Сломана

…только борясь с крайностями в себе самом, со своими противоречиями, своими страстями и пристрастиями, своими выплесками, можно хоть чуть-чуть, да, именно так, совсем чуть-чуть понять, что такое жизнь.

      Тошнотворно-белые стены и противный, тусклый, жёлтый свет давят на сознание и режут воспалённые глаза. На больничной койке лежит — она, парализованная по шею, молодая девушка с мертвецки бледной кожей, кажется, что волосы её поседели раньше времени, так сильно они сливаются с лицом и подушкой. К её худому и безжизненному телу подключены провода, много-много разноцветных проводов, тянущихся от компьютера, поддерживающего в ней слабое подобие жизни. Уже больше года она не может дышать самостоятельно, только с помощью прозрачных трубок, вставленных в аккуратный нос, по которым поступает такой необходимый кислород. — Я могу спасти тебя. — Клаус, — шепчет блондинка, не в силах скрыть улыбку, — прошу тебя, даже не начинай. — Тебе нужно только попросить, — мужчина, появившийся в её палате совершенно неожиданно, присел на край больничной койки. — Меня уже ничто и никто не сможет спасти, — девушка усмехнулась через силу, — даже ты.       Клаус молчит, пристально разглядывая свою знакомую, чью палату он навещает на протяжении полугода. Он обнаружил её совершенно случайно, а может по воле судьбы, когда потерянный и озлобленный с сеточкой выступающих вен на лице искал одну очаровательную барменшу по имени Камилла, пленившую его бессмертное тело. Бедная девушка пострадала во время очередной стычки вампиров и оборотней. Как он узнал от одной из своих шестерок, она должна была быть где-то здесь. Он уже обошёл два этажа, но безуспешно, это злило ещё сильнее, и ярость завладевала его телом. Какого же было его состояние, когда вместо своего личного психолога он нашел — её, медленно умирающую девушку, которая напомнила ему ангела из древних сказаний.       Он застыл в дверях, вдыхая приторный запах пыли и смерти, который преследовал его уже на протяжении тысячи лет. Она лежала неподвижно в свете тусклого светильника, висевшего одиноко на белой стене. Незнакомка смотрела на него измученным взглядом, но с ещё не потухшим огоньком в глазах. Её лицо не выражало страха, хотя сейчас он напоминал больше оживший труп из очередного второсортного фильма ужасов. Девушка прохрипела своё имя. — Кэролайн.       Клаус молчал, тогда как вся злость и агрессия медленно покидали его тело. Такое с ним было впервые, гибрид на миг опешил от нахлынувших на него чувств, но по лицу снова пошла тонкая сеточка из бурых вен. — Ты пришел убить меня?       Совершенно спокойно, но с некой скрытой мольбой в голосе произнесла она, тем самым окончательно выбив воздух из его легких. Барменшу с дипломом психолога он тогда так и не нашёл.       Клаус стал навещать Кэролайн практически каждый день, делясь с ней своими мыслями и переживаниями, наслаждаясь её редким заразительным смехом, звучавшему подобно колокольчику. Он предлагал ей спасение, каждый раз описывая все прелести вампирской жизни. Повторял одну и туже зазубренную казалось наизусть фразу своим приятным бархатным голосом, а после улыбался так обольстительно, как улыбается дьявол, и на щеках его распускались ямочки. — Я покажу тебе весь мир, Кэролайн, тебе нужно только попросить.       Но она никогда не просила, отмалчивалась или, задыхаясь, шутила. Клаус не понимал её, как не понимал себя. Почему он приходит сюда? Почему его так тянет к этой светловолосой красавице, прогнавшей светлый образ барменши, медленно умирающей, можно сказать, у него на руках? Он боялся? Чего? Того, что она изменится после обращения ил того, что именно он сломает её? Один раз она сказала ему, почему. — Я напилась… очень сильно напилась, после расставания с парнем. Его звали Тайлер… я села за руль… со мной была моя подруга… и шёл дождь…. Ливень. Машину занесло, — Кэролайн замолчала, жадно глотая воздух, — меня парализовало… а она погибла на месте.       Клаус слушал её прерывистое дыхание, ему хотелось свернуть шею этому чертовому Тайлеру, который посмел бросить такую девушку, как — она. Ярость кипела в его жилах, лицо покрывала уже привычная сеточка из выступивших вокруг глаз вен, радужка наливалась янтарем. Хотелось крушить и ломать всё вокруг, но больше всего ему хотелось прижать к себе хрупкое тело, чтобы она почувствовала его крепкие спасительные объятия, но она ничего не могла почувствовать кроме собственной боли, съедающей её изнутри. Было невыносимо тяжело слушать её слабое дыхание и сердцебиение и не в силах помочь; невидимой силой он не мог ослушаться её. — Меня уже слишком поздно спасать. Нельзя починить то, что сломалось.       Клаус сжал её ладонь с длинными пальцами. — Я могу тебя спасти. Ты помнишь уговор — только попроси, и я выполню любой твой каприз, sweetheart. — Хорошо.       Клаус победно улыбнулся, готовый вонзить клыки в своё запястье и поднести его к её губам. — Убей меня. — Что? — Выдерни провода из моего тела, нажми на кнопку, задуши подушкой, выпей мою кровь, всё, что угодно, только прекрати мои мучения раз и навсегда, — скороговоркой выпалила Кэролайн и замолчала, — я хочу умереть, Клаус.       Гибрид замер, ошарашенно уставившись на блондинку. — Я никогда этого не сделаю, — серьезно ответил он. — Ты обещал выполнить любую мою просьбу, — девушка зашлась в приступе кашля. — Кроме этой. Это исключено. — Мне в любом случае осталось не больше нескольких месяцев…       Клаус встал с койки и подошел к окну. Полная луна поднималась высоко в звёздное небо, освещая город, живущий насыщенной безудержной жизнью. Он прислонился к стене, скрещивая руки на груди, и с невозмутимым выражением лица уставился на компьютер, мерно гудящий и поддерживающий её жизнь. — Просто нажми на кнопку или вырви провода, — девушка задыхалась и говорила медленно, на её лбу выступили холодные капельки пота, она облизала сухие губы и с мольбой во взгляде посмотрела на Клауса. По его лицу ходили желваки от переполнявшего его гнева. Она серьезно думает, что он позволит ей умереть? — Хорошо, — Кэролайн сделала паузу, — ты со мной не разговариваешь. Тогда другой каприз — принеси мне стакан крепкого кофе. Я уже очень давно его не пила.       Девушка вымученно улыбнулась под скептическим взглядом гибрида. Клаус собрался что-то сказать, что-то возмущённое, но замолчал. Гибрид кивнул и покинул палату. Кэролайн сморгнула выступившие слезы. Ей категорично запрещён кофе. От него у неё поднимется давление и участится пульс, сосуды сузятся и тем самым вызовут двойную, а то и тройную нагрузку на её слабое сердце, если повезет то, у неё случится кровоизлияние в мозг, и она умрет быстро. Её планом было выпить столько горького напитка — сколько потребуется. Единственное о чём стоит жалеть, так это о нём — Клаус. Блондинка успела сильно привязаться к нему, к этому бесстрашному гибриду, прекрасному собеседнику и настоящему ценителю прекрасного. Нередко он рисовал её портреты, что теперь бережно лежали на полке в тумбочке.       Клаус вернулся через несколько минут всё с тем же каменным выражением лица. Он присел на край больничной койки, нажал на красную кнопку на пульте, и верхняя часть кровати приподнялась. Гибрид поднес тёмно-зелёный стаканчик с почти чёрной жидкостью к бледным губам Кэролайн, та благодарно улыбнулась, заглядывая в его непроницаемые глаза. — Спасибо тебе, — Кэролайн слегка криво улыбнулась. Благодарить своего палача — это нонсенс. И пускай он её никогда не простит, она больше не могла так жить, привязанная к этому месту.       Клаус поставил пустой стаканчик на крошечную тумбочку. — Знаешь, наверное, я исполню твою просьбу, sweetheart.       Кэролайн непонимающе на него посмотрела, ощущая небольшое головокружение и слабость. Кровь начинала медленно бурлить, приливаясь к бледному лицу, аппарат, следящий за её сердцебиением, противно запищал.       Клаус подошёл к старому компьютеру с множеством проводков и мигающих лампочек. Он повернулся к блондинке спиной, чтобы та не видела его покрасневших глаз. Это было невыносимо тяжело принять столь ответственное решение. Он буквально играл её жизнью, вынес ей приговор, за который, возможно, будет корить себя ещё несколько тысячелетий. Гибрид поднёс дрожащую руку к белой кнопке и положил на неё указательный палец. Клаус слушал её прерывистое дыхание и быстрый стук сердца, спиной ощущал молящий и благодарный взгляд, выжигающий в нём огромную кровоточащую дыру. Он нажал на кнопку и замер. Гудение, исходившее от компьютера, прекратилось, как прекратилось дыхание Кэролайн. — Прости меня, sweetheart.       Она лежала неподвижно с открытыми стеклянными глазами. На её лице читалось облегчение, которого она ждала с нетерпением. Клаус подошёл к ней и закрыл ей глаза, а затем посмотрел на часы. Две минуты третьего. Гибрид вернулся к окну, на его губах расцвела победная улыбка. Если бы она только знала, что ему известно о действии кофе на её организм и о том, что в стакане была его кровь…       Гибрид уперся руками в подоконник, мысленно считая до пяти. За его спиной послышался жадный глоток кислорода и тяжёлое дыхание. — Клаус…