Зачем?

Найтмер равнодушно следил за своим братом, который вновь что-то говорил о добре и зле, что злые дела ни к чему не приведут. В общем, вновь хотел вернуть своего братца. Лорд негативных эмоций совершенно не слушал братца, думая лишь о том, как бы забрать последнее яблоко. Вскоре Дрим заметил, что Найт его не слушает, потому умолк, обхватив руками рёбра. Через некоторое время он выудил из-под ребёр то самое заветное яблоко за которым так давно охотится Найтмер. Кошмар с любопытством осмотрел яблоко, которое было полностью чёрным. Что ж, половина работы сделана. На мордашке склизкокостного заиграла ухмылка, а сам он не спускал хищного взгляда с яблока, ожидая дальнейших действий со стороны Дрима. Спустя несколько минут хранитель позитивных эмоций наконец заговорил, сжимая чёрное яблоко в руках. — Я всё ещё хочу помочь тебе. Найтмер, я понимаю, что ты пережил, пожалуйста, поз- — Ты понимаешь меня?! — вмиг лицо Кошмара исказилось бешенством, а тентакли задрожали, с трудом удерживаясь от атаки. — Нет, братец, ты никогда не поймёшь, что я пережил. Никогда! Лорд кошмаров и негативных эмоций оскалился и направил щупальца на брата, но последний ловко увернулся, укрывая собой яблоко. — Я-я хочу понять тебя. Я хочу помочь тебе! — восклицал хранитель позитива и повернулся к Найтмеру лицом, поднеся дрожащими руками яблоко ко рту. Не успел Кошмар ничего сделать, как белокостный скелет откусил кусочек от яблока. Слизняк несколько шокировано смотрел на согнувшегося братца, который от боли раздавил яблоко и теперь по его рукам стекала чёрная жижка, капая на пол. — Д-дрим… что ты делаешь? — Я хочу понять тебя… Из глазниц Мечты потекли желтоватые слезинки, приобретая чёрный цвет. Пара мгновений и из его глазниц вытекала точно такая же чёрная жижа, как и та которой был покрыт лорд негатива. Кошмар опустил тентакли и нахмурился, сделав несколько шагов в сторону мучающегося скелета. — Н-не подходи! Я-я… я-я так х-хочу помочь… нгх, это так б-больно! Кошмар отшатнулся, наблюдая за тем как из глазницы Мечты начали выползать мелкие щупальца, выталкивая наружу ещё больше чёрной жижы. Дрим повалился на колени, зайдясь в приступе кашля. — Что ж, да, это больно. Будучи поглощённым ненавистью, страхом, кошмарами. Но… но зачем ты сделал это?! Зачем? Оно тебе нужно было?! — Я-я… я уже говорил… я просто хочу, чтобы ты поверил… в то что я понимаю тебя… н-но ничего не получилось… всё вышло из-под контроля! нгх… — Ты никогда не поймёшь того, через что я прошёл, Дрим. Ты никогда не почувствуешь того, что чувствовал я! Ты только тратишь наше время! Ты только всё портишь! — Нет, Найти… т-ты ошибаешься. Я чувствую ту же боль, которую чувствовал ты, когда делал это… Дрим напрягся, выгибая спину и вновь заходясь в приступе кашля. Белоснежный пол окрасили чёрные пятна чёрной жижы, которая медленно расползалась в огромные чёрные лужи. Найтмер сделал несколько шагов назад, шокировано и немного обеспокоено наблюдая за страдающим братом. Пусть они и были врагами, но они всё ещё были братьями и Найтмер порой беспокоился за него. — Дрим… — Н-найтме-ер… п-пожалуйста. кха, это так больно! Это невыносимо больно! Хранитель мечт и позитивных воспоминаний задрожал, зайдясь в диком крике полным боли и мольбы прекратить этот кошмар. По костям рук и ног, по ключицам, окрашивая ткань в чёрный цвет, начала стекать густыми каплями слизь. Чёрная слизь была повсюду: на одежде Мечты, на его костях и вокруг него. Прошла минута, две, три и вот хранитель мечт был полностью окутан этой самой чёрной слизью. Найтмер с трудом, практически ничего не понимая, произнёс имя брата, но его прервал неприятный булькающий звук. Пара мгновений и из спины Разрушенного по очереди выползли четыре тентакли, лениво болтаясь в воздухе. Разрушенная Мечта, хлюпая склизью, поднялась на ноги. На его лице сверкала безумная улыбка. Найтмер отшатнулся, шокировано осматривая новый образ брата. Вмиг его конечности стали ватными и лишь благодаря щупальцам он смог устоять на ногах. Он совсем не ожидал, что его брат решится на такое. Он не ожидал, что тот решит перестать быть добрячком. Он не ожидал всего этого. — Д-дрим… зачем ты это сделал с собой?