По стопам Инквизитора

Спустя время мы с Касси кряхтя как две бабки, приволокли тяжеленного гарлока в лагерь Иквизиции, туда же привели Блэкволла. Как мы, боясь сделать лишнее движение, испачкавшись в ядовитой крови, грузили гарлока на носилки, а уже в лагере клали на повозку, лучше не вспоминать. Но и Блэкволла, уже в колодках, и гарлока кое как облитого целебными зельями и подлеченного магами, бормочущими проклятия, повезли в Убежище. Редклиф подождет пока, надо сначала разобраться с двумя проблемами: обманщиком, притворяющимся Серым стражем и помогающим гарлоком, знающим легенды из Песни Света. В Убежище нас ждал отряд лучших лучников Лилианы, взявших под прицел обоих пленных, и маги поддержки, оцепившие гарлока. Ну а наш отряд, рассказав всё что знал, повалился спать, измотанный дорогой. Лилиана и Каллен сами допросят пленных, сперва конечно Блэкволла. Утром, придя в себя, мы поспешили за новостями и были шокированы. Тот кого мы считали ненастоящим Серым стражем, оказался вообще беглым орлесианским городским стражником, совершим преступление против короны, и скрываясь от палача, занявшим место убитого неизвестно кем Серого стража, присвоив и его доспехи и его имя. Он и жил в глуши, обучая крестьян, потому что боялся появляться в крупных городах, вдруг нарвется на тех, кто его узнает, а тем более попасться настоящим Серым стражам, вдруг они знают, как выглядел Блэкволл, или просто почуют, что он не один из них. Самозванца увезли в Вал Руайо, на суд. А вот гарлок, уже пришедший в себя, от лечебных заклинаний и зелий, сейчас активно допрашивался лично Лилианой, что было сложно. Гарлок, как оказалось, узнал её лицо, сказав что видел её раньше в компании двух обманщиков, убивавших его братьев. Соловей сразу вцепилась в это доказательство того, что гарлок тогда точно был при пятом Море и виновен в куче смертей, а потому обязан сейчас признаться во всем, о чем его спросят. Но не тут то было. Порождение тьмы сообразил, что он ценный свидетель и ответы теперь давал очень неохотно. - Ударь меня, если хочешь. Вымести злость – говорил он ехидно Лилиане, подставляя лицо с коркой засохшей крови, когда та требовала всех ответов. Соловей лишь рычала в ответ от бессилия, но рисковать пускать кровь гарлоку не могла. Морить гарлока голодом тоже было глупо. Он показательно стал грызть свою руку, кидая капли своей крови через решетки камеры, пока не получил кусок бараньего мяса. Приход двух мелких жриц, пришедших проклясть пленное чудовище, гарлока даже не смутил. А вот девицы выбежали заикаясь, когда он после кучи их проклятий и цитат Песни Света, подхватил их речи и продолжил цитирование, зачитав наизусть несколько глав, сказав что подслушивал около храмов не мало времени речи разных жриц, ища смысл жизни, и надеясь узнать мнение людей о своем народе. И за это время Песню Света выучил почти целиком, более того гарлок указал девицам на пару ошибок, что они допустили при цитировании священных текстов. Этого церковницы не перенесли, сбежав с воплями. Мы как раз подошли к двери в тюрьму, когда оттуда выскочила красная Лилиана. Женщину трясло, её губы дрожали, а кулаки были сцеплены. - Лилиана, что случилось? – забеспокоилась Касси. Подошел и Каллен – Проблемы? Мои солдаты бы вмешались. Женщина посмотрела на нас и взвыла – Проблемы? О да, проблемы. Я ненавижу эту сволочь мерзкую. Достал своим ехидством, и увертками. А тех двух дур, я сама проклинаю, ибо ему понравилась ситуация, и он теперь через фразу цитаты из Песни Света вставляет. Гарлок, а говорит как проповедник, я заикой чуть не стала. Но мало того, когда я сказала, что сколько бы он Песнь не цитировал, то всё равно останется порождением тьмы, чудовищем, достойным даже не виселицы и плахи, как преступники, верующие в Андрасте, а костра, то эта сволочь… эта сволочь… - Что? – спросила я, не выдержав. - Спросил можно ли ему совершить святое причастие, и принять нашу веру, а то костер ему не нравится, и титул чудовища надоел. Потом вообще подумал и спросил: если он станет андрастинцем, то получит отпущение грехов? Нет, вы представляете? – вскричала Лилиана, и сев на пол взвыла. Я сама села на пол, открыв рот, а Касси и Каллен икнули. - Гарлок хочет стать андрастинцем? – дергая глазом, спросил Каллен. - Да, да, да! – заорала Лилиана, и, вскочив, убежала, куда глаза глядят. Мы переглянулись, и в камеру направилась осторожно Кассандра, чтобы через пару минут выскочить бледнее мела. - Он спросил, могу ли я быть его крестной матерью, а если нет, то кто сможет? – с трудом вымолвила женщина и схватилась за голову – Я ему выпалила, что он воплощение зла, а он мне ответил, разве наша вера не учит, что любая тварь очистится, веру истинную приняв? Создатель, за что ты мне такое наказание послал? И Касси тоже убежала, куда глаза глядят. Я икая, подумав, смылась следом, ибо сама быть матерью гарлока, тоже не мечтала. Допросы зашли в тупик. Даже Каллен ничего не добился, ибо гарлок нащупал ниточку, как ему выкрутится, и теперь поминутно усиленно вопрошал, почему ему отказывают в причастии? Наконец Лилиана и Касси вернулись, и переглянувшись направились на допрос вдвоем, гарлоку сказав, что если он хочет получить прощение грехов, то пусть сначала их расскажет, помогая Церкви. И гарлок, наконец, заговорил. Я и Варрик, протиснулись следом за нашими главами, интересно же послушать откровения чудовища. Порождение тьмы, снимая с себя бинты, его раны уже зажили почти полностью, сидел на лавке в своей камере и говорил: - Я, как и все братья, появился на свет из чрева матери, уже взрослым. Если вы, Лилиана, были с обманщиками Серыми стражами, а я слышал они ходили в Орзамар, то возможно видели наших матерей. Лилиана кивнула, бледнея – Одну, бывшую пленную гномиху, превратившуюся в раздувшуюся тушу, пожирающую гномье мясо и рожавшую генлоков. Порождения тьмы её защищали, мы с трудом убили там всех. - Это была мать генлоков, да. Гарлоков вроде меня, рожают бывшие пленные человеческие женщины, крикунов, бывшие эльфийки, огров, бывшие кунари, но их мало. Они за морем и братья редко их ловят. Лучшие матки получаются из Серых стражей, попавших в плен, а ещё лучше спятивших от Скверны, ведь она со временем и их убивает, как бы они не хитрили. Варрик и другие кивнули. Лилиана само собой уже вызнала подробности, да и так знала, что Серые стражи рано или поздно идут умирать на глубинные тропы. Гарлок продолжил: - Поэтому не очень старых самок братья стараются взять живыми, и если из них получаются матки, то сильнее прочих. Скверна уже в их крови, им легче перенести превращение. Его подробностей не знаю, процессом верховодили наши маги. Я был простым солдатом и да, гном, не раз убивал твоих собратьев, как впрочем и они в ответ, моих братьев. Гномов - воинов мы уважали, особенно тех, кто в зеленоватых доспехах, смело идущих на смерть. Сильные противники. - Забытый легион, гномы, поклявшиеся вечно бороться с тебе подобными – прошептал Варрик. Гарлок кивнул: - Да, вроде так их называли. Мы звали их опасными гномами. Ну как звали… Я тогда не умел говорить, просто порой возникали в голове мысли, обрывочные, и часто мы знали, что думают другие братья. Скверна помогала понимать друг друга, но лишь немного. Не меньше чем с гномами, я сражался с другими братьями, и сам, и по просьбе вожака. Битвы за территорию, за право вожака командовать и прочее. Мы иногда вылезали наверх, хватали людей, эльфов и убирались обратно. Маток надо было кормить. Потом снова шли воевать друг с другом или теми, кто под клинок подвернется. - То есть ты родился ещё до Мора, а почему вы все вылезли и пошли к Остагару? – спросила Лилиана, записывающая показания. - Зов, голос Скверны, указывающий как нам жить. Он и требовал вести себя как дикари, биться со всеми подряд. Просто обычно он слаб, как шепот в голове, невнятный. Но как Скверна захватывает древнего спящего бога-дракона, рождается Архидемон и его голос вклинивается, становясь настоящим Зовом, которому не может противится никто. Тогда все вожди и братья перестают воевать друг с другом, и кормить только маток. Они собираются и идут туда, куда приказывает голос Архидемона, его Зов. Тогда я и пошел наверх, попав в Остагар, а потом пройдя по Ферелдену. Меня гнала воля Архидемона. Наш вождь пал, его убили стражи, с которыми ты человечка потом бродила, а я стал вождем отряда и погнал его вперед. Но потом вы собрали эльфов, гномов и магов и убили архидемона. И всё, его Зов пропал, остался только обычный фон. Сразу же, все вожди и я в том числе, осознали, что нам тут делать нечего. Приказа идти вперед, заглушающего прочие мысли больше не было, и мы поняли, что слишком много братьев теряем, а дома матки голодные. Мою вообще сам Архидемон слопал, он неразборчив в питании, ест всё и всех. И мне надо новую искать, растить, а не гибнуть в окружении людей. Я увел отряд обратно, под землю. Но нашу территорию захватили, и пришлось искать новое место. Мы ушли в Аморонтайн, как его люди называли. И там раздался новый Зов, но не Архидемона, другой. Я привел отряд к Первому, он позвал нас. - К кому? – удивилась Кассандра. - Первыми, мы называем наших прародителей, тех кто первые схватил скверну, породив потом нас. Они долго скрывались, восстанавливая силы, ведь Скверна сильнее всего именно по ним ударила, посему архидемоны и перехватили власть, но вот один из них вернулся. У него был слабый Зов, но он Первый. Себя он звал Архитектор. Варрик кивнул – То порождение тьмы, Андерсон рассказывал что он уверял что он, магистр Тевинтера, много веков назад и вторгшийся в Золотой город. Еле убили эту сволочь, давшую гарлокам голоса. - Да, он и мне дал голос, способность мыслить без тумана в голове и научил не подчиняться Зову, даже Архидемона. Но у меня сразу появились вопросы. Первый просил воевать с теми братьями, кто был против него, хотя и говорил о том, что хочет жить мирно, уверяя что покажет нам новый смысл жизни. Я не понимал, где его новая жизнь? Если мы не должны быть прежними, то в чем смысл того, как я жил раньше? Первый много нам наговорил, а толку? По его словам мы всё делали неправильно, и он научит нас как жить. Архидемон и Моры были ошибкой, и всё из за Зова, подталкивающего творить зло. Архитектор поборол его власть, научив нас этому, но я не видел изменений. Ну, голоса в голове нет, но где другая жизнь? Архитектор всё равно боролся за территорию, уничтожая тех кто ему сопротивляется. И в итоге мы били людей, эльфов, Серых стражей, братьев, всё как раньше. Первый не сдержал слово? Я спрашивал, меня называли дураком. Потом пришли стражи и Первый говорил с ними, боролся, а как проиграл, унижался, прося пощады. Мы считали его подобием бога, Первым, а он…проиграл, хотя ранее говорил о своем величии. Обман? Не знаю. Я сам пал в битве, а как Стражи ушли, посчитав нас мертвыми, пополз искать способ для восстановления себя. Ближе всего был Первый, и я жрал его кровь. Он очнулся и сначала хотел вселится в меня, но потом кричал, что я дурак, слизал капли крови стражей, и ему не удастся теперь трюк. Он стал умирать, а напоследок говорил со мной. Тогда он и рассказал, что был магистром магии в древнем Тевинтере, войдя с друзьями в Тень, и, осквернив Золотой город, стал одним из тех, кто подхватил Скверну. Так он и стал Первым, а потом долго восстанавливал силы. Зов же порождение Скверны, а она проклятие, насланное на Первых, может и самим Создателем, не знаю. Скверна превратила их самих и их потомков, нас, в олицетворение зла, антипод людям, насмешку над ними. Следом Скверна поразила гномов, как мы стали прятаться под землю, за гномами поразила уже эльфов. А далее как я понял, Скверна добралась до первого спящего древнего бога и появился Архидемон, породив Мор. Такова Скверна, как сказал Архитектор: «Творить только зло, без особого смысла, денег, территорий, почестей, ради просто зла, в этом был смысл проклятия, поразившего вначале даже нас, сильных как никто магистров». Договорив, Архитектор умер, отдав мне с кровью свою силу ещё больше бороться с Зовом и вообще Скверной. Более того, я его потомок, он нас некогда породил, а получив его кровь, я стал его сыном, он сам меня так назвал, перед смертью. Вкусив кровь отца, я понял, что он не утратил гордыню, и чтобы там себе и нам не говорил об излечении всех порождений тьмы, возжелал бы власти, потому я не винил стражей за его убийство. Не винил, и просто ушел, искать ответы на свои вопросы самостоятельно. Не знаю, как меня изменила кровь Первого, но братья меня сторонились, да и сильнее прояснившиеся мысли, уже не способствовали тому, что мне хотелось бы возвращаться к постоянной грызне. Я бросил пить кровь и убивать безоружных, стал отшельником, пытаясь следовать тому, что говорил, но чему сам не следовал отец. Но, я так и не нашел ответа на вопрос, ради чего я творил всё прежнее зло? Исключительно из за проклятия, насланного Создателем на тех, кто из за гордыни, покусился на его трон? То есть я был воплощением зла, и одновременно местью вашего бога возгордившимся его творениям? Так? Последние слова необычного гарлока, рассказавшего свою историю, заставили всех присутствующих потерять дар речи. У Лилианы выпало перо из рук, Каллен, до этого стоящий на страже, держался за стену, чтобы не упасть, Касси пыталась вдохнуть, я сидела бледнее мела, а Варрик по моему вообще впал в ступор. - То есть мой народ, гномы, были почти уничтожены, по вине нескольких древних тевинтерцев, когда посланное на них проклятие в виде порождений тьмы, уползло в наши тейги? – вымолвил он с трудом – Камень великий, многие гномы и так проклинают людей, и похоже не зря. - Так Мор даже по мнению самих порождений тьмы, в самом деле наказание Создателя, а все беды нашего мира, и правда из за нескольких древних магов Тевинтера? – сглотнул Каллен –Сиськи Андрасте, да что же это? - Вот так получили ответы – утерла лоб Лилиана – И в принципе Песни Света и вообще данным Церкви ни что не противоречит, но чего так жутко то? Гарлок, а ты не солгал ни в чем? Тот усмехнулся – А зачем? Моя судьба в ваших руках, и потом, видя вашу реакцию, я похоже получил ответ на свой вопрос. Всё так и есть, как я думал. Скверна и правда проклятие насланное на гордецов, возжелавших власти. А Моры, они как чистка, убирающая тех, кто слаб, и не может бороться за то, что ему правда дорого, а не за титулы, земли и сундуки с золотом. Только вот Скверна не разбирает правых и виноватых, ибо со временем изменилась, коснувшись архидемонов. И побороть её можно, только как при последнем Море, когда ваши народы все объединяются, забыв прежние взаимные обиды. Эти слова заставили Каллена подавится новым бурчанием на магов, Варрика перестать зло косится на символ Андрасте на капюшоне Лилианы, а остальных переглянутся. Кассандра же поднялась и внимательно посмотрела на гарлока. - Знаешь, сейчас ты показал себя очень мудрым. Поверить не могу, но ты гарлок, более похож на раскаявшегося по настоящему просто солдата, который просто не понимает, за что воевал ранее, чем многие, кто не раз кричал мне о своем раскаянии. Лилиана кивнула – Сама хотела это сказать. Великая Андрасте, абсолютно не знаю, что теперь и кому докладывать. Гарлок же поинтересовался – Так как, если не причастие, то минимум плаху я заслужил? Не хочу гореть, долго и неприятно. Все в шоке уставились на порождение тьмы, а Лилиана вдруг улыбнулась – Хорошо, костра не будет. Обещаю, если будет смертный приговор, я обеспечу тебе плаху. - Вот и хорошо – кивнул гарлок, сразу приободряясь. Потом потер живот и спросил – А есть когда дадут? Я большой по размеру, ваши кусочки мяса, для детишек, вообще не насыщают. Дайте целого барана уже, по моему я всё рассказал, хоть перед плахой меня покормят или как? А то некрасиво будет, если во время торжественной казни, мой живот бурчать с голодухи будет. Вы люди и прочие, как то не любите нарушения церемоний. Даже Варрик скрыл смешок, а Кассандра, скривившись, приказала принести еды. Через пару минут мы ушли, ибо гарлок был занят поглощением барана, и всем видом показывал, что более говорить, не намерен. Что делать с таким узником не знал уже никто. По идее он порождение тьмы и во время Мора убивал людей, эльфов и гномов, то есть его нужно казнить. С другой стороны, он единственный из этих тварей, кто шел на контакт и что-то отвечал, служа источником ценных сведений, тем более он был авангардом, вождем отряда и случись новое нашествие его собратьев, может быть консультантом по тактике вражеских войск. С третьей стороны церковники выли срочно казнить такую пакость, а Инквизиции портить себе и так не шибко хорошую репутацию, покровительствуя врагу веры, было не с руки. Но тут появилась загвоздка. Те две девицы жрицы, проболтались, как мерзкий гарлок, им в насмешку священные тексты читал, и крестьяне не поверив явно дурочкам, решили убедится. Лезть в темницу никто не стал, но окно подвальной храмовой каморки выходило наружу, хотя и коридором, а не камерой с гарлоком. Но крестьяне всё равно крутились рядом, надеясь что нибудь подслушать, например как пытают порождение тьмы. Лилиана их гоняла, а гарлок видно догадался, о причинах интереса к себе, слух у него хороший. И быстро придумал, как ошарашить крестьян. Он стал монотонно, но громко бормотать молитвы, цитирующие Песнь Света. Первые крестьяне подумали что ослышались, им на смену пришли другие, потом следующие и вскоре по Убежищу пошли слухи, что пленный гарлок, раскаялся в своей прежней жизни и теперь постоянно истово молится, пытаясь вымолить прощение за свои грехи. И вообще в плен сдался добровольно, более того (возницы из Внутренних земель проболтались) помогал жителям окрестностей Редклифа. Народ был в шоке, а церковники не знали, что и сказать. А как неизвестно кто шепнул, что подслушал, как сестра Лилиана жаловалась, что гарлок просит разрешения перед смертью принять причастие, посвятившись в нашу веру, чтобы сгинуть не как создание тьмы, а как свободомыслящая личность, даже самые отъявленные сторонники казни гарлока, потеряли дар речи. Гарлок дураком не был, явно подслушав разговоры о себе самом и теперь между молитвами стал громко и заунывно просить дать ему причастится перед смертью, пусть и в виде исключения, но сказано же что любая тварь может принять истинную веру, тем очистившись от греха, разве нет? Церковники, от вопросов ошарашенных крестьян, объяснить им ситуацию, уже прятались. Сказать, что Песнь Света врет, и не любой может поверить в Андрасте? Как же. Жрицы пробовали бурчать, что гарлок рожден тьмой, а не как положено, женщиной, и потому подобен демону, тех причащать нельзя. Гарлок подслушав, тут же стал выть про свою любимую толстую маму, пленную человеческую женщину, давшую ему жизнь. И не его вина, каким его воспитали. А что так выглядит, так кормили абы чем, нормальной пищи не видел всю юность. И воевал он лишь потому, что Архидемон, называвший себя богом, то есть покушавшийся на титул Создателя, заставлял, замутив разум. Церковники сели в лужу, не зная, что ответить. Я всё это время тоже пряталась по углам, боясь вопросов к «Вестнице Андрасте». Лилиана и та пряталась от народа, не зная, что ответить людям. Но в итоге церковники сдались и перед казнью «преступника» дали таки разрешение на причастие. Его смотреть пришло всё Убежище. Церковь не вмещала всех желающих своими глазами увидеть, как скованный по рукам и ногам гарлок, укутанный в мантию, для общей безопасности, (вдруг кто коснется) принимает единую веру. Гарлок выстоял всю церемонию, сказал все нужные молитвы и отпил святой воды, вопреки надеждам жриц не заорав от боли. После чего, встал вопрос с именем. Любой ставший в лоно паствы Церкви должен его иметь, а как мы уже знали, порождения тьмы личных имен не имели. Лилиана стоящая около жриц, долго думала, а потом уставилась на меня. - Пусть Вестница Андрасте скажет – вытолкнула она меня, скромно стоящую в уголке вперед. Я такой подлянки не ожидала, поежившись под взглядом множества глаз. Послав Лилиане полный осуждения взгляд, я задумалась. И как гарлока назвать? Наконец в голову пришло: - Асмон! Так звали вождя одного дикого племени, первым принявшего веру, и разнесшего её среди соплеменников. Увы, он погиб как мученик. - Хорошее имя – улыбнулась Лилиана, а гарлок кивнул, что мол согласен. И через несколько минут бывшее порождение тьмы было наречено Асмоном. После чего по его же просьбе, ему на лбу выжгли знак церкви. Теперь и круглый дурак понял бы, что это необычное порождение тьмы. Ну а по окончании церемонии, показав таки Асмона толпе, его снова заперли в камере. Через пару дней, я ехала обратно в окрестности Редклифа и косилась на ухмыляющегося Асмона, подмигивающего мне с Кассандрой, самым наглым образом. Касси ругалась не переставая, как и до этого ругалась Лилиана с остальными. Почему все ругались, и как Асмон тут оказался? О, этот гарлок устроил такой номер, которого не ожидал никто. Когда уже церемония посвящения в веру окончилась, парочка стариков, давно переставших удивляться чему либо в жизни, и потому не терявшими разум, от зрелища принимающего причастие гарлока, спросили, а почему это новоявленный Асмон читал не только молитвы покаяния и признания нашей веры, но и более полные версии, что обычно читают при принятии в монашество? Ошалели все, тут же приволочив Асмона обратно. А тот спокойно так заявил, что повторял молитвы тайком виденного обряда принятия в монахи, считав, что так и поступают все люди. Лилиана поняв, что произошло, чуть волосы себе на голове не выдрала, Кассандра о стену храма лбом билась, Каллен выбежав на улицу, поминал всех демонов, Жозефина хваталась за голову, шепча какой будет скандал, жрицы жевали рукава собственных мантий, простой народ терял дар речи. Я отгрызала себе ногти. Почему? О, из-за «ошибки» гарлока, после церемонии причастия родился не бывший гарлок Асмон, осужденный таки на казнь, а отринувший прошлые грехи и принявший удел монашества брат Асмон. А казнить монаха, то есть по сути существо, ценой отказа от прошлой жизни и всех благ, являющегося частью Церкви? Ну, ну. В итоге неожиданно хитрого гарлока, а ныне монаха брата Асмона, осудили на искупление грехов и доказательство чистоты своей новой веры, борьбой с демонами, то есть помощи нашему отряду, направив его в распоряжение Кассандры, ты мол приперла это счастье, ты с ним и разбирайся. Асмон был доволен, будто трех баранов за раз проглотил, а ему ещё стадо ведут. - Ну скажи, наконец, ты ведь специально это устроил? Зачем? – не выдержала Кассандра. Асмон повернулся, поправил шлем и хмыкнул: - Надоело жить одному, а к своим уже не вернешься. С ними общаться, что с безумными баранами беседовать. Я помогал людям, и грехи так искупая и к себе приучая, но без сильного результата. А тут вы, явно часть Церкви, ещё и дырки в Тень закрываете. Но просто так вы помощь гарлока бы не приняли, я для вас был монстром. Так я и подумал, как в плен попал, вот бы я стал человеком, вы бы приняли помощь воина вроде меня. Но я не маг, хотя и они, думаю, не знают, как таких как я, в вас переделывать. Потом вспомнил всё что о вашей вере знал, и понял, что её слова «каждая тварь да очистится, приняв веру истинную» и есть мой ключ к становлению человеком. Не формой тела и лица, а внутри. И вот я монах, брат Асмон, и честно искупаю свои грехи, при этом защищен не только вашим покровительством, оно не сильнее мнения толпы, не только клеймом на лбу, всех им не переубедишь, а и тем, что я теперь часть вашей Церкви. Я гарлок, судьба завести жену и детей, мне не светила и так, богатство и титул чудовищу никто тоже не даст, так что монашество вполне способ существования. Но я воин, могу мечом убивать врагов, что впрочем не запрещает ваша вера, и что мне и наказали делать. Монахи, из бывших солдат, часто шли в бой за веру, сам таких видел ещё во время Мора, и даже не убивал, обходя по кругу. Они были не хуже гномов, так как шли в бой не боясь смерти. - Ну ты и прохвост, всё продумал. Отдаю должное твоей изворотливости, так выкрутится, это ещё надо суметь – присвистнул Варрик. Гарлок шутливо поклонился, а Кассандра сплюнула. Я надулась, впрочем, скрывая то, что тайком поражаюсь изворотливости нового спутника. А вот Солус не скрывал своего презрения к нашему новому спутнику, но в тоже время даже я видела, что эльф немного чего то боится, со стороны Асмона. - Вот будет диво, если и Солус какой-нибудь лгун, типа Блэкволла? – шепнул нам с Касси Варрик, тоже заметив эту настороженность. Касси икнула, а я вздрогнула от такой перспективы. Солус конечно странный, открыто не любящий людей и особенно Церковь, но с демонами то помогает бороться. Асмон наших переглядываний не заметил, ввиду того что плохо понимал человеческую мимику. Кстати, он был снаряжен иначе, не в свои прошлые, давно сломанные доспехи. Когда встал вопрос чем его снарядить, чтобы встречные не шарахались, даже кузнец Харритт оглядев фигуру огромного авангарда, зачесал голову. Мне то Харритт, уже подогнал доспех храмовницы, перековав нагрудник с львиной головой, сделав его гладким с символикой Инквизиции. Юбка же прикрывала, что я дополнила доспех трофеями с одного разбойника, носившего доспех ферелденского тяжелого наемника, получив по сути полный рыцарский доспех. Шлем взяла храмовничий, тот самый с дырками для глаз, но попросила Харрита приделать к нему перед от шлема солдата Инквизиции с «оком». Получилось отлично. Я была одета не хуже элитной храмовницы. Конечно у разбойников и храмовницы были доспехи не из кровавика или сильверита, а из стали, но и так неплохо. Кассандре по фигуре подогнали обычный универсальный доспех храмовника, причем женщина тоже нанесла на грудь знак Инквизиции. Платой Харриту стали трофеи с других храмовников и разбойников. Варрик остался верен прежнему доспеху разведчика Инквизиции, с его кольчугой, в противовес разбойничьим и даже храмовничьим тряпочным или кожаным доспехах, для солдат его класса. Только куртку под низ одел. Солус тоже, не сменил свою удобную короткую куртку, на мантию в пол, коих мы сняли немало с убитых магов. Эльф только посохи собирал, постоянно меняя свой, на лучшего качества и большей силы, если попадались. А вот как снарядить Асмона? Харрит ходил вокруг да около долго, а потом поступил просто, достав конфискованный, раз он был сворован, доспех осужденного наверное уже в Орлее Блэкволла. Асмон сказал, что не против, только если собъют с грудной пластины символ с двумя грифонами. Притворятся Серым стражем он не будет. Расплавить гравировку и заковать, Харриту было не долго. Правда из за ширины плеч Асмона, стеганую длинную почти до колен, прочную куртку пришлось превратить в короткую жилетку, убрав рукава. Их заменили скрутки из кольчужной сетки, от старой брони гарлока, под наплечниками Стража. Спереди был стальной нагрудник, выпуклой формы, спину тоже закрывал прочный панцирь. Шлем Асмон взял обычный как у меня был ранее. А вот над тем, как сражаться бок о бок, с тем, чья капля крови может быть ядом, пришлось потрудится. Маги Инквизиции облепили Асмона, став исследовать. Каждый маг не скрывал, что давно мечтал исследовать гарлока, причем не дохлого, чья кровь засохла и свернулась, а живого, да ещё такого, чья кровь сопротивляется Зову, а значит, возможно, и Скверне. Это конечно пахнет магией крови, и храмовники тут же влезли, но получили заявление, что маги хотят получить лишь лекарство от Скверны, могущей любого если не убить, то сделать вурдалаком. На такое не возразишь. Тем более полная версия справочника по демонам была закончена, копия вон у меня в сумке лежит, ещё копия у Кассандры, а другие отправлены в Вал Руайо, Денерим, Киркволл и другие города. Жозефина извернулась, но преподнесла справочник, как первое доказательство готовности храмовников и магов к минимум совместным действиям, во имя борьбы с внешней угрозой. И что это пока малый, но результат того, что хотела сделать Джустиния, и что теперь делает Инквизиция, вместе с Вестницей Андрасте. А благодарность мне на обложке была составителями добавлена. Высшие чины в Церкви по словам Лилианы шипели как кипящий чайник, но против по сути просто руководства как бороться с демонами, пойти не могли. А тут ещё возможность теоретически разработать лекарство от Скверны. Самые упертые храмовники Инквизиции признали, что такой шанс упускать нельзя. Асмон не возражал и молча сидел, пока маги брали образцы его крови и кожи на опыты. Для безопасности маги напялили по пять мантий и перчаток на себя, закутав лица как только можно, а вокруг гарлока стояли одоспешенные храмовники с закрытыми шлемами и обнаженными мечами. Сзади, оруженосцы с ведрами воды, смыть любую гадость если что. Асмон спокойно, не дергаясь, сидел как пень и читал Песнь света, подаренную ему, как уже монаху. Самые злые храмовники, видя что тот на провокации не ведется, а лишь читает по слогам, грамоту он где-то давно выучил, священные тексты, не могли ничего поделать. Тем паче и сама канцлер Лилиана торчала рядом. Её тоже интересовали результаты опытов. И они появились. Не сразу, но проведя опыты на мышах, маги обнаружили, что Асмона конечно в человека не переделать, он иной, но его кровь не такая ядовитая как у других порождений тьмы. Что и как сделал некий Архитектор, магам придется осмысливать не один десяток лет, но после многих опытов заразив таки мышей Скверной из крови Асмона, маги к своей безмерной радости, испытав все виды припарок и зелий, как и их комбинации, вместе со всеми видами заклинаний, кроме конечно магии крови, нашли рецепт зелья, которое, если его создать, накладывая заклинания магии духа, полностью выводит Скверну из мыши, если та не сильно заразилась, мутировав в чудовище, а пока просто больна. Да, Скверна в Асмоне была ослаблена и сильно, но маги радовались как раз этому. На более сильном воздействии по их словам такое бы не прошло, но куда теперь копать им уже ясно. Но опыт лечения мыши, это не ответ как лечить людей. Долго думая как поступить, маги чесали головы, пока один из них, дедок преклонных лет не заявил, что пожил достаточно и готов рискнуть собой. Подписал бумагу, что готов умереть ради получения лекарства, причастился, получив отпущение грехов, сказал, что не будит винить храмовника, что убьет его, если он станет чудовищем и лег на стол. Лилиана заламывала руки, но даже храмовники признали героизм старого мага. В него ввели кровь Асмона, примерно рассчитав дозу, для гарантированного заражения Скверной, а как маг стал корчится от начавшихся смертельных изменений, ввели лекарство, пробуя все виды концентраций. И… старик излечился. Радости магов не было пределов. Старика проверили всеми способами, но убедились лишь в том, что новые лекарства, как и магия духа, ещё лучше выводят все плохое из тела мага. Увы, дедок больше для опытов не годился, маги с шоком на лицах обнаружили после успешного лечения у дедушки иммунитет к Скверне, и старик пообещал, что теперь до конца жизни будет исследовать самого себя. Но первую догадку, почему так получилось, он сам дал, посмотрев на храмовников, завершающих все опыты, очищением области от накопившейся магии. Маги обсудив, предположили, что воздействие Скверны всё же основано на извращенной магии крови, и уже целенаправленно попросили храмовников своими способностями разрушать магию, воздействовать на объект опытов, пока вновь на многострадальных мышей. Новый эксперимент, с более сильной концентрацией Скверны выявил ещё один способ лечения. Если воздействие Скверны разрушать способностями храмовников, или магией рассеивания заклинаний, то эффект зелий усиливается. А рассеивание заклинаний как раз из области магии духа. Приблизившись ещё сильнее к истине, маги нашли нового добровольца в своих рядах, и опыт уже с участием способностей храмовников, завершился успехом. Возликовав, маги решили закрепить результат, но случилась роковая ошибка. Пробка – дозатор образца Скверны выскочила, и на человека хлынуло не строго отмеренное количество отравы, а целый пузырек. - О нет, слишком много, с таким мы не справимся – вскричал Нероний, старший маг экспериментатор, после неудачной попытки заморозить вылившуюся жидкость, но она уже впиталась в нанесенную специально ранку. - Доигрались, демонщина, на такое количество даже наши способности не повлияют – попробовав разрушить заклинания опустила голову храмовница Лизетта и со вздохом подняла меч. Маги отвернулись, а подопытный закрыл глаза, шепнув – Убивай. И тут оттолкнув всех, вперед бросился Асмон. Храмовники ощетинились мечами, Лилиана выхватила кинжалы, маги подхватили стоящие в стороне посохи, но гарлок положил руки на подопытного и вдруг зарычал, закрыв глаза. А дальше застыли все. Даже полный болван увидел, как из раны вытягивается поток черноты, опутывая руки Асмона. Чернота липла к нему как паутина, пока рана не стала чистой, после чего гарлок, шипя, кинулся к ближайшему ведру с водой и стал активно мыть руки. А маги опомнившись стали поить зельем пациента. Он излечился, а Асмон всё пытался отмыть с рук, ставшую правда как паутиной черноту. Ему кинули щелочь и лишь после этого дрянь смылась. Но вот внятно объяснить, что и зачем он сделал Асмон не смог. Как он сам понял, он действовал по наитию, припомнив мельком виденное событие, как при создании маток, маги порождений тьмы дозировали вливаемую в пленных Скверну, так вот собирая излишки. После такого маги обсуждали произошедшее не один час, но теперь стали просить Асмона пробовать вытягивать скверну из мышей. Получалось не всегда, видно тут нужен был магический дар, или просто спонтанный всплеск духовной силы, но маги наметили ещё одно направление исследования, решив позже обсудить, как создать обманку зараженного мага гарлока, к которому бы лишняя Скверна притягивалась. Или просто создать зараженную особым образом и измененную магией жертвенную мышь например, что соберет на себя излишки, дав применить лекарство, а потом животное те же храмовники спалят. Как бы то ни было, лекарство от попавшей на тело, да даже и в рану, отравленной крови Асмона было изобретено, наварено, самого гарлока оно кстати сильно жгло, но хранилось у него же, как и у всех наших солдат было по пузырьку. Но Жозефина не собиралась отправлять в Церковь новость, что Инквизиция учится лечить Скверну, пока до лечения более концентрированной Скверны было далеко, впрочем, если после боя выпить весь выданный нашим бойцам пузырек, то и пара капель крови обычного гарлока не должны заразить. Все солдаты, особенно ферелденцы, помнившие прекрасно Мор, как и храмовники, помнившие свою зависть к не боявшимся заразится Серым стражам, нахватали себе с запасом, на всякий случай. Маги не успевали варить. Поэтому Асмон, помогавший найти лекарство не только от собственной крови, но и возможно в будущем от вообще Скверны, вышагивал в нашем отряде, держа на плече свой двуручник. Храмовничьи трофейные мечи ему не понравились, и он остался верен своему прежнему оружию. На другом плече висел его арбалет, по размеру не особо превосходящий оружие Варрика, но почти равный ему по силе. Путь до Редклифа окончился быстро и не успели мы передохнуть в лагере, как пришлось снова выходить на просторные равнины Внутренних земель. Разрывы, демоны и разбойники сами собой не уничтожатся.