Многоликая

Она чувствовала, как умирает. Это происходило не так, как она ожидала. Она смотрела в бесконечную черную бездну, где плавали отражения далеких звезд. Или это и были звезды? Она хотела бы дотянуться до них, ощутить их жар, согреться. Тепло постепенно уходило из ее израненного тела. Печаль владела ее усталым разумом. Она пережила столько войн, и ее ждет такая бесславная кончина? В памяти всплыли воспоминания о времени, когда она была цветущей и юной. Каким многообещающим было начало! Безмятежность, яркий огонь внутри, страстное желание жить. Она мечтала о детях, до мельчайших деталей представляла, какими они будут, обещала себе, что будет любить и заботится о них, несмотря ни на что. И, наконец, они появились. Ее разум затуманился счастьем, она даже не мечтала, что ее дети будут настолько чудесными. Они были прекрасны и умны. «Они были неповторимы», - с тоской прошептала она в пустоту. Она чувствовала их безмерную любовь и уважение, она слушала их песни обращенные к ней. Казалось, ничто не может поколебать спокойствие и блаженство ее мира. Но ее дети, ее милые, любимые дети развязали войну. В ее маленьком мире воцарились ужас и страдания. Она, покалеченная и почти сломленная, кричала в равнодушную пустоту, моля о помощи. Она умоляла своих детей прекратить, остановить войну; она пыталась вразумить их. Но они не слышали ее криков, занятые истреблением друг друга. Ее сковал ужас, когда она смотрела, как ее любимые дети с наслаждением вырезают своих братьев и сестер; как они кричат, молят о пощаде. Иногда она слышала едва уловимые голоса, почти шепот, обращенный к ней, она тянулась к ним, но не могла их спасти. Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Ее дети покинули ее, оставив израненной одну в темноте. Она тихо шептала себе песни, когда-то посвященные ей, ища в них утешение. Когда она оправилась от ран, она уже не могла похвастаться тем ярким огнем, который горел в ней раньше, он напоминал еще тлеющие угли. Она попыталась раздуть их, она еще желала жить. У нее появились новые дети. Они разительно отличались от первенцев, но тем не менее были любимы. Она отбросила вспоминания, посвятив себя заботе о своих новых детях. В какой-то момент она внезапно поняла, что тепло незаметно, по капле начало покидать ее. Ее дети, почувствовав, что с их матерью что-то происходит, начали вздорить, обвиняя друг друга. Снова войны, ее дети снова гибли. Она нашла в себе силы все это прекратить. Ее дети не должны страдать, они не должны гибнуть с ней. Она сделала все, чтобы они остались целы. И вот, умирающая, она смотрела в бездну, готовясь к скорой кончине. Ей было жаль, что она больше не увидит своих детей. Но в ней жила несмелая надежда, что ее дети обязательно найдут себе новый дом. Последние крохи тепла исчезали, времени осталось мало. - Меня зовут Аурига, - прошептала она. – Помните меня цветущей.