Тецу-кун.

Куроко просто сидел на скамейке в парке, была глубокая ночь и шел легкий снег. Первый снег. Он не знал почему он так сильно ассоциировался у него с Акаши, наверное, это было из-за того, что он был таким же холодным в душе, недоступным. Ему сильно хотелось хоть как-то понять его мышление, но после того, как они разошлись по разным командам, это уже не получится. Сейджуро лишь может ему сейчас сказать, что всего лишь помог развить ему все умения, все то, что он еще не знал о себе. А еще, император полностью, на все сто процентов, сейчас может сказать о том, что теперь ему он и не нужен, у него есть Тайга, почему бы ему не быть с ним? Он просто ревнует своего Тецу к Кагами. Ничего большего. Он хотел бы быть с ним, а не быть одиноким, продолжать молчать и ничего не делать. Долюбить Акаши он уже не сможет, ведь он любит его так сильно, как никого, он хочет сгорать в нем до тла, просто отдаться ему полностью. Да хоть умереть, но умереть только с ним. Знаете, не только бывший капитан Тейко ревнует Тецую, но и Тецуя ревнует его. И к кому? Конечно же к Маюзуми, он ведь на все сто процентов лучше чем шестой фантомный игрок, ведь так? Не правда. Просто он загнан в полнейший тупик, он даже не может понять свои чувства, ему просто сильно больно и одиноко. Он чувствует себя последним человеком на земле, который даже не может кричать о помощи. Вспоминая то, какие у них были отношения до развала Поколения чудес, ему до жути больно. Просто хочется умереть, его плоть пронзает мёртвый холод. «Нас больше нет, но кажется так даже легче» — это описание души Куроко, он даже не знает, нужен ли ему, или нет. Хочется просто лечь, ничего не делать, вернуться в прошлое и вернуть все, что было до, он не хочет жить этим днем. Прошу полюби меня ещё раз, и ещё сильней. Он просто хочет умереть, но чтобы Акаши хотя бы вспомнил его, может быть даже пришел на похороны, но разве он даже узнает об этом? По мнению Тецу — нет. «Интересно, — думал Куроко, — И что же ты говоришь Маюзуми? Тоже самое, что и в моих мечтах о нашей взаимности? Да? Наверняка. Нас больше нет, теперь мы по одиночке. Жаль, мне очень жаль, я хочу вернуть все то, что было у нас в прошлом. Ты был так нежен, добр ко мне, я не стоил всего того, но ты делал. А сейчас, я чувствую себя полностью не нужным, просто умереть и все. Буду один в ванной, и сделаю это. Я решу все это своей смертью, и кто меня отговорит? Никто. Умру так же не заметно, как делаю это в обычной жизни — легко исчезаю. Не замечают. Не заметят. » — Куроко, — раздался голос Кагами, — Ты в последнее время очень задумчивый. В чем проблема? Ты опять думаешь о том мудаке? — Тецуя серьезным взглядом посмотрел на него, никто не смеет называть его возлюбленного «мудаком». — Ладно-ладно. Не злись. Ты же до сих пор его любишь? Так почему бы тебе не позвонить ему или не написать об этом? Ты странный такой, ты серьезно думаешь, что ничего не говоря, ты получишь желанное. Так что вали и пиши ему! — Тайга всегда хотел помочь в чем-то таком, ведь все-таки видно, как он сильно мучается со всем этим. — Спасибо, Кагами-кун, — он будто ждал этого наставления и быстрым шагом направился подальше ото всех — в раздевалку. *** — Тецуя? — Акаши почти сразу взял трубку, он удивился, что парень даже знает его номер и решился ему позвонить. — Акаши-кун, знаешь… Ты мне очень сильно нравился всегда и сейчас. Все началось еще с того, когда мы были в Тейко и при нашей первой встречи, мне понравился твой характер. Он такой… Холодный, сложный и непонятный. Очень сложно тебя узнать, как человека и сдружиться, но вроде бы у меня это вышло, я тебя до сих пор немного побаиваюсь, ведь… Ведь ты сейчас стал еще боле не предсказуемым. Именно ты, Акаши, был первым, кто раскрыл мой истинный талант, а также тем, кто обучил меня техникам в баскетболе и помог усилить мои способности. Благодаря тебе, я попал из третьего в основной состав Тейко… Спасибо тебе за все, что ты делал, я… Ты мне очень нравишься! — он говорил все это, не давая вставить и слово, просто наконец-то выговорился. — Тецу-кун, не все так плохо, как ты считаешь. Это все взаимно и ты лишь накручиваешь себя. Ты мне тоже нравишься, и даже не пробуй заплакать, иначе я тоже, — Акаши впервые испытал горечь и описывает это чувство, как огромную боль в груди. Однако именно это боль помогла ему оценить истинную любовь и радость от давней встречи Куроко, которому он помог найти свой стиль.