I shout it out like a bird set free

Он еле сдерживается, чтобы не выбежать посреди шоу Грэма Нортона и не сесть на ближайший поезд Саузерн Лайн. Он задерживает дыхание и затем смеётся: он сделает это следующим утром. Теперь он не подводит людей, ведь скорее сам зависит от них. Отрабатывает по-полной, не придерёшься, весёлый и хорошо выглядит – сочетание, которое ему никогда не удавалось. Всё заканчивается за полночь за болтовнёй и выпивкой, которую приносят прямо в студию. Он садится в кэб и мчится на другой конец Лондона – к приболевшей Дебс. Дом согревает его сердце. *** Этот дом стоит на побережье среди трёх десятков таких же. Дерево, выкрашенное белой краской, на стеклянной двери с обратной стороны – американский флаг. Лиам почему-то фыркает, когда видит это. Ноэл долго возится с ключом, но всё дело в том, что осенью дверь отсырела: он никогда не умел устанавливать причинно-следственные связи. Лиам не торопится ему помочь. В конце концов тот налегает плечом и она поддаётся. Они входят в темноту. *** - Я дома! – кричит Лиам, стаскивая ботинки. - Я поставлю чайник, - её хриплый голос доносится из кухни и обрывается, когда он входит и обнимает её. - Давай я. - Ладно, мне с лимоном. - Ага. - Как всё прошло? - Просто отлично, - она устраивается на диване, кутаясь в плед. - Правда? – он оборачивается и улыбается. Дебс улыбается в ответ. - Погода ужасная, - жалуется она. Лиам кидает взгляд за окно: деревья в свете фонарей клонит к земле, оборвавшиеся листья мелькают, как птицы. *** Дверь захлопнулась за ними сама – так ветрено было на побережье. Вдалеке что-то скрипело. Лиам осматривается на первом этаже. Камин, кусок белой кирпичной стены, доска для сёрфинга. Он бросает на Ноэла недоумевающий взгляд. - Я недавно его купил, - пожимает плечами Ноэл. Пока он возится с камином, Лиам бросает свои вещи на втором этаже и садится на кровать в спальне. Моря почти не видно – оно такое серое, что сливается с октябрьским небом. Непонятно, сколько времени он так проводит, но за окном ничего не меняется. Не удивительно, что сюда приезжают только летом, сплошная тоска, тоска, тоска… Он вертит это слово на языке, пока не перестает понимать его смысл. Ноэл зовёт его из глубины дома, он проклинает, что приехал сюда. *** Утром Дебби выглядит лучше и Лиам решается. - Мне надо съездить кое-куда. - Правда? Что хочешь на завтрак? Он ерошит волосы на затылке. - Ммм… Бекон и спаржу? - Так куда ты поедешь? Он знает, что если скажет, произнесёт что-то, связанное с этим местом – оно рассыпется, как пыль. Он приедет туда и будет думать о Дебби. Никуда не годится. - Я поеду прямо сейчас и к вечеру уже вернусь. Хочу, знаешь, выдохнуть. - Ладно, - Дебби улыбается, - Ешь уже свой бекон, - она ставит перед ним дымящуюся сковороду и тарелку. *** Ему надо выдохнуть, чего он никогда не мог сделать рядом с Ноэлом. Он спускается вниз, на его зов и находит его растерянно стоящим посреди кухни. Это вопреки всему заставляет его улыбнуться: человек, живущий в Майда Вейл и тратящий в день средний месячный заработок англичанина, стоит здесь с пакетом крупы, к которому похоже основательно приложилась мышь. - Я не подумал о еде, знаешь. Лиам мягко забирает у него шуршащую упаковку. Он и сам жалок, и ещё умудряется чувствовать жалость к своему старшему брату. Это невыносимо. - Можем поесть в городе, - предлагает он. Ноэл усмехается. - Видел, сколько у них кафе? Они позавтракали в Costa по дороге от вокзала. Не то, чтобы очень хотелось есть – они ехали всего два с половиной часа. Просто было так холодно, что Лиам сначала подумал, что они случайно доехали до России. Ноэл сказал, что это географически невозможно. Costa была единственным приличным местом и здесь по-видимому собирался весь город. Тем не менее им удалось урвать столик в углу. Лиам накинул капюшон, хотя их навряд ли узнали бы: публика была либо слишком стара, либо наоборот. Они накинулись на горячие бутерброды и кофе, словно это лучшая еда на планете. *** Лиам закинул в рот последний ломтик бекона и сжевал пару ростков спаржи практически на ходу. Дебби вышла вслед за ним. - Только пожалуйста… - Знаю, знаю, - Лиам застегнул куртку и схватил с полки ключи и бумажник. Он поцеловал её практически на лету. Некоторые листья уже осыпались этой ночью, он прохрустел по ним в своих ботинках. *** Было принято решение пройтись вдоль моря и найти какую-нибудь забегаловку. Но сначала они спустились вниз, к пляжу. Белых скал еще не было видно, они начинались в сторону Рамсгейта. По пути они встретили одного человека с собакой. Лиам на миг представил каково это, жить здесь, где ничего не меняется даже за века, а не за одну короткую человеческую жизнь. Чёрные водоросли выбросило на берег, здесь было почти безветренно. - Я выпускаю альбом в феврале, - как бы между прочим. Лиаму было на самом деле не интересно снова слушать песни о его жене. И подумав об этом, он зевнул. Ну, может ещё и от холода. Ноэл отвернулся. - Хочу подняться наверх, - сказал Лиам. Они вернулись на дорогу, ступая по железной лестнице вдоль скалы. *** Сзади него сидели две немки, а больше в вагоне не было никого. На некоторых остановках заходили люди, но высаживались через пару станций. Никто не ехал из Лондона в Маргит. *** - Господи-боже, грёбанное кафе посреди грёбанного «нигде». Оно действительно стояло особняком – страшненькое одноэтажное и работало. Лиаму показалось, что так бывает только в американских фильмах. - Надеюсь у них есть гребанный туалет, - вместо этого сказал он. Они вошли внутрь, звякнул колокольчик. Две девчонки за стойкой, готовили тут же и здоровый мужик, наверное их папаша. Один столик был занят парой: пожилая белая женщина и чернокожий мужчина её лет пили ирландский кофе. Все уставились на них. Ноэл занял место у окна и стал изучать меню, Лиам отправился в туалет. Он постоял некоторое время у раковины, глядя в зеркало. На голове у него творился ёбанный ад. - Я буду карбонару, - заявил ему Ноэл, когда он присоединился к нему. Лиам забрал у него меню. - Возьми мне салат,ладно? И морковный пирог. Есть у них морковный пирог? Ноэл направился к стойке, сделать заказ. Девушка принесла всё через десять минут. Лиам сжевал листок и подцепил бекон из тарелки брата. - Нормально для этого места, не так ли? – спросил он Ноэла. -Угу. Это называется семейный бизнес, - он откинулся на спинку стула, впервые так разглядывая Лиама за сегодня. - Что? - Ничего. Ешь свой пирог. *** Он вышел на станции и не останавливаясь зашагал в нужном направлении. Он был здесь один раз в жизни, три года назад, а всё ещё помнил дорогу: из вокзала сразу направо, затем прямо и потом вниз. Если бы всё давалось ему так просто. *** В тот вечер они дошли до меловых скал. Там было несколько машин и пару семей с детьми спустились на пляж на пять минут. Лиам заглянул в ущелье между побережьем и скалой, которая особняком возвышалась из воды в паре метров от берега. Всё здесь было исписано признаниями в любви и прочим таким дерьмом. Неглубокие насечки в твёрдом камне. Их бесследно сотрут волны. *** Дело в том, что ключ всегда был в его связке. Тогда, несколько лет назад, Ноэл дал его ему в порыве непонятно чего и Лиам всегда мог дотронуться до него в своём кармане. Осознать в самые счастливые моменты его жизни, с его детьми или Дебби, что всё это не было сном, что вот поэтому он такой разнесчастный мудак. Потрогать ключик и дверца откроется и всё это дерьмо выльется на тебя с невероятной силой. Американский флаг всё ещё висит на этой двери, побледневший на солнце. Лиам отодвигает заржавевший детский велосипед ногой. Возможно соседские дети играли здесь. На стекле пошла трещина. Он вставляет ключ и входит внутрь. Затхлый морской воздух даже здесь. Он задыхается. *** Они возвращаются около полуночи. Их ботинки в песке. Камин успел прогореть и угли тлеют в темноте дома. Ноэл устремляется, чтобы подбросить еще. Лиам роется в своей сумке, ему нужно выпить и он достает из недр тряпья бутылку виски. Ноэл застаёт его за этим занятием и вздёргивает бровь. - Я просто знал, что не выдержу твоей рожи и пару часов, если буду трезвым, - поясняет он. - Ну, до этого ты как-то справлялся, - Ноэл располагается в кресле в своей джинсовой рубашечке выглядит как двадцать лет назад, если заткнуть уши. - С переменным успехом. - Стаканы в шкафу, - он указывает на стеклянный стеллаж у стены. Лиам берет парочку и ставит на стол перед ними, сам усаживаясь на диван напротив. - Я не рассчитывал на двоих, знаешь, - он разливает и виски выглядит чёрным, потому что они не включают свет, а камин пока не разгорелся в полную силу. - Да ладно. Мне, как ветерану войны, много не надо, - он поднимает бокал, глядя на Лиама, а затем пьёт. Он следует его примеру. - Как ветерану чего? – Лиам фыркает и смеётся. *** Он стоит как вкопанный посреди гостиной, которая служит и холлом на первом этаже. Здесь ничего не изменилось. Один стакан стоит на столе, осколки второго валяются у стены. Лиам бы почувствовал азарт Шерлока Холмса, но он итак знает, что здесь случилось. *** Когда бутылка подходит к концу, Ноэл куда-то уходит. Лиам откидывает голову на спинку дивана и прикрывает глаза. Ему хорошо, тепло внутри и снаружи. Он открывает глаза от стука – Ноэл ставит перед ним вторую бутылку виски. - Я забыл про еду, но это… Лиаму вдруг становится так смешно, что он даже давится, когда пытается проглотить это обжигающее пойло. - Ты что, привез меня сюда, чтобы напоить и скормить псам на побережье? Ноэл смотрит на него внимательно, у него глаза их отца. - Это слишком сложная схема. Лиам вдруг становится серьёзным и словно совсем не пьяным, он цепко впивается в него взглядом. -Когда у тебя, говоришь, альбом выходит? В феврале? Ноэл ничего не отвечает. Лиам снова выпил слишком много. *** Он проводит рукой по спинке кресла. Всё здесь ещё более пыльное чем в первый раз. Ноэл наверное даже не помнит, что у него есть дом. Спасибо на том, что оставил всё это тлеть не изгадив женой и детьми. Лестница скрипит, он поднимается в спальню. Море такое же серое, потому что сегодня снова седьмое октября. Оно бескрайнее, как тоска. Как многие вещи на земле, кроме любви. *** - Снова решил воспользоваться этим для своих ёбаных песен, да? - Лиам, - устало говорит Ноэл, но Лиам знает, что он прав и он не уступит. - Дерьмо! А я-то думал… - Ну? Что ты думал? Что я решил устроить нам медовый месяц, после того, что ты устроил в 2009? Ноэл с досадой грохает стаканом о стол. - Что у тебя есть хотя бы остатки совести! - О, и кто тут у нас решил поговорить об этом? Лиам думает уже после того, как его рука берёт и швыряет стакан в голову его брата. Ноэл отклоняется и тот разбивается о стену за его спиной. - Ты как грёбанный лепрекон тянешь и тянешь всё это из меня, чтобы блять что? Спрятать это в свои ебаные горшки с золотом… Они вскакивают почти одновременно, но Ноэл оказывается быстрее и влепляет ему пощёчину, просто чтобы разрядить обстановку. Лиам задыхается и хватает его за ворот куртки, но теперь они даже драться не могут. - Я ненавижу тебя. На самом деле. Я никогда не… Ноэл затыкает его поцелуем. Лиама тошнит от этой банальщины, тот совсем не изменился. Становится так тоскливо, что он снова стоит здесь, что он никуда не ушёл от этого за последние пять лет, что вот оно – будет преследовать его до самой смерти. Вытянет из него всё для своих чертовых песен, пока не останется только оболочка. Что он уступает. *** Он покидает дом, решает немного пройтись вдоль моря по пути на вокзал, чтобы его поездка обрела смысл. Он не оборачивается, хотя знает, дом мрачно смотрит на него. Их призраки навсегда остались в его заточении. *** Он хватает воздух, как выброшенная на берег рыба. Он чувствует тёплое плечо Ноэла рядом, через его кожаную куртку и отодвигается от него. Как будто это не он сейчас снова позволил ему сделать это. Он подтягивает джинсы, так скользко и противно, что он отдал бы всё, чтобы оказаться как можно дальше отсюда. Это как обещания, которые даёшь себе воскресным днём в церкви, и всегда, всегда нарушаешь. Краем глаза он видит, что Ноэл поворачивает голову и разглядывает его лицо. *** Он спрыгивает на кромку песка и бредёт, перешагивая через водоросли и губки и растерзанные чайками панцири крабов хрустят под его ногами. *** - Можешь поставить чайник? Лиам слышит, как шумит вода в душе и вообще-то он первый должен был занять его. Тело остывает и он чувствует, как бельё намертво приклеивается к нему. Он готов разрыдаться от физического дискомфорта, но ничего не делает с ним, потому что тогда придется разбираться со всем остальным. Он считает до десяти и выходит на на улицу, в ночь, которая не освещается почти ничем. Ведь все эти дома пустуют. Он слышит море, но не видит его и идёт на ощупь. Пересекает асфальтовую дорожку, пустошь с пожухлой травой и бетонную набережную. Холодные перила лестницы под его рукой, он спускается вниз. Из-за шума волн он не слышит, как Ноэл догоняет его. С последних двух ступенек они падают как полные придурки. Ноэл вцепляется в его куртку и Лиам хочет выбраться из неё, как краб из панциря, лишь бы он оставил его наконец в покое. - Идём в дом. Завтра я отвезу тебя на вокзал. Они лежат на земле в кромешной тьме и холоде и Лиам начинает хохотать так, что даже чайки не заглушили бы его, будь сейчас утро. Ноэл начинает смеяться вместе с ним. *** Он возвращается в Лондон и чувствует себя как никогда полным, словно это он впервые поглотил Ноэла, а не наоборот. Выпил все его воспоминания и написал из каждого песню. Вот как это работает. Ему всё равно что кто-то подумает, в том числе его старший брат. Парни вокруг суетятся, бегают на сцену и обратно. Его гитарист наигрывает что-то, заводит толпу. Лиам улыбается, трясёт тамбурином и выходит. Толпа ревёт, он ничего не чувствует, потому далеко-далеко отсюда он лежит, размазанный по побережью.