piano lessons

      Пальцы быстро перебирают белые и черные клавиши на рояле, музыка разносится по небольшому залу, заполняя его и отталкиваясь от полупустых стен эхом. Понадобилось около пяти месяцев, чтобы ученик Юнги смог сыграть вполне простую, но красивую сонату. Он делал большие успехи, очень старался, ходил к Мину несколько раз в неделю и, наконец-то, его старания дали свои плоды. Конечно, получается не идеально, но Юнги вполне доволен парнем. Когда он заканчивает и Мин его хвалит, то Чимин смущенно улыбается и покрывается румянцем. — Отлично, — говорит Юнги, присаживаясь рядом с младшим. — В следующий раз выучи половину и будем пробовать играть с выражением. — Хорошо, учитель, — радуется парень, закрывая ноты и пряча те в рюкзак. — Только прошу тебя, Чимин, не переусердствуй, — просит Юнги, становясь серьезным. — В прошлый раз ты неделю играть не мог, потому что пальцы болели из-за долгой тренировки. Не издевайся над своими руками, — добавляет Мин, зачем-то беря парня за руки. — К-конечно, — голос почему-то дрожит. — Я понял, — добавляет Пак, немного нервно одергивая руки. — Я пойду? — Да, конечно. До встречи, — прощается Юнги, глядя вслед пареньку, который уже давно почему-то не дает ему, Мину, покоя.       Чимин учится в старшей школе, а Юнги на последнем курсе музыкальной академии, и будет вовсе не пианистом, а продюсером, но это не мешает ему давать уроки таким зеленым ребятам, как Пак, зарабатывая при этом неплохие деньги. На жизнь хватает, плюс стипендия и коммерческие проекты от университета.       Очередной урок был назначен на пятницу, на восемь вечера, но младший не пришел. На звонки он тоже не отвечал, что весьма беспокоило Юнги, поэтому, переписав адрес из журнала, который он так удачно завел еще в начале своей репетиторской практики, решил навестить ученика.       На улице во всю хозяйничала осень. Листья срывались с деревьев сильным ветром, холодный дождь накрапывал всю дорогу по пути к дому Чимина, что не могло не раздражать. Благо парень взял сегодня машину, которую родители подарили ему, когда Мин получил свой первый гонорар от продюсирования песни.       Припарковавшись возле дома, старший поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Он ждал около двух минут, прежде, чем ему открыли. Встретил его уже не тот улыбающийся Пак Чимин, который всегда прибегал на его уроки. Перед ним стоял взъерошенный парень, с опухшими глазами, красным носом, в огромном теплом шарфе на шее и с градусником подмышкой, который призывно запиликал.       Юнги решил быть чуть понаглее и зашел в квартиру без приглашения, достав градусник из-под широкой кофты, отчего Чимин смутился и покраснел, что не осталось незамеченным. — Тридцать восемь и шесть, — констатирует Юнги, поджав губы и подняв на младшего взгляд. — И как ты умудрился заболеть за два дня? — Вышел за кофе без куртки, — объясняет Чимин, глупо улыбаясь. — Иди в постель, — почти приказывает Мин, скидывая с себя верхнюю одежду. — Я быстро поставлю тебя на ноги.       Чимин хочет что-то возразить, мол, зачем Юнги такая обуза и вообще, зачем пришел к нему, но прикусывает язык и, молча кивнув, отправляется в теплую постель, в которой так приятно утопать, накрывшись пушистым одеялом. А в это время Юнги отправляется в кухню, где варит бульон и заказывает доставку продуктов, потому что у младшего мышь повесилась в холодильнике, а в шкафчиках перекати-поле.       Он приносит бульон прямо в постель, заставляя Чимина съесть все, до последней ложки. После Мин дает какие-то таблетки и укутывает парня в одеяло. Пак оказывается в коконе, из которого, даже если захочешь, будет трудно выбраться без посторонней помощи. Это Юнги на руку, кстати. — Ты позволишь? — спрашивает Мин, указывая на фортепиано, стоящее в комнате младшего.       Чим коротко кивает и лишь наблюдает за движениями старшего. Тот не спешно открывает крышку и садится за инструмент. Его пальцы касаются клавиш и комната наполняется лирической мелодией, вызывая улыбку.       Юнги играет для него?       Чимину бы хотелось, чтобы было именно так, а не из-за того, что в его доме и заняться-то особо не чем. Он слушает мелодичные звуки и наслаждается мастерством умелых рук. Мин очень притягателен, особенно, когда сидит за инструментом и перебирает длинными пальцами клавиши. Пак даже ловит себя на неприличной (нет) мысли, что хотел бы, чтобы эти пальцы касались его, оставляя ожоги на коже, чтобы удовольствие граничило с болью.       Чимин и не замечает, как старший заканчивает играть и подходит к его постели. Он подносит руку ко лбу парня и касается его. Юнги прекрасно знает, что таблетки так быстро не действуют, ему просто хотелось прикоснуться к нему. — Учитель, — чуть слышно зовет его Пак. — Вы можете идти, я сам справлюсь. Не стоило приезжать. — Ты не отвечал на звонки, — говорит Юнги, решая не принимать слова младшего близко к сердцу. — Вы звонили?       Чимин проверяет свой телефон, но тот оказывается отключенным. Батарейка. — Это уже не важно, — мягко улыбается Мин. — Надеюсь, ты скоро поправишься. Я зайду завтра, если ты не против. — Не стоит приезжать, учитель Мин, Вы не обязаны это делать. — Что, если я сам этого хочу? — задает вопрос Юнги, внимательно следя за изменившимся лицом младшего.       Пак, и правда, не ожидал услышать подобные слова. Ему казалось, что его чувства Юнги никогда не разделит. Он идеален, а Чимин — всего лишь школьник. — Хотите? — Хочу приезжать к тебе и заботиться, пока ты не поправишься. — А потом? — А потом заботиться и дальше, любить и быть рядом, — выкладывает все, как на духу, Юнги. — Любить? — совсем теряется Чимин. Это признание? — Мне пора, — улыбается Мин, заметив замешательство парня. — Я заеду завтра.       Юнги целует младшего в лоб, а через пару минут Чимин отчетливо слышит, как закрывается дверь. Почти засыпая, парень думает, что это просто бредовый сон, потому что температура высокая, но приготовленный бульон и куча продуктов, заботливо разложенные по холодильнику, говорят совсем об обратном.       Юнги был здесь.       Юнги признался ему в любви.       Юнги, который был пределом мечтаний Чимина.       Неужели это взаимно? Неужели Чимина любят также, как он?

***

      Юнги приходит и на следующий день, и ходит всю неделю. Он заботливо лечит младшего, играет ему на фортепиано, делает явные намеки: то за руку возьмет, то поцелует в щечку, когда Чимин уже ест за столом. Они вместе смотрят фильмы поздно вечером, даже готовят вместе, когда Пак убеждает Юнги, что ему лучше. Но Чимину все еще не понятно, что между ними. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Мин, привычно заходя после учебы к младшему. — Врач закрыл мне больничный, — говорит Пак, прижимаясь к стене. — Вы больше можете не ходить ко мне, это необязательно. — Я же говорил, что хожу к тебе не потому, что это мой учительский долг — интересоваться самочувствием своего ученика. И хватит уже мне выкать, — просит Юнги, прожигая в парне дыру.       Чимин немного ежится от этого взгляда, но сразу же старается взять себя в руки. — Тогда я не совсем понимаю твоих намерений, — немного лукавит Пак.       На самом деле он все понимает, только хочет убедиться в своих догадках, ведь чувства — "вещь", с которой нужно хорошенько разобраться, а потом принять. — А мне кажется, что ты все уже давно понял, — отвечает Юнги, медленно приближаясь к губам парня.       Когда Мин понимает, что со стороны Чимина он точно не получит отказа, то накрывает своими губами чужие, нежно и мягко сминая их. Руки ложатся на талию, отчего младший чуть дергается, но тут же сам зарывается в волосы Юнги руками, отвечая на поцелуй. Его сердце бешено колотится, и Мин ощущает это, стоит прижать к себе парня и углубить поцелуй. Языки сталкиваются, и Чимину кажется, что в тот момент где-то погибает целая вселенная. Он теряет равновесие и устойчивость, но Мин вовремя успевает подхватить парня, стараясь удержать его на ногах.       Пак ощущает, как горят губы, а воздуха не хватает совсем. Ему приходится отстраниться, заглянув в красивые глаза старшего, которые всегда были для Пака целым миром, где он надеялся утонуть. И, кажется, сегодня у него это получилось. — Теперь ты уверен в том, что чувствуешь? — спрашивает Юнги, понимая, как тяжело принимать себя таким, какой ты есть, и признавать свои чувства к другому человеку. — На сто процентов, — улыбается немного смущенно Чимин, держась за шею старшего. — Тогда продолжим, — уверенно заявляет Мин, снова целуя, но теперь настойчивей. Болезнь младшего стала сильным толчком на действия, и Юнги обязательно напомнит об этом, когда они будут праздновать одну из годовщин. Мин уверен, что эти отношения принесут ему много нежных моментов, счастья и радости. У Юнги есть Чимин, у Чима — Юнги, и это уже довольно таки огромное счастье, ворвавшееся почти неожиданно. И теперь Юнги будет играть только для Чимина. А Чимин будет его личным фортепиано.