Дьяволица

***

      Время остановилось в тот момент и внутри всё замерло.       Единственное, что подавало признаки жизни — моё сердце. Не прошло и пяти секунд, как Лёша резко опустил меня, и, отстранившись, поменялся в лице. Я уже совсем забыла про боль в ноге, она распространилась по всему телу, но это не была боль в нашем обычном понимании. Это скорее было похоже на зависимость, как-будто у меня отобрали наркотик, а сейчас началась сильная ломка.       — Спокойной ночи, Анастасия, — с этими словами дверь снова захлопнулась, а я осталась в смятении и непонимании.       Вокруг ещё парил его аромат, от которого кружилась голова и подкашивались ноги. Он как-то действует на меня, — так ведь не должно быть, — меня всего после секундного поцелуя ломать начинает. Господи...       С этими мыслями я осела на пол и зарылась руками в волосы. Он с самого первого дня вскружил мне голову, но почему тогда нельзя просто взять, и не выкинуть его так же быстро, как он туда попал? Недопустимые отношения — пора забыть Алексея в качестве мужчины.       Ладно, хорошо, что я поняла это сейчас, пока ещё не стало поздно.       Удивительно, но нога прошла. Меня не особо это беспокоило, главное, что прошла, а за сколько и в какой момент — было не важно. Поэтому, я быстро все собрала на завтра, а после подготовки ко сну, легла в кровать и провалилась в сон.

***

      Я погрузилась в темную пелену, а открыв глаза, очутилась около небольшого домика у озера. Вокруг были деревья, такие могущественные и великие, от них веяло чем-то опасным, поэтому, подходить слишком близко не хотелось. По-видимому, домик был посреди дремучего темного леса, хотя таковым его сложно было назвать — слишком уж густо для обычного леса.       Вдалеке было слышно стрекотание сверчков, а на небе красовалась огромная луна. Размер её был слишком неестественным, поэтому, не сложно было догадаться о нынешнем моём местоположении — я была во сне.       Почему-то спокойнее от этой мысли не становилось: внутри всё было на пределе, особенно, после резко покрасневшей луны, — по коже пробежал холодок и сердце упало в пятки.       Где-то вдалеке раздался негромкий смешок, от которого разлетелись все птицы.       — Здравствуй, Анастасия, — из-за густых кустов вышел молодой парень, очень похожий на нашего нового классного руководителя.       Господи, это и был он, только сейчас от него веяло темной аурой и голос был более низким. Всё тело резко отдалось сладкой истомой и напряжением внизу живота. У меня немного покалывало виски, ноги слабели и чувство опасности не покидало меня, но я собой ничего поделать не могла.       Он медленными шагами подходил ко мне, я же как истукан застыла на месте, не в силах сдвинуться с места.       — Лёша? — темноволосый еле заметно кивнул и улыбнулся, словно чеширский кот.       Я зажмурилась — мне не нравился этот сон. Всё выглядело уж очень жутко; и тяжесть внизу живота не пропадала, лишь усиливалась с каждым шагом учителя.       — Смирнова, неужели я тебе не нравлюсь? Твоё желание в квартире указывало на обратное, даже сейчас ты стоишь и сводишь ноги. Посмотри на меня, — как заколдованная, я открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Мои мысли стали путаться, сфокусироваться на чем-либо было невозможно, поэтому, мне пришлось снова закрыть глаза.       Щелчок пальцев — и по всему моему телу пронеслась волна адской боли.       — Неприлично закрывать глаза, когда собеседник стоит прямо перед тобой, или тебя этому не учили, Смирнова? — я уже не понимала, откуда именно доносился голос Алексея. Казалось, что он был в моей голове, управлял мной: чувство воли куда-то пропало, а я просто слушалась его и повиновалась, что абсолютно на меня было не похоже. Да и, в конце-то концов, это был всего лишь сон!       Он — плод моих фантазий, и я просто находилась под впечатлением от нашей с ним встречи, только почему именно лес — непонятно.       — Да кем вы себя возомнили? Хочу и закрываю, это не ваше дело! — под конец я, кажется, перешла на крик.       Эмоции бурлили во мне, и настроение менялось со скоростью света: сначала я была возбуждена, потом в недоумении, а сейчас злость сменилась сожалением. Мне хотелось ползать на коленях и просить у него прощение за мой тон, но чувства снова сменились — теперь я жаждала прикосновений: тело резко стало зудеть, а в воздухе снова появился приятный аромат духов учителя. Я уже не могла думать и понимать, поэтому, закрыла глаза.       — Какая смешная, из тебя выйдет отличная игрушка, — он сказал это с такой иронией и предвкушением в голосе, что меня взбудоражило— звучало жутко, но, к счастью, это последнее, что я услышала, прежде чем упасть в темную пелену.

***

      Я резко открыла глаза и увидела свою комнату.       Чувство тревоги всё еще меня не покидало, но всё же, я была рада, что проснулась. Лучше мне ничего не будет сниться, чем такое. Не успела я сообразить, как на всю комнату заиграла музыка. Осознание того, что это десятый, — самый последний будильник, — пришло не сразу, а когда пришло, я резко вскочила и побежала одеваться. На завтрак не хватало времени — я плюнула на это и побежала в ванну. Господи, даже на чистку зубов времени нет, но я ведь не могу пойти прямо так. Ладно, проще опоздать на первый урок, а что у меня первым уроком? Вроде бы физкультура, к черту её, у меня освобождение.       Последующие двадцать минут я не торопилась: выпила чашечку кофе и побежала в школу. По расписанию был русский язык, а это значит, что сейчас я увижусь с Лёшой.       Мысль меня эта не особо радовала, ведь смешанные эмоции, — после того поцелуя и сегодняшнего сна, — меня не покидали. Звонка ещё не было, но, насколько я знаю, у Алексея нет первого урока сегодня, так что, можно зайти в класс.       — Можно войти? — осторожно заглянув, я увидела Лешу вместе с Лидией Сергеевной — они что-то очень бурно обсуждали и, по-видимому, всё было не слишком уж гладко. Учитель выглядел очень напряженным и разъяренным, а Лидия напротив, была слишком спокойной — на неё это мало похоже. Они меня не заметили и продолжили разговор:       — Да, мы не можем сейчас её отпустить, но если не мы, то это сделает кто-то другой, — учитель резко встал из-за стола и направился к окну.       — Если не сделаешь это ты — это сделаю я, так что, решайся — у нас осталось не так много времени, — она кидает какую-то папку на стол и разворачивается к выходу. Я успеваю отбежать подальше прежде, чем она выходит и остаюсь незамеченной.       Спустя пару минут, я всё же решила постучаться ещё раз, но очень тихо — не хотелось злить учителя ещё больше.       — Заходи, Смирнова, у меня есть для тебя дело, — он сам открывает дверь и пропускает меня в класс, а между тем издалека начинает:       — Мне понравились твои сочинения, по крайней мере, с тобой будет приятнее находиться, чем с другими зазнайками да и Лидия Сергеевна очень хвалила твои способности. Так вот, через пару месяцев будет конкурс, в котором ты будешь участвовать: нам необходимо будет подготовить проект, список тем и прочее я позже откопирую, либо пришлю тебе на почту, — он выглядел очень отстраненным и незаинтересованным в этом. Видимо, то, из-за чего он поругался с сестрой, было серьезным. «Зазнайками»? Он это вслух сказал или мне показалось?       — Хорошо, спасибо, как только я подготовлю этот проект, то его кину вам на почту, — с этими словами я села за парту и залезла в телефон проверять сообщения, но, вместо этого, я исподлобья стала наблюдать за учителем. Все движения его были четкими и плавными, он явно был в гармонии со своим телом. Любой учитель физкультуры позавидует его телосложению. В голове невольно всплыл образ из сна, по телу пробежали мурашки, а я снова почувствовала это напряжение.       — Постарайся сегодня лечь пораньше, — учитель внезапно прервал тишину и поднял голову выше, мы встретились глазами, а он обворожительно улыбнулся и подмигнул.       Черт, засмущавшись, я захотела спрятаться или провалиться куда-нибудь, но, вместо этого, закрыла глаза. Нужно было сосредоточиться и вести себя подобающе, сейчас не самое лучшее время поддаваться его чарам. В голове внезапно заиграла лунная соната, а на лице появилась безмятежность и полное безразличие.       Казалось, что я была с закрытыми глазами очень долго, но прошло не более трёх секунд. Открыв глаза, я встретилась с немного разъяренными и резко потемневшим взглядом Алексе, на его приоткрытых губах была чуть заметная тень улыбки. Было похоже, что этому человеку вовсе не нужен был воздух, ведь он не дышал. У меня же после каждого вдоха и выдоха, то и дело поднималась и опускалась грудь.       Он наблюдал за этим, наблюдал за мной и делал это синхронно — глаза в глаза, губы в губы. Мы следили друг за другом, показывая заинтересованность; мое тело понемногу стало нагреваться, а дыхание учащаться. Нарастающее напряжение внизу живота, и я свела ноги, закатив глаза, тем самым прервав наш контакт — пора заканчивать эти игры, скоро ребята зайдут в класс.       Нужно признать, что у меня появились сомнения — «выбросить Алексея из головы» было очень непростой задачей. Если всё так и будет продолжаться, то я потерплю поражение, и снова попаду под его чары. Неужели учитель не боится за нашу репутацию, за своё будущее в конце-то концов? Ведь такие игры навредят нам обоим, и кто знает, получится ли выйти сухими из воды.       С приходом ребят и началом урока я смогла немного избавиться от этих мыслей. Прошло совсем немного времени, но уже можно было рассказать об удивительных способностях нашего нового учителя: он действительно был учителем, — учителем по призванию, — которых, к сожалению, было очень и очень мало. Весь класс сидел как заворожённый, слушал и впитывал новый материал по русскому языку, точно так же прошёл урок литературы. Рассказы его были очень понятны и легки в запоминании. Каждому сидящему в этом классе было безумно интересно, все втягивались в учебный процесс, а о не готовности к уроку могло быть и речи: все готовили домашнее задание и учили заданный материал.       Наши классы перемешали, поэтому, появились двоечники, но, к счастью, даже они всегда были готовы к двум урокам нашего классного руководителя. Алексей был хорош не только как учитель, но и как классный руководитель. Он очень быстро нашел общий язык с нашим коллективом: заслужил доверие у мальчиков, а девочек просто сразил наповал и очаровал. Все с удовольствием соглашались участвовать в школьных мероприятиях, а дисциплина всегда была на высшем уровне. Не удивительно, что и с учителями Алексей поладил. Все в его компании чувствовали себя уютно, кроме меня.       День прошёл очень быстро, я после уроков обещала забежать за бумагами. Это не было очень срочно, но лучше было не откладывать на потом, а начинать работу над проектом сейчас. Я снова поднялась в злополучный триста шестнадцатый кабинет и сделала самую большую ошибку за последнее время — зашла в кабинет без стука.       Как же я долго об этом жалела, ведь моему взору предстала картина маслом: Алексей, с немного взъерошенными волосами и небрежно заправленной рубашкой, целовал ту самую блондинку Кристину. Увидев это, у меня резко перехватило дыхание, а ноги стали подкашиваться: захотелось кричать и орать, чувство того, что меня использовали, заполнило разум. Хотелось разорвать его, а ей выдрать все курчавые белые волосы. Мразь, он продолжал целовать её на моих глаза, использовал меня, а сейчас как нельзя лучше это показывал. Тёплые чувства резко превратились в ненависть и я не стану рассказывать об этом кому-то — пусть делает, что хочет, ведь это его дело и его личная жизнь. Я резко развернулась на каблуках и ушла, громко хлопнув дверью.Тварь.       Не успела я спуститься, как навстречу мне вышел учитель физкультуры — Анатолий Александрович. Он радостно и немного зловеще улыбнулся, увидев меня. Казалось, что вот-вот он начнёт потирать руки, радуясь встрече с любимой жертвой. Я уже приготовилась слушать речь про мою физическую подготовку, здоровье и скорые двойки в аттестате, но он промолчал и прошёл мимо. Слава Небесам! Это чудо, поэтому, я быстро слиняла из школы, боясь, что он одумается.       Больше день ничем не выделялся. Дома я сделала все уроки и принялась готовить ужин. Жизнь казалась сказкой, и я решила быстро пельменей налепить. Мучилась-мучилась, запорола все продукты, и, плюнув, пошла в магазин за ужином.

***

      Улицы уже погрузились во мрак, вокруг никого не было, лишь изредка проходили местные алкаши с новым дешевым пойлом, сопровождая свой путь заливистыми песнями. Шла я не спеша и глядела по сторонам: было рановато для сна, поэтому, в домах горел свет; можно было слышать далекие крики детей и мужиков, радующихся забитому голу, или пылесос женщины, которой вздумалось в такой час убираться. Думалось, что наш огромный мир объединяется из множества маленьких мирков, которые сейчас можно было посмотреть и прочувствовать. Я остановилась напротив окон соседнего дома с другой стороны и запрокинула голову вверх. Окна Алексея горели и были открыты, изредка слышались чьи-то голоса и крики. Похоже, у него сегодня гости.       Я закрыла глаза и вдохнула свежий воздух, стараясь выкинуть учителя из головы. Подул легкий ветерок и закапал дождь, похоже, что само небо было против общения с ним и поддерживало мои попытки вырваться из под его чар. Я не знаю, сколько простояла на одно месте с закрытыми глазами, но ко мне подошёл мужчина и легонько потрепал по плечу:       — Девушка, с вами всё хорошо? Вы выглядите довольно бледной, может, вам врача? С трудом разлепив глаза, я уставилась на мужчину, сначала не понимая, что происходит: симпатичный блондин лет тридцати с ярко-голубыми глазами и небольшой щетиной, действительно был обеспокоен. Мне было приятно, что ко мне хоть кто-то подошёл, видимо, что человек неравнодушный, но всё-таки, я пришла в себя, даже кивнула в знак хорошего самочувствия, а он всё не убирал руку. На заднем плане послышался знакомый крик.       — Сань, ты чего к девушке прилепился? — из кустов, немного пошатываясь и держа сигарету в руках, вышел дотошно знакомый человек. Он подходил ближе, и с каждым шагом, чувство отвращения накатывало, закрывая дымкой глаза. К счастью, он не подошёл слишком близко, а остановился на расстоянии пяти шагов, делая последнюю затяжку. Мой взгляд невольно упал на его губы. Этими губами он целовал меня вчера, сегодня другую. А что было позавчера? Что будет завтра? Неужели каждый день эти губы целуют всё новых и новых девушек. От этой мысли я ужаснулась и еле подавила рвотный позыв, надеясь, что ничем не заражусь.       Рядом стоящий блондин усмехнулся, будто бы слышал мои мысли. Хорошо, что ещё никто так не может. Мне было бы довольно стыдно, если бы кто-то подслушивал мои мысли. Тут можно обдумывать абсолютно всё: начиная с того, что я бы не против познакомиться с этим блондином, несмотря на его возраст и заканчивая стоящим недалёко от меня идиотом, который даже не потрудился извиниться.       — Девушка, я, конечно, не настаиваю, но вам нужен врач. Вы выглядите очень…бледной, — я не знаю, как такое могло произойти, но мне действительно стало плохо словно по щелчку пальцев. Ноги резко налились свинцом, а перед глазами появилась темная пелена.       — Саня, хватит над девушкой издеваться. А вам, Анастасия, следовало быть дома в такой час, — после замечания Алексея плохое самочувствие как рукой сняло — так же быстро как и оно появилось. — Сань, иди домой. Провожу её и вернусь, я быстро.       Не успела я опомниться и начать протестовать, как меня резко подхватили за локоть и повели в сторону дома. Мы ни о чем не говорили, всю дорогу шли в кромешной тишине, хотя хотелось орать на него до посинения, обида разрывала сердце. Алексей даже ключи от домофона не спросил, просто ввёл код и дверь открылась без ключа. Лифт как назло не работал, пришлось топать пешком и терпеть его присутствие больше нужного.       Алексею так же не понадобились мои ключи от квартиры, он просто открыл дверь, хотя, кажется, я закрывала её. Он зашел в квартиру, быстро разулся и снял ветровку. Я была немного в шоке от такой дерзости, поэтому встала истуканом прямо на пороге, наблюдая за всей этой картиной: учитель последовал на кухню и достал чашки, включил чайник. Вопросов о местоположении бытовых предметов у него не возникало, будто он жил в этой квартире многие и многие годы. Только спустя несколько минут он обратил внимание на меня.       — Садись, Смирнова, говорить с тобой будем, — он указал на стул и похоже, ждал безоговорочного повиновения — это было видно по выражению его лица. Не всегда всё идет по плану, и я отказалась, от чего он развернулся и медленно направился в мою сторону, оглядывая с ног до головы. Внимание его остановилось на руке, где должен был быть браслет.       — Хм, интересно. Ты сегодня весь день без него? — Я кивнула и вопросительно на него уставилась. Что интересного-то?       — Так, ладно, Насть, если ты думаешь, что я собираюсь с тобой сюсюкаться, то ты глубоко ошибаешься, не мне же оценки хорошие нужны, — от такой резкости я немного потеряла дар речи и осела по стене. Он меня оценками шантажировать собирается? Мда, очень умно, но делать нечего, придется сесть и поговорить.       — Так-то лучше. Итак, ты не маленькая девочка, поэтому хочу объясниться — всё, что ты сегодня видела, должно остаться в тайне. Прошу прощение за то, что ты это увидела, — тон Леши переменился, я увидела его безразличие, абсолютную незаинтересованность во всем происходящем. Он говорил об этой ситуации с огорчением, то ли его не удовлетворил процесс, то ли ему просто не было стыдно. Я больше хотела склоняться к первому, но его извинения были такими липовыми, глупыми. Вчера он врывался ко мне в квартиру в порыве страсти, а сегодня просит прощение за то, что я увидела много лишнего.       — Я всё понимаю, Алексей Сергеевич, я ничего не видела, — опустив глаза, я залилась краской — ситуация была такой глупой и непонятной. Хотелось забыть всё, но не его. Вычеркните этот день из моей памяти, пожалуйста.       — Не опускай глаза, смотри на меня, — его тихий шепот отдался во всем моём теле. Снова накатило знакомое желание и тяжесть внизу живота. Что я за похотливое животное, если хочу этого мужчину почти постоянно, не смотря на то, что он пользовался мной?       А дальше всё произошло как во сне, и я не контролировала себя, будто кто-то из вне лишил силы воли и права выбора. Мне оставалось лишь чувствовать поцелуи Леши, таять в его руках и впитывать неповторимый аромат. Обида куда-то улетучилась, а желание сопротивляться пропало окончательно. Наши футболки оказались где-то на полу, мне удалось увидеть красивую татуировку у него на груди. Было похоже на какой-то знак или герб, не знаю, но выглядело очень впечатляюще.       — Ostende mihi a verus — sine dubio in oculis spectantium. Unum, quod ego sperábo sed nunc — non credere. Ostende te mihi, ventus, — он прошептал мне что-то в губы, после чего, резкая волна боли распространилась по моему телу.       — Какая же ты красивая, — голос Леши поменялся, а татуировка на груди засветилась синим, начиная распространяться на правую руку. Не верилось, что это возможно, я уже думала, что у меня глюки, или это очередной сон с участием учителя. Когда от его руки красивыми линиями свет стал распространяться по моему телу — я совсем потеряла веру в действительность. Оставалось только чувствовать, чувствовать его дыхание, дрожать в предвкушении от прикосновений, чувствовать дорожку поцелуев, которую он прокладывал от губ к шее и моей груди, закрывать глаза и немного постанывать от удовольствия, желать большего, намного большего.       — Мне жаль, что придется закончить на этом. Было приятно провести время. А теперь, милая, oculos tuos et oblivisci me.

***

      После этого дня всё тянулось безумно медленно. Я не помнила происходящее той ночи, того дня. Единственное, что осталось — огромный засос на шее, с которым мне теперь приходиться мучиться. Я не помню, при каких обстоятельствах его получила и кто это сделал. Весь день какой-то неполный, помню только обрывки школы, помню про проект, мои не получившиеся пельмени. Это всё.       Попытка разузнать что-то у окружающих была тщетной. Такое ощущение, что я тогда была призраком, которого никто не видел и не знал. Довольно странная ситуация, но позже я совсем забыла о ней, переключившись на учебу. С Лешей отношения вернулись на стадию учитель/ученица, что меня вполне устраивало, хотя всё еще по вечерам думала о том поцелуе дома, мне иногда еще мерещился запах его духов вперемешку с сигаретами.       И вот, проходит месяц, снова опаздываю, и не иду на первый урок физкультуры. Решаю не ждать его окончания, а идти показывать почти законченный проект Алексею Сергеевичу. В кабинете велся какой-то бурный разговор, поэтому, я не решилась зайти.       — Долго ты собираешься подтирать им память? Сколько уже можно? Люцифер смеется над тобой, что ты не можешь найти какую-то девчонку даже с помощью гребаного амулета, — знакомый крик Лидии Сергеевны наполнял класс и распространялся по коридору. Какие амулеты? Какое подтирание памяти? Да, похоже, беременность хорошо на неё подействовала.       — Я уже нашел её, — было слышно, что Алексей безумно зол и разъярен — я передумала к нему идти.       — Та девчонка, с которой ты развлекаешься? Амулет молчит на неё, а он, как ты знаешь, работает безошибочно. И не нужно говорить, что она единственная сопротивлялась, насколько я помню, у неё откуда-то есть защитный браслет. Азазель, кажется, говорил, что похожий браслет недавно попал на продажу, а следовательно, этой девчонке он попался слу-чай-но, понимаешь? Случайно, — я никогда раньше не слышала такую злобу из уст Лидии Сергеевны. Она всегда казалась мне милым и светлым человеком, но в данный момент была сама не своя, и беременность факта такой быстрой перемены не меняет.       — Ostende te mihi, ventus…- тихий шепот заполнил всю мою голову, какие-то знакомые чувства наполнили тело и разум. Зудящая боль начала распространяться по рукам, груди, оставляя замысловатые синие узоры. Я уже видела это где-то раньше, но не помнила где. Почему-то данная картина не вызывала ужаса, будто мне было не впервой это видеть и чувствовать.       — Привет, моя милая, — дверь резко открывается, а перед глазами предстает Алексей с такими же синими узорами на руках. От него веет очень сильной темной аурой, невольно хочется преклониться и опустить глаза. — Знакомься, Елизаздра, это та самая девчонка, с которой я развлекаюсь, — видно, что Алексей был очень горд собой. Только я немного не понимала, почему Елизаздра? Почему я свечусь синим вместе с Алексеем как гребанный аватар?       — Белиел, я не знала, ты ничего такого не говорил…- Лидия пыталась как-то оправдаться, но выражение лица Леши показало, что все тщетно. Непонимание происходящего уже начало потихоньку выносить мозг. Я начала перебирать все известные мне болезни и вспоминать симптомы. Шизофрения, что ли…       — Простите, но я немного не понимаю. Почему на моих руках появились какие-то гребанные узоры, Леша называет вас Елиза…какой-то задрой, а он сам вдруг стал каким-то Белиелом. Что, мать мою за ногу, происходит? — Поток вопросов водопадом вылился на меня. Я не понимала ничего, совсем ничего.       — Oculos tuos et oblivisci me, — Леша еще раз прошептал какие-то слова, после чего глаза закрыло пеленой.       — Ты не сможешь стирать ей память бесконечно. В конце концов, её сущность может вырваться наружу или же силы дадут о себе знать. Просто будь аккуратнее, — перед выходом женщина тихо спросила:       — Мне сказать Люциферу, чтобы он ждал вас?       — Непременно.

***