Проект "Цербер"

Я покажу вам, что такое месть. Я это пламя. Я это… смерть Смауг, из кинофильма «Хоббит: Пустошь Смауга»

       Когда Хикару и Фир вернулись назад с победным видом и чувством выполненного долга, застали весьма забавную картину: довольный Дориан сидел у окна с синяком на скуле, а Натали лежала на кровати, задрав ноги и читая газету. Весь вид девушки кричал о том, что она предпочла бы чтению желтой прессы уничтожение всего мира и поедание в процессе ванильного мороженого. Другими словами, совсем недавно кто-то или что-то вывело её из себя. Заметив краем глаза вернувшихся мужчин, Натали демонстративно встряхнула темными волосами и громко хмыкнула.        — Что у вас случилось? — устало спросил Хикару, разминая затекшую шею.        — Огнемёт психанул, — пожал плечами Дориан.        — Ещё раз меня так назовешь — я твои глаза выцарапаю и собакам скормлю, — процедила девушка.        — Пардон, психует, — весело улыбаясь и ничуть не смутившись угрозы, поправил сам себя пророк.        Натали зло зарычала и кинула в парня газету. Шелестя легкими страницами, она остановилась в воздухе.        — Хватит! — гаркнул Хикару. Он уже жутко устал за сегодня, спину ломило, ноги плохо слушались. А тут ещё и эти двое устраивают.        Голова кружилась будто после сумасшедшей гонки, какая-то ненормальная легкость в мышцах, звенящая пустота в мыслях. Хикару явно надо присесть.        — Бледняш, кошмарно выглядишь, — донеслось до мужчины будто через толстое стекло. — Присядь-ка.        Хоп — и Хикару уже сидит на краю кровати. Перед глазами стояло взволнованное лицо Натали, но его быстро заволокло бетонной пылью. В ушах гудела кровь, не давая сосредоточиться. Мужчина вдруг почувствовал, что под ним не мягкий скрипучий матрац, а гладкий камень. Из носа тонкой струйкой начала сочиться густая и горячая кровь. Прогремел гром, но не в небе, а где-то рядом, на земле. Потом ещё и ещё, заставляя Хикару слегка вздрагивать каждый раз. И только после шестого раза он понял, что это не гром, а взрывы.        — Хикару! — громкий, незнакомый бас над ухом стал походить на голос Фира лишь на последнем слоге. Парящий начал активно моргать.        — Да что с ним?! — вскрикнула Натали.        — С кем? — не узнавая свой голос из-за хрипоты, спросил Хикару.        — С тобой. Ты вдруг в обморок упал, прям как леди настоящая, — с насмешкой, но с едва уловимым беспокойством пояснил Дориан.        — Я… просто… Видел что-то. Наверное, очень устал.        Фириан с недоверием посмотрел на друга, но ничего не сказал. Вместо этого здоровяк подошел к окну и любовно погладил старую тумбочку. Он хотел бы «поговорить» с этой комнатой, но возможности всё никак не выпадало. Мужчина уже был сыт по горло всей этой беготней, хотелось отдохнуть.        — Видел? Что? — не успокаивалась Натали, но, поймав на себе недовольный взгляд Хикару, заметно стушевалась.        — Ладненько. Что с куколкой? — переводя взгляд с Фира на Парящего, поинтересовался Дориан.        — С Нами? Ну… она согласилась, — пожал плечами Хикару.        Фир, будто в подтверждение слов друга, кивнул. Пророк удовлетворенно улыбнулся, поглядывая краем глаза на всё ещё взволнованную самочувствием Хикару Натали. Девушка старательно прятала за волнением очередной приступ ревности и, как ни странно, облегчения. Сейчас Натали могла с уверенностью сказать, что помощь Изанами им нужна, несмотря на личную неприязнь темноволосой к этой личности.        Дориан лениво потянулся и, сквозь зевок, начал говорить:        — Вообще, это очень хорошо. Даже несмотря на то, что нас засекли.        В комнате повисло напряженное молчание. На закрывшего глаза Пророка с недоумением уставились три человека.        — Что, прости? — первой нарушила тишину Натали. В голосе её сквозило такое возмущение, что, будь оно чем-то материальным, заполнило бы всю комнату.        — Да, мне тоже интересно, — ошарашено сказал Фириан.        Дориан пожал плечами, отводя взгляд в сторону от своих знакомых.        — Это было неизбежно. Иногда надо рискнуть, чтобы…        — Ты придурок?! Идиот! Нам надо было спрятаться, чтобы никто о нас не знал! Черт! — не выдержал и вскочил на ноги Хикару. Голова закружилась с новой силой, но мужчина это проигнорировал.        — Бледняш, говорил же, всё делаю… — начал было Дориан, но Парящий его прервал.        — Да! До конца! И нас в могилу ты сведешь тоже до конца, видимо.        — О, нет, — загадочно улыбнувшись, протянул Дориан. — Хочешь знать как ты умрешь, Хикару? Хочешь, конечно. Ты погибнешь от… — на секунду парень замолк, будто что-то вспоминая. Никто ничего не говорил в этот момент. — От инсульта… Или подожди… нет, инфаркта… Или всё же… от разрыва поджопной мышцы левого колена? Такое вообще бывает?!        — Всё, хватит, — покачал головой Хикару. — Плевать. Что сделано уже не исправишь. Давай договоримся, что ты будешь советоваться с нами в следующий раз. И о наших смертях не говорить, если не уверен, а то…        — Замётано, — кивнул Пророк. — В таком случае, могу сказать, что вам жутко везёт. Вам всем. Побочных видений не про нашу «тиму» почти нет. Это… здорово.        Не зная, что сказать, Фир просто кивнул, а потом, будто опомнившись, воскликнул:        — А мы можем как-то спрятаться? Это ведь так логично, раз нас засекли.        — Спасибо, кэп, — Дориан закатил глаза. — Я знаю, что можно сделать, чтобы нас хотя бы не убили. И для начала, остаться на месте.        — Это почему ещё? — тряхнув темными волосами, спросила Натали.        — Иначе будет только хуже.        Все снова замолчали. Поднявшийся на улице ветер уныло запел в трубе, стекла опасно затрепетали в оконной раме под напором природы. Нежная, давно не ощущавшая знойного солнца кожа Дориана покрылась мелкими мурашками от прорвавшегося сквозь щели холодного воздуха. Парень судорожно вздохнул. Не всегда, ой не всегда, знание будущего успокаивает. Чаще это пища для ночных кошмаров и паранойи. Но сейчас, сам не осознавая настоящей причины, всё равно не удержал строгого лица — характерная ямочка на одной только щеке от скрываемой улыбки мелькнула в мимике пророка и, к его счастью, не была замечена расстроенными соседями…        Фир, следуя великой пословице об отсутствии правды в ногах, устало уселся на пол рядом со старой раритетной тумбой. Хотя его напрямую касалось это страшное известие о раскрытии и он разделял общее беспокойство о их будущем, внутри он был спокоен и, пока Хикару дискутировал с Дорианом, уже успел узнать, что замечательную тумбочку, стоящую, казалось бы, в тёмном дальнем уголке, прошлые хозяева любили особенно и купили на выставке интерьера за невообразимые деньги. И сама она ещё сохранила былое кокетство, присущее любой дорогой мебели.        — Ой не знаю, не знаю, чего вы там себе накрутили, но я уверен что всё будет пучком, — с звенящей в голосе радостью заявил после долго молчания Дориан, потирая побледневший уже синяк на скуле. Он всегда чувствовал особый подъем настроения перед очередной «судьбоносной развилкой». — Надо мыслить позитивно, и видеть во всем и хорошие стороны!        Хикару зло сверкнул глазами, находя слова пророка детской глупостью.        — Да-а, не думайте, что я строю из себя воспитателя в детском саду, — продолжал парень, не обратив внимание на синхронный резкий вдох друзей от пресеченной общей мысли. — Всё действительно лучше, чем могло быть. Сами посудите, голубчики: мы не заперты в стенах лаборатории, нас не мучают опытами, нас никто не ограничивает в действиях, нас…        — …никто не кормит, — опечалено закончил Фир, прижав свою широкую ладонь к урчащему животу. Все взгляды устремились на него, отчего его лицо пошло красными пятнами, но никто не возразил. После этой музыкальной паузы, Натали, которая всё это время сидела на кровати скрестив руки, заговорила не своим голосом.        — Эта Рид, конечно, помогла нам пару раз с едой и вроде согласилась не отворачиваться от нас, но кто знает как скоро ей это надоест.        — Да ну тебя, злую! — отвернулся белобрысый, состроив обиженное лицо. — Ни о чем не можешь думать нормально, когда чем-то недовольна. Я хотел всё подвести к тому, чтобы выйти прогуляться и освежить голову от этой нервотрёпки, а ты тут сопли размазываешь да истерики устраиваешь, — вдруг он улыбнулся одной из своих мыслей и снова встал спиной к двери. — Оставайся-ка ты дома, спусти пар, а мы с Солнышком и Фиром сходим развеяться, да принесем чего поесть.        В беспамятстве от распирающей злости, девушка вскочила со своего места, шипя про себя невнятное «Ах ты поганец». На кончиках её пальцев уж заискрилось и Хикару, предчувствуя очередную драку, приготовился разнимать надоедливых товарищей, когда Дориан, театрально закатывая глаза сказал в пустоту:        — Ну вот опять. Я ж говорю — совсем нервы сдают, лечиться пора!        Но Натали, со скрипом стирая эмаль от сдерживаемой ярости, даже не сдвинулась. Успокоив дыхание, уяснив для себя в который раз, что пророк просто малолетний дебил и невежа, она устало опустила руки и посмотрела перед собой.        — Вам обязательно уходить всем?        На мгновение нерешительность мелькнула в глазах парней, но переглянувшись между собой, Фир, пожав плечами, огласил общее решение.        — Прости, Нат, но да.        Дориан облегченно вздохнул — всё-таки ещё одну гематому, а то и другие увечья, он получить не хотел, хотя и понимал, что его целостность напрямую зависит от его собственной болтавни, которую едва ли он контролирует. Но не долго думая подошёл к Натали. Сделав умильное личико, пророк с важным видом перекрестил её тремя перстами.        — Держи себя в руках, сестра моя. Бог с тобой.        — Совсем ополоумел?!        — Говорил же, всё делаю до конца, — и, захихикав, белобрысый пошел в направлении двери.        Натали недовольно покрутила пальцем у виска и ещё минуту наблюдала, как все трое уходят из их временного убежища. Тишина наступила внезапно. Сделав в этом одиночестве небольшой круг, обходя тесную комнатку по шатким половицам и огибая кучи какого-то хлама, она остановилась посередине и, оглядев свои владения, произнесла:        — Убраться что ли?

***

       Изанами мелким шагом шла домой. Племянник был возвращен домой и сейчас уже допрошен Имиром. Первой фразой, которую Хару сказал отцу, была «папа, а у Нами два парня!». Сама девушка, как ей показалось, убедительно рассказала о том, что это были два её новых знакомых, «хороших парней», которые так удачно оказались рядом с парком аттракционов и решили присоединиться. Конечно, часть с нападавшими была опущена, это Нами успела обговорить с ребёнком, но теперь она не была уверена, что мальчик не расскажет всё отцу, если посчитает нужным. Это «нужное» всегда было странным для всех, но не для Хару с Имиром. В этом сын и отец были похожи, всегда избирательно рассказывали что-то старшим.        Нами грустно ухмыльнулась, вспоминая как брат застукал её за распитием дорогого коньяка, что не первое поколение хранился в специальной коробочке. Тогда Имир лишь весело подмигнул девушке и, кажется, забыл. Но вот о ситуации с поеданием пончиков в кровати он доложил деду как самый обыкновенный дятел или крот. Сама же Изанами никогда не выдавала «косячного брата», а ведь грешков за ним было немало.        Также как мысль доложить на Хикару и компанию даже не появлялась в голове у Нами. Нет, появлялась, конечно, но конкретного плана, без которого девушка ничегошеньки делать не сможет, не было.        Изанами так углубилась в свои мысли, что налетела на какую-то юную и сильно кучерявую особу. Чуть не потеряв равновесие, Нами буркнула извинения и поплотнее запахнула полы плаща. Ветер неприятно лез под одежду, заставляя желать лишь скорейшего возвращения домой, где тепло…        Стоило только девушке начать поднимать в облака мечты о горячем черном чае, как под ногами хлюпнула мутная лужа со скользкой грязью на дне. Не яркий при свете дня (пусть солнце уже и стремилось к горизонту) зеленый мягкий отблеск от витрины аптеки разбились на тонкие длинные осколки-волны. Видимо, лед не так давно растаял, сбрасывая с этого недоводоёма свои ледяные оковы, потому что вода была очень холодной. Нами сквозь кожу сапога почувствовала это.        Девушка раздраженно вздохнула, злясь на саму себя за невнимательность. Она прибавила шаг, домой захотелось только сильнее.        Мысли о правильности выбора пришли в голову Изанами почему-то именно сейчас, когда первые колючие капли мелкого дождя попали ей на лицо. Конечно, девушка согласилась помогать тем странным людям из-за того, что они помогли ей. Дважды. Но будто было что-то ещё, что-то едва ощутимое внутри. Это было похоже на жалость, но всё же чем-то неуловимо отличалось.        Нами сняла с плеча лямку сумки и достала оттуда связку ключей, которые громко звякнули. Девушке никогда не нравился звук прикосновения одного вечноокисленного, холодного металла к другому, однако сейчас это странным образом успокаивало. Она поднялась к себе в квартиру, мысленно составляя план действий на свободные полтора часа.        Пока Изанами ехала в метро уже одна, ей написал хозяин кафе, в котором она работала, и сообщил, что девушка должна в обязательном порядке и срочно явиться сегодня к нему. Деликатно уточнив, брать ли Нами с собой форму официантки, она получила однозначное «да». Значит, увольнять её, кажется, не собирались.        В коридор выбежал Бегемот, издав по дороге недовольные «мяу». Изанами, сняв обувь, присела на корточки и почесала за ухом у кота. Только после этого, сняв пальто, девушка прошла в спальню.        Форма для работы в кафе висела на отдельной вешалке в шкафу. Белый фартук с объемным карманом на животе и черное платье-футляр вряд ли можно было назвать самыми удобными предметами гардероба, но определенные плюсы у них были. Девушка быстро переоделась, завязав высокий хвост и сложив фартук в сумку.        Снова кинув беглый взгляд на часы, Нами решила, что времени на недолгое чаепитие у неё хватит. Поэтому уже через несколько минут дымящаяся кружка стояла на столе, медленно остывая.        Телефон тихо звякнул, экран загорелся холодным светом. СМС-ка от Имира.

Нами, спасибо тебе ещё раз большое за Хару. Не знаю, с кем ты его там познакомила, но он впечатлился. Стал прежним почти. Вроде. Можешь выбирать сеанс, завтра сходим.

       Изанами незаметно для себя улыбнулась. Ей было не так важно на что они пойдет, главное, вместе с братом.        Черный чай приятно обжигал горло. Девушке даже не надо было чем-то сладким заедать. Достаточно было просто ощущаться это приятное жжение.        Отхлебнув ещё один глоток, Изанами начала пытаться найти в приложение фильмы и время, когда можно на них пойти. Две слезливые драмы были отвергнуты сразу, комедия с каким-то именитым актером тоже. А вот юбилейный показ фильма Тарантино привлек внимание Нами.        Она быстро напечатала ответ Имиру.

Кровь, кишки и философские диалоги. Завтра в 17:35 в Vivat'е.

       Бросив грязную кружку в раковину, Изанами побежала в коридор. За поиском сеанса она не уследила за временем и теперь опаздывала на работу.        Проделывая уже ставшим привычным путь до кафе, девушка даже не замечала самой дороги. Все повороты тело делало будто бы само, это не требовало внимания мозга. Поэтому Нами снова задумалась о том, насколько странен её поступок по отношению к Фиру, Хикару, Дориану и Натали. Она никогда так бездумно никому не помогала.        Красноватый неоновый свет вывески кафе отвлек девушку от её мыслей. Обойдя пятиэтажное здание, в котором и находилась эта забегаловка, Изанами подошла к тяжелой неприметной двери для рабочего персонала.        Спустя полминуты девушка уже стояла напротив своего серого шкафчика и переодевалась. Вокруг никого не было, смена должна начаться только минут через тридцать, поэтому коллеги Нами ещё были в пути. Но для Нами это было уже поздно, ведь она привыкла приходить намного раньше. С громким хлопком закрыв дверцу, Изанами потуже затянула фартук и поправила чуть покосившийся бейдж, а потом направилась к кабинету «шефа».        Кабинетом это, честно говоря, назвать сложно. Небольшое складское помещение, в которое просто поставили стол с компьютером, да шкаф, из-за которого особо пышнотелым личностям нужно было пробираться боком.        Постучав по тонкой деревянной (скорее даже картонной) двери, Нами дождалась хриплого «войдите» и просочилась внутрь. Спертый воздух казался густым, будто кисель. Джек, хозяин кафе, всегда легко простужался, поэтому и выбрал себе это помещение без окон, как кабинет. Единственный источник света — настольная лампа, поэтому всех вошедших подслеповатый мужчина узнавал по голосу.        — Здравствуйте, сэр, — четко сказала девушка. Джек сразу встрепенулся в своем слишком мягком черном кресле.        — О, Изанами! — как-то слишком радостно воскликнул мужчина. — Хорошо выглядишь. Мы все волновались за тебя, я видел по новостям кадры… Жутковато.        — Официально у меня ещё больничный, но Вы сказали, это срочно…        — Да… Понимаешь, Лика уволилась, а у меня совсем нет людей, — неловко потирая шею, начал объяснять он. — Если ты себя нормально чувствуешь и сможешь отработать сегодня за неё, то… Подниму зарплату, да и больничный увеличу на пару дней!        Нами сделала вид, что думает, хотя внутри всё сжалось от радости. Она-то переживала, что её уволят, дабы больничные не платить, а всё оказалось с точностью наоборот.        — Хорошо, я согласна, — без особого видимого энтузиазма согласилась девушка.        Шеф благодарно кивнул, а Изанами молча вышла из кабинета. Она поправила чуть загнувшийся угол фартука. С краю ткани торчала тонкая ниточка, которую девушка сразу оборвала. Нами очень трепетно относилась к этому фартуку. Конечно, его можно было легко заменить, что делал весь персонал раз в полгода, но мисс Рид предпочитала лично стирать, гладить и крахмалить именно этот фартук. Широкий карман, идеально подогнанные завязки — его невозможно заменить. Правда, первые несколько недель Изанами проклинала его. На белом цвете очень хорошо видно каждую пролитую капельку, а в начале опрокинутых чашек было много, особенно с кофе. Где-то шов так и остался бежевого цвета, как бы Нами не пыталась его отбелить.        Когда девушка вошла в зал, там уже возились другие официанты с её смены, за барной стойкой, стоя на полу на четвереньках, что-то искал недавно нанятый «эксперт по текиле». Звенела посуда, слышались разговоры немногочисленных посетителей. Вот-вот должна прийти молодежь на «танцы», а это значит будет много шума и дерганных от наркотиков парней и девушек. Изанами никогда не любила выходить в вечернюю или ночную смену, но кто её будет спрашивать.        К Нами подошла старшая официантка Юки с ярко-синими волосами. Эта девушка — ходячий позитив — и сейчас улыбалась во все 34 зуба, два из которых росли боком и подлежали удалению.        — Привет, зайка! Давно тебя видно не было. Бобовый стебель тебе сказал, что сегодня на нас вся уборка?        Бобовый стебель — убогое и банальное прозвище Джека, от которого Нами всегда едва сдерживала улыбку. Такая же кличка была у неё в начальных классах, поэтому воспоминания сами собой возникали перед глазами.        — Нет, а почему? Разве не ночная смена это делает? — удивилась Изанами.        — Ну, из-за затянувшегося траура у нас ещё где-то неделю не будет ночных смен. Не знаю, почему Бобовый стебель решил, что мы не понесем убытки, а будем в выигрыше от этого… Короче! Наша смена последняя, поэтому надо будет драить всё помещение.        Изанами кивнула, пусть и с явным недовольством.        — Твои столики с седьмого по одиннадцатый, и ни в чем себе не отказывай.        Изанами снова кивнула и развернулась, направившись к девятому столику, где явно сидели какие-то свиньи: множество крошек, скомканные салфетки и разлитый кофе. Синяя тряпочка всегда лежала в кармане фартука, так что девушка в любом момент могла протереть столешницу от загрязнений разного происхождения.        Нами услышала гогот за спиной только что вошедшей компании подростков. Самому старшему из них было лет 19, зато старались они себя вести так, будто у каждого было по собственному заводу.        — Вот лялька какая! — воскликнул один из парней, глядя на новенькую незнакомую Изанами официантку. По заплетающемуся языку девушка предположила, что это далеко не первое кафе, куда они заглянули.        — Да тут полно куколок! — хихикнул другой и ударил локтем стоящего рядом друга — совсем маленького роста паренька. — Иди подойди к какой-нибудь!        — Ребятки, добрый вечер, — сказала подошедшая Юки. — Не шумите, пожалуйста, и если хотите у нас задержаться, то садитесь за свободные столики.        — Ребзи, смотрите какая зубастая, — захохотал первый подросток, от чего синеволосая сразу покраснела.        Изанами стиснула зубы. Конечно, где-то глубоко внутри она хотела помочь приветливой Юки, заступиться за неё. Но девушка прекрасно понимала, что себе дороже в такое лезть. Поэтому Изанами только и оставалось, что со старательным видом оттирать кофейный круг от чашки.        — Проблемы не нужны ни мне, ни вам, ребята, если хотите остаться, сядьте за свободный столик, — будто бы робот, с натянутой улыбкой сказала Юки.        — Конечно, — хмыкнул самый старший парень, с отросшими черными сальными волосами. — Идем, парни.        Он направился в центр зала, к столику, который намывала Нами. Остальные, словно птенцы за мамой-уткой, пошли гуськом за ним. Девушка отступила от стола на пару шагов. Сама девушка успела вспомнить всех известных ей богов и принести в жертву каждому всю эту компанию, пока они отодвигали стулья и усаживались.        — Четыре темных пива! — громко гаркнул темноволосый.        Изанами направилась к барной стойке. Облокотившись на столешницу, она глубоко вздохнула.        — Ты сам слышал заказ… Сделаешь?        — Все слышали, — с едва слышным сожалением сказал бармен, наливая по граненным стаканам хмельной напиток.        Минутная стрелка часов явно никуда не торопилась в тот вечер. Она прогулочным шагом передвигалась от одного деления к другому. Изанами почти каждую секунду бросала взгляд на циферблат и раздражалась. Конечно, внешне это было незаметно, ведь официантка не должна терять лицо ни в коем случае. Нами старательно пыталась успокоить этих ребят, но отказать им в очередной порции алкоголя она не могла. Все пошлости и колкости она терпела, хотя и кровь закипала от негодования.        Наконец, Юки тихо шепнула Изанами, что скоро они закрываются и надо спровадить всех этих посетителей.        — Мы закрываемся, — уверено сказала Нами, забирая на поднос пустую посуду.        — Ну, а мы уходим, — удивительно, учитывая сколько он выпил, четко сказал грязноволосый. — Поедешь с нами?        Девушка почувствовала, что парень положил руку ей на пятую точку. Будь это где-то не в кафе, в котором любое неверное действие облагается штрафом, Нами бы отвесила нахалу смачную пощёчину. По крайней мере, она так оправдывала свою нерешительность.        — Прекратите, — голос предательски дрогнул. Кажется, посетителя это позабавило.        — Да ладно тебе, давай без этих… комедий.        — Мисс Рид же вам сказала, мы закрываемся, — жестко сказала Юки, притягивая за локоть Нами к себе.        В этот момент Изанами была настолько благодарна девушке, что чуть было не начала обнимать её сразу же. Внутри, правда, было паршиво. Нами сама не смогла постоять за себя, раз. Испугалась какого-то пацана! А во-вторых, Юки сделала для Изанами то, что сама девушка для синеволосой не сделала. За это было особенно стыдно.        — Я хотела тебя ещё раньше выдернуть от них, но я не думала, что он решит распускать руки. Такие редко к нам захаживают, я даже отвыкла… — Юки всё говорила и говорила. Но Нами так углубилась в самокопания, что её почти не слушала, только благодарно что-то буркнула, отходя в сторону.        Народу в кафе и правда почти не осталось: одна пожилая пара отсчитывала чаевые, да мужчина сидел за барной стойкой с кончающимся виски.        Вскоре, когда засидевшихся посетителей под белы рученьки вывели из заведения, наконец все официанты вздохнули с облегчением. Изанами как раз заканчивала убирать оставленный парнями бардак.        — Нами, — позвал бармен девушку. Она посмотрела на парня с вопросом. — Говорят… Говорят, ты хорошо делаешь Дайкири.        Замечая краем глаза хитрый взгляд Юки, Изанами сразу поняла, откуда бармен знает о её скромных навыках в замешивание различных алкогольных напитков.        — Прости, но я ещё не закончила с уборкой.        — Ой, да ладно тебе. Я вкуснее твоего Дайкири ещё ничего в своей жизни не пила. Я уберу за тебя, если ты намешаешь для своей старушки-подружки, — попросила Юки, подмигнув Изанами.        Несколько секунд девушка ничего не говорила, будто решая что ей не хочется делать больше: вытирать стол или делать коктейль. Рассудив, что она достаточно намучилась на сегодня с уборкой, Нами направилась к барной стойке.        — Ладно. Только принеси мне клубники.        Оставшийся вечер Изанами провела с алкоголем. Объясняя на ходу новенькому, как оказалось, бармену Джею, девушка делала особую версию этого напитка: чуть меньше рома, но с клубничным пюре и соком. Получалось всегда намного свежее классической версии.        — А кто тебя так научил? — спросил осмелевший Джей, уже помогавший во всю. Нами только усмехнулась.        — О, она когда только пришла тут был старый бармен Ник, — рассмеялся один из официантов. — Мудак редкостный, но наша Нами с ним как-то поладила. Он тебя же многому учил, правда?        Девушка только пожала плечами. Ник был старым другом её деда, именно этот «мудак редкостный» помог устроиться ей сюда, но это, пожалуй, знал только Джек.        Вообще, именно в такие часы Нами была благодарна старику Нику за рабочее место. Спокойный вечер, с тихой музыкой, без суеты. Можно даже выпить чего-нибудь, не бесплатно, конечно, но в какой-то не передаваемой атмосфере спокойствия и общего умиротворения. Те, кто спешил домой, давно ушли. Остались только тот персонал, который так же, как и Нами, наслаждался покоем закрытого кафе.        На фоне работал без звука телевизор. По новостям передавали, что где-то начался пожар, на экране даже высветился адрес. Кадров ещё сделано не было, но горожан просили покинуть опасный район.        Снова высветился адрес. На этот раз Нами успела его разглядеть. Внутри всё похолодело. Она сказала что-то невнятное Джею и, ни с кем не попрощавшись, побежала на остановку. По окончанию смены, персонал даже нашел в гардеробной, что из-за необъяснимой спешки она забыла некоторые свои вещи, которые следовало бы иметь при себе, но Изанами и не вспомнила об оставленном. К счастью для неё, Юки заботливо убрала забытое в свой шкафчик и написала СМС-ку своей коллеге.        Девушка села на автобус, идущий в противоположную от дома сторону.

***

За какое-то неопределенное время до описываемых событий последнего дня:

       Время тянулось, как обычно, невыносимо медленно. На стенах в той комнате, с оборванными древнючими обоями болотного оттенка, ярко выделялись ржавые пятна самых различных форм, прямо-таки свисающих с потолка. Многолетнее одиночество дома совсем расклеило его, словно человека, то и дело казалось, что эта махина вот-вот устало вздохнет и рухнет под тяжестью отсыревших полудеревянных-полукирпичных плит. Странно даже, что такое старьё не списывают на снос. Но, в прочем, здесь было тепло, не раздражали никакие люди, «беспокоящиеся о твоем здоровье», и даже не пахло медикаментами. Это однозначно было лучшим вариантом из всего двух возможных для тандема, находящегося в этой комнате, и потому сидеть на месте было не так плохо, как могло.        — А, — хохотнул молодой парень, скрипнув табуреткой под собой от яростного раскачивания на ней, — знаешь, что ещё вспомнил? Был у меня один случай, отправили на задание с ещё одним флегом и фурией убрать зама дирекции по продаже заготовок из древесины для разной мебели. Он, кажется, ещё подпольно чем-то дурным приторговывал, но не суть.        — Ну, да, — без всяких церемоний оборвала его речь уже знатно уставшая от бездействия и его историй Рита, — какая разница, нормальный это работник или бездарь, гоняющий дорожки. Всё равно всех порешат!        — Да не перебивай ты, дай хоть как-нить скрасить эту нудятину, — смирили её недовольным взглядом и та умолкла, мысленно согласившись, что сейчас и такое пойдет развлечение, хотя это, кажется, было уже пятнадцатое «невероятное приключение Фляжки и его друзей». Они торчат тут всего каких-то сорок минут, но было ощущение, будто ждут появления этих беглецов уже просто вечность. Совсем недавно, узнав, где основались несколько подопытных, они вдвоем без промедлений последовали в этот сраный район разваливающихся мануфактур, уселись на третьем этаже соседнего заброшенного здания и стали выслеживать каждого прохожего. Но за всё время прошла лишь пара в стельку пьяных бомжей и надежда поймать лабораторный продукт таяла, как снежинки на лобовом стекле с подогревом. Или как фруктовый лед в руках на тридцатиградусной жаре. или.        — Ты меня вообще слушаешь? — донеслось вдруг до заплутавшей в своих мыслях зеленоглазой.        — Неа.        Парень с пятого, если память ей не изменяет, круга опечалено вздохнул. Единственный собеседник игнорировал его, развалившись на единственном в помещении старом, но ещё мягком кресле в обнимку с черной рацией. Одно дело, если бы она смотрела на улицу в поисках сбежавших, так она откровенно спала под его истории. На той неделе правду ему сказал знакомый со второго проекта, когда они встретились в тренировочном зале — она в самом деле та ещё холера.        — Расскажи что-нибудь ты тогда! — выпалил он отчаявшись уже, что девушка, которая, кстати, была младше его на три с лишним года, хоть и вела себя сейчас рассудительнее, не находит его рассказы интересными. — Ты же как никак побывала в одних из самых громких передрягах лаборатории, у тебя, наверное, историй выше крыши.        Рита заметно подобралась. Не выдав своего удивления от услышанного, она улыбнулась возможности похвастать о своих успехах в столь грязной работе. Не зря ведь врачи, пусть иногда и с издевкой, называют её «жемчужиной» Айназара.        — Что ж, — смахнув рыжую прядь волос с лица и усевшись поудобнее, начала девушка, — зная, спустя последние полчаса, как ты любишь находить компроматы на людей, тебе понравится эта история.        Её собеседник весь обратился в слух, и даже перестал качаться.        — На одном из последних моих заданий у меня попался один интересный человек, работающий в бухгалтерии. Мне сказали сделать всё так, чтобы перед своей смертью он не трижды пожалел о том, что сделал. Уж не знаю, что он такое натворил, но он зарекался заплатить кому-то огромные деньги и молил у меня пощады в те моменты, когда я ослабляла узел кишков на его шее, чтобы после затянуть по-туже. При всем при том, повесть о другом. На последнем дыхании — я же не какая-то там бессердечная тварь — он взял с меня обещание сжечь какие-то документы, лежащие на столе, и очистить весь его компьютер, — Флегий вопросительно на неё посмотрел, как бы спрашивая, не превысила ли она свои полномочия, но Рита вяло махнув рукой, в которой держала рацию, поспешила объяснить непонятливому. — Мне разрешили делать что угодно с ним и его имуществом, так что я не особо парилась, когда дала слово помочь. Короче, с первым я справилась быстро, это понятно, но вот когда я включила его компьютер… — пружины кресла недовольно возмутились, когда она наклонилась вперед к собеседнику, растянув бледные и потрескавшиеся губы и показав дикий оскал. — Я думала, там он будет забит разными документами по работе (компьютер-то рабочий), а там, серьёзно, там, вместо отчётов и бухгалтерской писанины, было просто невъебенное количество п…        — Рита, — перехватив её слово, внезапно, но спокойно заговорила рация в руке донельзя знакомым голосом, узнаваемым даже сквозь шуршание помех.        От ужаса лицо девушки побледнело до мертвецкого цвета. Она перевела взгляд на рацию, маленькую и с отколотым уголком корпуса от неаккуратного использования, и её сердце ушло в пятки — она держала пальцем кнопку передачи и рядом горела маленькая лампочка, сообщающая об открытой линии разговора. Парень, сидящий напротив на шатающейся табуретке и тоже заметивший эту лампочку, беззвучно хлопнул себя по лицу, и от еле сдерживаемого смеха у него повздувались на шее синие вены. Непослушной конечностью, Рита поднесла аппарат связи ближе к себе.        — Да? — после чего она уже не забыла убрать палец с передачи.        — Если тебе нужно, я могу напомнить как пользоваться рацией, — спустя небольшую паузу зашуршала рация снова.- У вас двоих очень интересный разговор, согласен, и у каждого весьма увлекательные истории, но… я бы предпочел о них не знать.        Было бы очень кстати, если бы прямо сейчас обветшалое здание рухнуло и похоронило на месте эту рыжую голову, да так, чтоб ни одна из двух кос из-под обломков не выглядывала. «Я сегодня умру, я сегодня умру, я сегодня умру» — проносилось на сверхсветовой скорости в этой голове, и уже ни о каком оправдании не могло быть и речи. Это был полный провал, окончательный конец и последняя капля его терпения, ошибка, за которую её заставят платить.        — Кнечно, да, я всё помню, этго не повторится, прстите, — проглатывая звуки, бормотала Рита, мысленно воображая себе свой приговор. Ей показалось, будто в комнате стало тесно: стены грозно надвинулись над ней, давя на со всех сторон, воздуха стало так мало, что в глаза брызнули звезды, а голову венком обвила колючая проволока. Ответа не последовало и, сорвавшись с нагретого места, она подскочила к открытому окну, всё еще неспособная нормально дышать от спазма.        — Хей, ты… чего? — окликнул её Флегий, но его интонация посредине фразы внезапно переменилась, когда, развернувшись к подруге, он увидел летящий в окно аппарат связи, которому от силы было недели две, и уже потом услышал звук разбивающегося пластика об асфальт и чью-то бессвязную ругань.        — Ничего! — чуть ли не выкрикнула в ответ Рита, и перешагивая через всю комнату, уже где-то в коридоре закончила, — Мне просто нужно на воздух!        Как только Рита скрылась из виду, её напарник шепнул что-то созвучное с «ненормальная» и пошел за ней следом на улицу. Оказавшись на прохладе, они оба решили, что лучше сменить точку наблюдения.        Дул легкий осенний ветер, но уже не без намека на приближающиеся холода. Нос покалывало от такого резкого перепада температур и ключицы неприятно свело. Хотя, сегодня ведь только последняя неделя сентября? Еще и листья — пестрая шуба древесных гигантов и маленьких, но не менее примечательных, кустов — не все опали, но бабье лето однозначно решило пройти мимо маленького островка и потому в еженедельных прогнозах погоды не обещали теплых солнечных дней в ближайшее время. Серые облака оказались не такими мрачными и нависающими, как казались в здании из-за вечность не мытых окон, и покрывшихся многослойной коркой грязи и пыли, когда двое вышли из парадной со старой отваливающейся дверью на скрипучих петлях. Она, возможно, была тут еще при самом Акушинуре пятом. «Как жаль, что тот вряд ли даже бывал в этом районе города, чтобы взглянуть на эту очаровательную старушку» — хихикнула про себя Рита, успокаиваясь с каждым вдохом всё сильнее. Вокруг было ни души, воздух свободно гулял по кварталам и иногда скучающе подвывал, забравшись в какую-нибудь погнутую водосточную трубу, точно это уединение давалось ему в тягость. Где-то шуршал полиэтилен, хрустели поеденным временем металлом ставни разбитых окон, далеко-далеко слышались звуки повседневной жизни суетливых людей, тех, кто никогда не бывал в роли расходного материала для экспериментов, и даже не подозревающих о возможности такой альтернативы существования.        Пустые улицы не очень обнадеживали на успех этой вылазки, но хотя бы давали повод оставаться тут и дольше, лишь бы не возвращаться в стены лаборатории.        — Вот это да, — восхищенно продекламировал парень, глядя куда-то вдаль улицы.        Рита сидела на земле спиной к баку, за которым устроились они вдвоем, прячась от посторонних глаз, и лениво задрала голову, чтобы увидеть, куда смотрит её напарник.        — Чё там?        — Не думаю, что ты оценишь, но мало ли я плохо тебя знаю — черноволосая, невероятно сексуальная, с чудесными формами… — он не закончил.        — ЧЕГО?! — от резкого разворота козырек её синей кепки зацепился за борт бака, и первое время Рита по-прежнему пребывала в неведении, что за красопета выплыла в полузаброшенном районе города. Но мгновение спустя, за молодой особой следило уже две пары глаз. Несколько бетонных ступенек на другой стороне переулка, наверное, в метрах пятидесяти от засады, поднимались к скромной двери трехэтажного серого здания, никак не отличавшегося от всех остальных домов в округе. Аккуратно, вымеряя каждый шаг и оглядываясь по сторонам, на улицу вышла девушка, удивительно, но одетой совсем не по погоде — футболка с рукавами три четверти и юбка по колени заставляли невольно вздрогнуть от холода. В её руках был пакет, с торчащими из него какими-то обломками и мусором, который она держала как новорожденного ребенка, прижав к пышных размеров груди, словно оберегая от поднявшегося ветра. Она положила пакет у самого порога лестницы и юркнула обратно в дом.        — Ну как дитя малое, чесн слово, — разочарованно заметила Рита, игнорируя странное и довольное бурчание соседа. — Неужто её не учили, как правильно себя вести, если… А ну стой! — Флегий, ничего внятного не сказав, уверенным шагом направился в сторону того входа, где только что робко стояла с вьющимися волосами по пояс какая-то дама. — Куда потащился? Вернись!        По пути, парень бегло оглядел весь свой прикид и бережно поправил любимую кожаную куртку в плечах, параллельно выпрямляя с хрустом спину. Пригладить и так коротко стриженые волосы — последний штрих. Он быстро достиг нужной двери и взобрался по протертым ступенькам. После звонкого барабанного стука белыми костяшками пальцев по деревянной двери, донесшегося даже до Риты, воцарилась пауза. Показалось, что даже ветер перестал дуть и вся жизнь вокруг сошла на нет. Из появившейся тихо щели между дверью и рамой, с любопытством выглянула та незнакомка, и Флегий, млея от её красоты, расплылся в улыбке.        — Это здесь проживает с недавних пор самая горячая девушка на всей планете?        Кажется, незнакомка ему что-то неприветливо ответила и попыталась закрыть дверь. Флегий подставил в проход ногу так, что закрыть вход девушка не могла. Вдруг она часто задышала и…        Взрывная волна больно хлестнула по лицу Риту и от жара несколько тонких волосинок её на голове опалилось, но ничто из этого не могло остановить её истошного вопля:        — ПРИДУРОК!        Пламя яркого, ослепляющего костра поднималось над крышей старого здания, и каждый выступ и столб отбрасывал чернильные тени, точно плотным одеялом опустилась на Сотому глубокая ночь. Танцующие языки завораживали и сложно было бы оторвать взгляд от такого представления — казалось, что они были живые и ждали одобрения, как артисты от публики. Но поблизости не было достойного зрителя. Жар распространялся на огромное расстояние и стоять рядом в зимней парке становилось невыносимо. Однако, им ранее не было известно, что один из самых сильных Церберов на свободе (ведь все списки загадочным образом испарились), и потому заранее прийти в пляжных шортах и с кремом от «загара» не удалось. Огонь наверняка был виден уже на другом конце города, и было самое время уносить ноги, но девушка, чья макушка от нового освещения улицы пылала ещё ярче, чем обычно, продолжала стоять и смотреть в направлении очага пожара, не видя ничего перед собою. Вот он. Ещё один кусочек пазла. Ненавистной мозаики. Так вовремя вспомнить, на пике разыгравшихся чувств - в иных обстоятельствах можно было бы гордо сверкнуть перед другими своей головокружительной удачей. Но, хотя это и был долгожданный ответ или, скорее, задавленная мысль, это не было тем воспоминанием, которое дарит улыбку и надежду на «выздоровление». Нечто очень давно забытое, но безгранично важное.. чей-то срывающийся от крика голос. Нет, она прекрасно узнает это лицо и все те слова, что когда-то были произнесены. Как он хватался за волосы на голове, мерил шагами ту узкую дорожку за домом её старой подруги и громко выговаривал несправедливые обвинения, в то время как грудь её сжигало от рыданий. Как он после всех судебных разбирательств холодно сказал: «Пойдем», а ей так поздно пришло понимание, что стоило уехать с бабушкой. Внутри всё кололо от обиды и злости, что столько времени она позволяла вытирать об себя ноги. Гнев, точно вспенившаяся морская вода во время шторма, как никогда раньше закипел в крови, вытесняя с места прежние страхи. Кулаки сжались до предела, до боли вонзая неподстриженные ногти в ладони, и пробежавшая по лицу тень принесла заметную перемену эмоций.        — Вот оно как, значит.        Дернув за козырёк и натянув кепку по самые брови, Рита развернулась спиной к полыхающему убежищу беглецов и ушла прочь.

***

       — Да, как ты мог? — чуть ли не в истерике вопил мужчина, возрастом только-только вышедший из детства. — Как ты мог оборвать эту чудеснейшую передачу самых интересных историй, что я слышал за всю свою жизнь?! ИЗВЕРГ, МНЕ БЫЛО ИНТЕРЕСНО, ЧТО ОНА ТАМ НАШЛА!        — Если ты так интересуешься, пойди к ней сам и спроси, — сдерживая неуместный смех и откладывая в сторону рацию, которая отвечала теперь только шипением, видимо, потому что «Опять сломала», ответил другой, сосед и владелец аппарата связи, сидевший поодаль от главного стола в ординаторской. Слегка тряхнув рыжей, но уже с сильно заметной проседью в висках, головой, прогоняя усталость, он встал и уже серьёзным тоном продолжил:        — Ладно, отдохнули и хватит. Работа не ждёт.