мне спокойно, ведь это любовь

Красиво, сделай всё красиво. До запутанных листьев в волосах, до хрустящих позвонков, до расцветающих под жаждущими руками синих лепестков, до сока алой рябины, что проступает на бледной коже. Сделай, сделай скорее. Сделай всё красиво, как ты умеешь - хорошо и всеми одобряемо. Получи признание толпы и на меня не оборачивайся, ладно? Не беспокойся, всё нормально. Тебе просто не до этого будет: лишние маратели бумаги портят общую картину превосходства. Мановением руки превращать химеру в человека - высшая ступень искусства. Сделай всё красиво, а я сделаю наоборот - у меня это отлично получается. Я ломаюсь в процессе, обрываю побеги строк, рву бумагу, засыхаю, но продолжаю тянуться, по каплям сцеживая свою выдержку в граалевую чашу из плоти и кости, из мешанины грязи и крови, зависти и терпения, искусства и марательства. Знаешь, я утонула в разлитых чернилах и протертом графите - сделала это красиво, только вот ты непотопляемый, водомерки сын. Ну не умею я ступать меж плит (читать меж строк), всё время срываюсь в лаву, медвежья лапа. Неважно. Просто посмотри на меня и сделай: опавшие листья засохли и осыпались прахом в моих волосах, синяки сошли, омывшись первым снегом, губы, правда, всё так же кусают северные проказники-ветра (но не сравнится это с жуткой трясучкой, содроганием сухожилий, диким тремором ссохшихся мышц). Сделай, сделай. Чернила брызжут на бумагу, карандаш ломается в дрожащих пальцах - нарисуй, напиши меня красиво, а я сделаю это по-своему - дико и нелепо в насмешку над тобой, красивым.