Безумие

"Если не хочешь меня –не дразнись, а если осмелишься – попробуй на вкус"

8 лет назад Обычный день в обычной Шанхайской школе. Омеги и альфы учатся рука об руку, и редко когда в этой школе может произойти «инцидент». Урок китайской литературы в классе 2-2 как всегда проходил тихо, ну или так казалось только Лухану. Парень пытался не отвлекаться на хулиганов класса, что сидели на задних партах громко говоря и смеясь, тем самым срывая урок. Русоволосый предпочёл тихо читать книгу, не обращая внимания на источников шума. Но неожиданно в омегу прилетает свёрнутый и обслюнявленный свёрток маленькой бумажки, попадая прямо в шею. Парень морщится, сбрасывая инородное тело, и оборачивается на задние парты. В его обзор попадает довольный О Сехун — кореец, что перевелся к ним в этом году и уже успел стать «звездой класса», да и всей школы в общем. Его родители, по слухам, работали в здравоохранении, а родственники держали частные клиники. Он хотел стать врачом-хирургом в пятом поколении. Странно, что вкусы Лухана и Сехуна в этом случае совпали, ведь омега так же, как и альфа, хотел лечить людей от серьёзных заболеваний, где требуется хирургическое вмешательство. Блондин перевёл пластиковую трубочку в сторону Лухана, и омега вновь почувствовал скомпоную бумажку, только на этот раз у себя на лбу. Омега не был каким-то великолепным, удивительным и так далее. Он был обычным заучкой, только без больших очков с километровыми диоптриями. И родители Лухана обычные люди: мама работала в магазине одежды, а отец - грузчиком. Семья бедная, но никто не жаловался. Омега сквасил лицо, выкидывая мокрую бумажку, и вновь отвернулся от блондина. — Боже, Лухан, ты такой милый! Я не могу держать себя в руках! — как всегда начал издевательства Сехун. Сам омега не знал, почему к нему альфа так относится. Они пересекались только в школе и после уроков в пустом коридоре заведения, когда Сехун продолжал свои издёвки. — Псих… — еле слышно прошептал Лухан, прикрываясь книжкой.

***

Он опять загнан в угол. Он снова один и никого нет рядом, кроме пятерых обидчиков-альф, что, держа в руках рюкзак омеги, трясут его, и учебники валяется на бетонный пол пустого коридора. Глава этой шайки нагло улыбается и впритык подходит к подбитой омеге. Хочется кричать от обиды, но парнишка молчит, смотря глаза в глаза. Большие ладони хватают Лухана за воротник уже грязной рубашки и тянут вверх. Альфа выше, альфа больше, сильнее. Что остаётся делать маленькой, щуплой омеге? Правильно, смириться. Но похоже Лухан в это не посвящён, поэтому хватается в ответ за белоснежную рубашку альфы. — Оу, оу, что? Ты смелости набрался, оленёнок? — с насмешкой бросает блондин, изогнув вопросительно бровь. – Это же смешно… — Отпусти меня! Перестань прикасаться ко мне! — по коридору разносится дрожащий голос Лухана. В общем-то, дрожит не только голос, а, можно сказать, весь омега. — А ты попробуй остановить меня. – шепча над ухом, пробасил блондин в ответ. Лухан испуганно продолжает смотреть в глаза обидчика, а дрожащие руки в это время слабеют. — Хах, твоя смелость быстро исчерпала себя. – иронично выдохнул О Сехун. — Эй, Сех, у него сегодня больше, чем обычно. – радостно выкрикивает парень сзади, вытаскивая из кармана рюкзака несколько купюр. Блондин откидывает голову назад, чтобы рассмотреть, и улыбается, когда видит крупные зелёные бумажки. — А ты сегодня молодец, вот бы так каждый день, – чуть ли не пропел О, возвращая взгляд на Лухана, чьи губы невольно подергиваются. — Омеги… Господи, вы все такие жалкие. Нужны только для того, чтобы избавить от желания, или нет… – в нос Лухана ударил резкий запах дождя. Да, именно так пах О Сехун. Осенний дождь. Когда темные тучи сгущаются на ясном небе и льет, как из ведра. Сехун наклонил голову вниз так, что лицо застилала густая челка. Послышался негромкий смех. Лухан боится, всем сердцем боится. Он не знает, что может сделать непредсказуемый альфа в следующую секунду. Он дрожит, и Сехун это чувствует. Чувствует его горячие ладони, что вцепились в большие руки, и такое же неровное дыхание. — Может и ты, — блондин вновь посмотрел на испуганное лицо Лухана, — избавишь меня от «желания» взять тебя прямо у этой стены и отдашься сам? Неожиданно по коридору эхом разнесся звук хлопка. Красная отметина на лице Сехуна сказала все за себя. — Придурок-альфа! Который и знает, что трахаться! — раздражение захлестнуло омегу и тот стиснул зубы. Он не хотел, чтобы его считали лёгкой добычей, как все остальные омеги, что только и ждали, когда любая подвернувшаяся альфа разрешит залезть к ним в штаны. Лухан не такой. Мысли в голове русоволосого смешались в кучу и мешали здраво мыслить, хотя, как вообще в такой ситуации можно здраво мыслить? — Оставьте нас. — омега заметил, как в глазах Сехуна зажглись странные огоньки. Блондин сильнее сжал грязную сорочку Лухана в руках. — Что?... — Выметайтесь, говорю! Деньги ваши… — хрипит Сехун, явно выходя из себя. По школе давно ходили слухи, что этот загадочный блондин принимает таблетки, успокаивая этим нервы. Лухан не сомневался, что вторая сторона альфы — это псих. Хотя иногда эта стороны могла стать и настоящим его лицом, как, например, сейчас. Коридор по-прежнему пустовал, что было очень странным. Именно в такие моменты происходит что-то плохое, — когда нет свидетелей того самого происшествия. Неожиданно русоволосый почувствовал, что его подняли под руки, перенося в ближайший открытый кабинет, что, к слову, будто на руку Сехуну, пустовал. Вот теперь самое «оно» — паниковать. Омега в одно мгновение оказался сидящим на первой парте. Его испуганные глаза смотрели прямо в потемневшие глаза О. Широкие ладони располагались уже на талии Лу, а худые ноги были раздвинуты, между которыми так удобно устроился альфа. Сердце Лухана то крутило пируэты то замолкало, будто его и не было у парня. — Говоришь, «придурок-альфа, который только и делает, что трахается?» — спародировал голос Лухана Сехун, наклонившись до уровня уха омеги. Лухан громко сглотнул, прокручивая слова блондина у себя в голове, — Давай проверим? Неужели я настолько испорченный по твоему мнению?... — тонкие пальцы скользнули к пуговицам белой сорочки омеги, медленно, не спеша начиная расстёгивать снизу вверх. — Перестань, — найдя в себе силы и подобие уверенности, проговорил омега. Хотя нет, не проговорил, было чувство, что он тихо умолял альфу. Ему не хотелось, чтобы первый раз парнишки был именно здесь и именно с ним. С этим… О Сехуном… Холодные руки скользнули под расстёгнутую рубашку, но омега успел их перехватить, до боли сжимая в своих небольших ладонях. — Прекрати! — окончательно почувствовав опасность, выпалил Лухан. Сехун оскалился, быстро меняя руки местами, и теперь тонкие запястья омеги сжимали сильные ладони альфы. — Лучше тебе отдаться. — Решил запугать? Я не боюсь тебя! — После сказанного, тело омеги пронзила дрожь. Он сам себе врал и пытался обмануть альфу, чей едкий запах, напоминающий запах дождя, разошёлся по всему помещению, заставляя низ живота Лухана неприятно скрутиться в колючий узел. — Точно? А твоё тело говорит об обратном, — странно ухмыльнулся блондин. — И… о, да… — он склонился ниже к молочной коже шеи, громко вдыхая, — я не знал, что твой запах настолько притягателен. Да ты возбудился, сукин ты сын! От сказанного альфой Лухан только больше впал в краску, отводя глаза. Горячий язык влажной дорожкой спустился от розовой щеки омеги и остановился на тонких ключицах, рисуя непонятные узоры, ясные только самому Сехуну. Короткие ногти Лухана заскользили по столешнице гладкой парты. Холодные пальцы альфы скользнули к пряжке чёрных брюк омеги, от чего Лухан вздрогнул, снова перехватив руку. — Не надо. — Думаешь, это меня остановит? — Ты же в своём уме? Если да, то ты не станешь делать этого. — Значит, я сумасшедший… Сехун резко расстегнул брюки напарника, предотвращая все попытки омеги вырваться или хоть как-то сопротивляться. Сехун с силой впился в алые губы Лухана, до боли кусая, чувствуя во рту металлический привкус крови. Альфа продолжал держать омегу, снимая на скорую руку белоснежную рубашку. В пустом классе смешались два запаха — дождь и фиалки. Не предупредив, Сехун развернул Лухана, заставляя лечь животом на холодную парту. Рука альфы надавила на низ позвоночника, заставляя омегу выгнуться. Лухан чувствовал себя отвратно. Его разум вёл настоящую войну с телом. Он почувствовал укус в области лопаток. Горячее дыхание находилось примерно у оголённого плеча. — Представляешь, оленёнок, твой первый раз происходит со мной, в пустом классе… — голос альфы был настолько сладким, от чего Лухан зажмурился, пытаясь не «купиться» на это. — Этого точно хотела вселенная. — На этих словах Лухан почувствовал, что холодные пальцы альфы с силой проникли в него. От такого омега не понимая, что делая, застонал. Он сам себе копал могилу и начинал сам же себя закапывать в этой яме. — Боже… Это самый сладкий стон, который я только слышал. — Сехун вынул пальцы, приставив набухший член ко входу. И опять же не предупреждая вошёл в горячего и ужасно узкого омегу. Лухан от такой внезапности вскрикнул, до боли прикусив губу. Теперь точно бежать некуда. — Отпусти… — Поздно, оленёнок. Сехун ускорился, не дав привыкнуть к своим размерам, в то время как Лухан пытался не потерять сознание от происходящего или же от того, что теперь его жизнь точно не станет прежней.

***

8 лет спустя — Скальпель. – хриплый голос приказал подать ему нужный предмет. Острые черты лица скрывались за маской, и только темные, как смоль глаза следили за движениями тонких пальцев, что, обхватив холодный предмет, начали аккуратно проводить по коже оперируемого. — Что у нас там с сердцебиением и давлением? — кивая на прибор, спросил он помощника, продолжая вести острием скальпеля. Высокий парень с большими глазами глубоко выдохнул, промычав: — Все в норме. — Это хорошо. – можно было заметить, как блондин улыбнулся под медицинской маской.

***

Горячая вода ударила по резиновым перчатками, и блондин медленно начал смывать потеки алой крови пациента с рук. В тёмной комнате было глухо и пусто, что аж звенело в ушах, но именно в такой тишине и хотел оказаться альфа. Он разряжено выдохнул, включая воду, и с характерным звуком снял липкие перчатки. Свет в эту дезинфицируемую комнату попадал только через стеклянную стену операционной, где сейчас работали санитары, отмывая скальпели и выключая приборы. Неожиданно дверь в комнату открывается, и из операционной выходит уставший врач-хирург. Высокий брюнет молча подходит к раковине, на ходу снимая белую маску и отодвигая её до уровня подбородка. Блондин вытирает руки, тяжело выдыхая. Операция была не настолько лёгкой, как казалось вначале. — Хорошая работа, Сехун. – первым нарушает молчание брюнет, так же выключая воду и вытирая руки. По его виду понятно, что тот устал и хочет отдохнуть в своём кабинете на мягком кожаном кресле. Пак косится на О, странно улыбаясь, будто так же ожидая его улыбки в ответ. — Конечно, оперировал же я. – с нескрываемой гордостью проговорил блондин, снимая операционный халат и меняя его на белую майку, поверх которой был накинут тонкий, хлопковый белый халат. Молочная кожа отдавала некой голубизной, будто светящейся во мраке, когда на тело падали тусклые лучи света. Партнёр пропускает эти слова мимо своих больших ушей, словно уже привык к этому, и продолжает: — По отделению ходят слухи, что к нам переводят нового врача-хирурга. – он тоже спешит снять голубой халат, меняя на белый. — Что? Ещё врач? Почему я об этом ничего не знаю? — хмурится Сехун, смотря на старшего. — Я не знаю, но он омега, и переводят его из Китая. – спокойно проговорил Пак, открывая дверь и выходя за неё, даже не услышав ответ блондина. — Зачем нам ещё один хирург… Так еще и омега… – Сехун глубоко вздыхает, взъерошивая волосы на голове, и выходит прямиком за Паком.