Навеки вместе, Курама?

Подготовка к обряду заняла целых пять часов. Сначала я позавтракал - перепёлка оказалась невероятно вкусной, впрочем, как и всегда. А потом начался ад. Сначала меня замочили в почти кипящей воде с колючими ветками хвойных деревьев, едва не спустя с меня сто шкур - вполне в буквальном смысле: кожа горела ужасно. Потом меня всего целиком обмазали глиной, пропитанной отваром из каких-то растений, отчего я оказался как в скорлупе, и велели ждать, пока глина сама отвалится, типа грязь из организма вытягивает. Корка осыпалась спустя два часа, вся перепачканая подсохшей кровью. Для меня же эти два часа стали вечностью, наполненной болью. В результате я почти лишился кожи, равно как и всех её недостатков, коих у истинных кицунэ нет. Потом в меня по очереди втёрли густую белую пенку, пахнущую фиалками, розовый прозрачный гель с ароматом роз и зелёную массу, от которой зверски воняло смесью трав типа полыни. Уж не знаю, на кой хрен огородный надо было это всё, но спрашивать я не стал. Во избежание проблем, а то ещё накормят этими притирками. Так время подошло к полудню. Проснулся я в семь утра, так что подготовка должна быть окончена. Нехорошее предчувствие внутри меня не давало покоя, но я держался, дыша по специальной методике успокоения нервов. Если мне до обряда так плохо, то что будет, когда жажда крови проснётся на полную катушку? Допустить нервного срыва нельзя, это уже перебор будет. Обряд должны были проводить в подвале дворца. Там стоял специальный алтарь с закреплёнными на нём кандалами, чтобы жертва не дёргалась в процессе. Серый камень сверху был покрыт чем-то тонким и гладким, похожим на полиэтилен, хоть и не настолько. Ведь в этом мире пластиковой плёнки существовать просто не могло - тут и цивилизации как таковой особо и нет, всё на уровне средневековья. Кроме разве что раций, да и то сомневаюсь. Под покрытием угадывались доски - обычно этот алтарь применяют для пыток, ведь людей для принятия в семью обычно крайне мало, я только второй за этот век. Доски уже потемнели от впитавшейся в них крови, и были ужасно занозистыми, потому и покрыли их плёнкой - ради гигиены, ну и из человеколюбия (я не про каннибализм!). Это же не пытка... Наверное... Мне велели лечь на алтарь и засунуть конечности в кандалы. Ложиться пришлось на спину, а браслеты сами застегнулись на запястьях и лодыжках. Я чувствовал, как текущая по моим венам чакра Курамы, выпитая во время ночного слияния, слегка жжёт сосуды, явно к чему-то готовясь. Мне уже это не нравилось, но отступать поздно. Тут ко мне подошла Риути-сенсей. - Сейчас тебе надо будет выпить кровь члена рода кицунэ, после чего обряд начнётся. Не волнуйся, какой бы сильной ни была боль, разума она не затронет, только тело и сознание. Ну и душа немножко изменится, но это мелочь. Ты в любом случае выживешь и останешься с целым рассудком, это ведь не пытка. Не сопротивляйся ощущениям, можешь кричать, если захочешь - всё будет хорошо. - А можно спросить? - не сдержался я, волнуясь за Кураму. - Слушаю... - Риути-сенсей, Вы сказали - обряд коснётся только тела и сознания. А подсознание тоже зацепит? - Нет, сознание просто будет немного изменено для более лёгкого принятия морали кицунэ, ведь мы не люди в полном смысле, наша мораль несколько более кровожадна. Подсознание же вообще ничего не меняет. - А если я весь обряд буду находиться в подсознании? - Ну, если сможешь там остаться, тогда ещё лучше - изменения пройдут безболезненно. Всё равно боль будет только во время трансформации тела, а сознание меняется почти безболезненно. Всё будет хорошо. - Хорошо, Риути-сенсей. Аригато. - и я улыбнулся, успокаиваясь. Нам с Курамой можно будет побыть вдвоём... Круто... *** Обряд начался. Я выпил целый кубок крови, объёмом где-то на литр, затем проследил взглядом написание символов по всему телу остатками выпитой крови, после чего спокойно нырнул в подсознание, заметив тянущиеся ко мне потоки золотисто-рыжей чакры кицунэ. Эта чакра была смешана с сенчакрой, поэтому я поспешил скрыться. Не буду мешать изменениям... В подсознании было сумрачно. Тишина была немного зловещей, но это было, скорее всего, отражение моей нервозности перед обрядом. По крайней мере, я надеялся, что опасения необоснованные. Курама нашёлся в горах, сидящий на заснеженной площадке на макушке одной из скал. Его пустой взгляд был устремлён на луну, просвечивавшую сквозь облака, хотя в реальности был день. Казалось, ещё немного - и лис взвоет, как одинокий волк. Мне этого не хотелось, и я вспрыгнул на соседний острый пик, замирая в позе медитации. - Курама, ты как? Видок у тебя не очень... - Да и внутри что-то не так. Чувствую, будто я горю. - ответил лис, не сводя глаз с лунного диска в небе. - Может, это магия кицунэ так действует? Мне Риути-сенсей сказала, что обряд затронет только физическую оболочку да часть сознания, и посоветовала быть в подсознании, чтобы не мучиться от боли. Но предчувствие нехорошее... - Наверное, так и есть. Моя чакра сейчас в твоих венах, а поскольку я сам из этой чакры, то по связи мне передаётся все ощущения твоего тела. Если это лишь отголоски, то я тебе не завидую, Нару-чан. - Ну, зато твои опасения не сбудутся... - философски отметил я, немного морщась от этих слов. Всё же свободолюбие Курамы я прекрасно понимал, хотя и так секретов от своего лисёнка не держал. - Это какие же опасения не сбудутся? - недоуменно спросил лис, отворачиваясь от луны и глядя мне в глаза. Видно, что он и вправду не понимает. Я даже не сдержал слёз, отчего мои глаза в лунном свете будто заледенели. - Конечно, нам не придётся объединять души и сознания! Твоя чакра в моих венах подарит мне ещё четыре хвоста к стандартным обрядовым, что сделает меня не только нечеловечески сильным шиноби, но и сильнейшим кицунэ, что даст мне шанс сместить Королеву с трона. А ты по прежнему останешься моим биджу, связанным со мной только чакрой. Печать я всё равно сниму, когда отберу у Дзирайи ключ, а ты будешь свободен. Понимаешь? - ЧТО?! ТЫ ХОЧЕШЬ МЕНЯ ОТПУСТИТЬ? - шокированно взвыл Курама, кидаясь на меня. Я же только поймал его руками, что со стороны смотрелось нелепо - лис размером с крупного слона, обмотанный руками паренька размеров с обстриженный куст в парке. Вовремя я вспомнил, что мы в подсознании, чем и воспользовался. Курама дёргался в моих руках, а в глазах стояла адская боль и мука: - Как ты можешь быть таким бесчувственным?! Я же отдал тебе себя прошлой ночью, связал наши жизни воедино! Неужели ты этого не понял? Моя чакра в твоих венах не смогла бы появиться, если бы не это! А ты после столь большого доверия с моей стороны смеешь говорить, что снимешь печать и отпустишь?! Пусть разумы остались не связанными, пусть у тебя будут секреты, пусть! Только не отталкивай меня! Я без тебя теперь просто не смогу... Все ведь меня ненавидят, а остальные биджу боятся как огня. Да и Сюкаку ты понравился, что тоже плюс для тебя... Не бросай меня, прошу!!! - истерил Курама, рыдая как ребёнок. Мне как-то даже не думалось, что он воспримет это так тяжело. Я ведь и не собирался его бросать. И тут же поспешил уведомить лисёнка об этом. - И с чего такая мысль тебе вообще в голову взбрела? Я ведь имел ввиду совсем другое! Я сам без тебя не прожил бы долго, и дело не в связи душ или печати. Я ведь люблю тебя больше жизни, и с радостью отдал бы тебе свою душу, если бы это сделало тебя счастливым! Лисёнок мой, не смей думать, что я решу тебя бросить! Я просто подсел на тебя, как на наркотик, и не остановлюсь! Пойми ты наконец! Я всего лишь хотел пошутить, помня, как ты отпихивался от слияния разумов, а ты это воспринял так, будто я собрался тебе шею свернуть! Не глупи!!! Курама явно был в шоке, наверное, он действительно так подумал. Вот ведь глупый лис, как его в каноне Наруто назвал в первый раз. Но я ведь не тот Наруто, что был в каноне, так что вслух обзываться не буду. А лисёнок вдруг резко уменьшился и, выскользнув из моих рук, спихнул-таки со скалы на траву под нами. - Всё таки я глупый, да, Нару-чан? - Глупый. Очень глупый лисёнок. Ты сомневался во мне, зная, что я не смогу тебя предать. Просто не выживу. Никогда во мне не сомневайся, Курама. Я все миры положу к твоим лапкам, если попросишь. Отныне и навеки мы вместе, Курама. - сказал я ему, чувствуя странное шевеление в сознании: наверное, изменения теперь перешли на разум. И улыбнулся. - Отныне и навеки мы вместе, Наруто. - сказал вдруг лис, будто скрепляя этими словами наш договор. И, резко нагнувшись, поцеловал меня. Это было странно: я видел перед собой лисью морду, смотрел в золотисто-алые глаза моего лисёнка, но ощущал на своих губах ещё одни губы. Поцелуй в этот раз не был мягким и ласковым, в нём чувствовалась сила и властность. И я ответил ему тем же, вцепляясь в шкуру Йоко всеми пальцами. Я и не заметил, как оказался без одежды - а может, я и появился здесь обнажённым? Неважно. Сейчас важным был мой лисёнок, закрывший собой весь мир. Его пушистые хвосты, скользившие по телу, шелковая шёрстка на ладонях, лисья морда, в которой упорно виделось знакомое лицо Курамы-Кагебущина, и... Оно. Само совершенство, впрочем, как и прочие части тела моего любимого демона-лиса. Я всё же надеялся почему-то, что сей шедевр будет поменьше - ведь подобным инструментом можно разве что в клочья порвать. Но у Курамы всё с истинно русским размахом. Впрочем, что нам, кицунам... Мы же всё равно в подсознании. Дальнейшее запомнилось смутно: сознание плыло, перестраиваясь под влиянием обряда, а я лишь слепо отдавался во власть моего лисёнка, забыв обо всём мире. Обо всех мирах. Мне было плевать, переживу я обряд или нет, уцелеют миры или рассыплятся прахом... Сейчас вся вселенная сузилась до маленького клочка алой травы, где заявлял свои права на меня самый могущественный из биджу. Где мы боролись за власть друг над другом, одновременно побеждая и проигрывая - ведь мы уже были едины, и борьба была абсолютно лишней. Сколько прошло времени - было непонятно: луна подсознания не сдвинулась и на миллиметр. Но, судя по лёгкости в сознании, обряд благополучно завершён. Значит, проснусь я теперь ушастым кицунышем? Ведь мои тринадцать лет не считаются большим возрастом следи долгожителей-лисиц. Даже если прибавить восемнадцать лет прошлой жизни, не слишком много получится. Ну да это пустяки. Главное - я жив. И мой лисёнок тоже выжил. И мы вместе. Теперь уже точно навсегда. Как я и мечтал когда-то...