мне спокойно, ведь это любовь

Я не люблю весну. Она слишком женственная, открытая, живящая. Дайте мне осень с холодными пальцами игривого ветра или зиму с ониксовыми ночами. Только не кидайте меня в эту волшебную колыбель возрождения всея живого. Я так долго разводила бактерий, распихивала всё по дальним углам, подрезала концы нервным окончаниям, чистила жёсткий диск и загружала только системные данные. Но нет. Это чёртов круг Сансары. "Смотри", - шепчет он. И гнилые цветы в моей душе качаются от лёгкого дуновения слов. Тёмный блеск его волос будто магнитит мой взгляд, заставляет ловить краешком глаза смешливых солнечных зайчиков. Бесенята. Как будто сама природа ополчилась против меня, заставляя недвижимую фигуру на фоне окна выделяться так, чтобы мой мозг, мгновенно получив информацию, запечатлел этот момент в памяти и отложил глубоко-глубоко, под плотные иловые заросли тягучих мыслей, подальше от стай суматошных рыбок-чувств. Руки так и чешутся, чтобы взять карандаш. Хорошо, что ты меня не видишь. Дурацкое сравнение изгиба шеи с лебединой холкой. Чтобы перенести всю плавность линий довольно трудно ограничиться одними взглядами, да и у меня никогда не получалось "плавно". Только резко, громко и со смехом. Мои пальцы не чувствовали под собой шелка кожи женщины, льна мужчины. Интересно, как это? Огладить спокойные плечи, легким касанием подняться к кромке волос, как взобраться на чёртов Эльбрус, почувствовать их непослушную жёсткость и поймать солнечного зайчика. Не ускачешь, милый. Её рука тягуче скользит по граниту непослушных волос, мягко считает позвонки до черного воротника, оглаживает усталые плечи, целует нити вен на внутренней стороне запястья и перебирает длинные пальцы. Рвано выдыхаю, отворачиваюсь. И дышу опять. Цветы гниют вновь, жалко скрючившись в недвижимое подобие на что-то живое. Ветра нет. Ненавижу весну.