш-ш-шь пройти черес-с-с верх. Там в потолке есть люк. Толкнёш-ш-шь его — и выйдеш-ш-шь где-то на четвёртом этаже. Залес-с-сай, подс-с-сажу. Том обнял змея за шею. Было сложно удержаться на скользкой чешуе, но выбора не было. В потолке действительно был замаскирован люк. Своей мощной головой василиск легко открыл проход и сбросил мальчика наверху. — Будеш-ш-шь долш-ш-шен, — прошипела рептилия и спустилась. Юноша пристроил люк обратно и выдохнул. Всё же это было неслабым эмоциональным потрясением. Однако теперь он любым способом выяснит всю правду о своих родителях — не пристало Наследнику не знать свой Род.