Девятнадцать две бесконечности.

Ненавидеть людей - таков был твой манифест, Выкуривая пачки, ты ненавидел себя, не думая, что надоест Надоело настолько, что захотелось откинуться, Однако по особому - не тупо в петлю ринуться, Не нажраться таблеток, проклиная весь этот мир, Не отчаянно прыгнуть под встречную тачку, Свое бездыханное тело оставляя воронам на пир, Не сигануть с крыши, мякиш из мышц оставляя на тротуаре, А умереть от того, от чего все поголовно до тебя умирали - От того, за что в аптеке врач обязательно спросит рецепт, От того, за что твоя девка будет визжать, будто Ее кожи коснулся пинцет - судьба решила иначе, И вместо нее на грубом столе лежишь ты, Тебя не спасут молитвы знакомых и квалифицированные врачи. Ты был мертв при жизни, увлекая других за собой в могилу, По тебе будут скорбить годами, корча кислую мину. Но тебе это правда, вообще нихуя не упало, Все твои предсмертные мысли сводятся к одному - "Меня заебало, заебало так жить, слушать чужие советы", По утрам просыпаться с надеждой о том, что тебя нету, Нет в этой жизни, в этом рассаднике фатализма. И твое бездыханное тело - вовсе не признак героизма, Ты такой же как все, обычный мертвец, хотя При жизни был особенным - два метра под землей все твои достоинства скроют, И пока тебя сжирают изнутри черви, близкие не найдут себе места - Твоя вечная ненависть убила в них все манифесты. Ты гниешь во влажной могиле без возможности подвигать конечностями, И тебя, наверное, запомнят как девятнадцать две бесконечности.