Дым сигарет с ментолом и прочие неприятности

— В самой середине потока, охваченный блистающим объятием плотины, бросил якорь малюсенький островок, окаймленный густыми зарослями ивняка, ольхи и серебристых березок. Тихий, застенчивый, но полный таинственного значения, он скрывал то, что таилось там, в середине, скрывал до тех пор, пока настанет час, а когда час наставал, то открывался только признанным и избранным. Медленно, но нисколечко не раздумывая и не сомневаясь, в некотором торжественном ожидании, оба зверя проплыли через встревоженную, взбаламученную воду и причалили к самой кромочке острова, покрытой цветами. Они молча сошли на берег и стали пробираться через цветущие, душистые травы и кустарник, туда, где земля была ровной, пока наконец не добрались до маленькой полянки, зеленой-зеленой, на которой самой Природой был разбит сад. Там росли дикие яблони, и дикие вишни, и терновник. — важно процитировал Тевильдо и внимательно посмотрел на Маглора. — Ну как? — Хорошая сказка, — Маглор, потянувшись, зевнул. — Хочешь узнать, не прочту ли я её детям на ближайший праздник? — Ничего подобного — так же важно ответил Тевильдо, — хотя идея хороша, признаюсь. Помнишь, что было дальше? Наверняка помнишь! Оба этих зверя, слыша прекрасную музыку, наконец, добрались до места, где находился тот, что играл на свирели и почувствовали счастье… Если не углубляться в смыслы… Не стану делать этого. Им было хорошо, на свирели играли. А заря разгоралась и рассветало… Природа сама примолкла, затаив дыхание. Так и написано. Красиво, согласись? — Соглашаюсь, красиво, — Маглор зевнул ещё раз, — и рассвет нас ожидает очень красивый, как можно заметить уже сейчас. Но не рановато ли мы проснулись, а, котик? — Не рановато, — Тевильдо усмехнулся. — Знаешь, я подумал, что бы могло быть, возьми ты сюда флейту, свирель… Да хоть гитару! Ведь ты — это ты в конце-то концов! Представляешь, как бы расцвела красота этого уголка, что бы испытали случайные путники, услышавшие музыку, которую бы творил ты, ведомый вдохновением? Быть может, они бы даже смогли увидеть свет Двух Древ, который бы оживила твоя эльфийская музыка и свет этот может и забылся бы, но наверняка оставил бы их счастливыми, но не тоскующими по тому, чего не достичь! И музыкой твоей эти возможные путники насладились бы. Это, думаю, прекрасно и на самом деле волшебно. Жаль, ты здесь без инструментов. Кто знает, может, вышло бы сотворить маленькое чудо? Нет, я не о ростках Двух Древ, я о сказке, только и исключительно! Мир всё-таки когда-то был волшебным, а ныне из волшебства остались лишь мы с тобой, если не искать. И без таких иллюзий мы уже магия, особенно если ты заиграешь и запоёшь! Даже я могу ничего не подразумевать, а просто захотеть чего-то такого, знаешь, чудесного и приятного. — Верю, — Маглор улыбнулся, — ты у меня удивительное животное, особенно когда будишь меня, чтобы полюбоваться рассветом, хоть я тебя об этом и не просил. Тевильдо вздохнул. — Разве мы зря ночуем на берегу реки, с которого открывается прекрасный вид? — просто ответил он. — Ты эльф, любишь красоту, потому что не можешь её не любить, а я много читаю, если не забыл. Как удержаться? Правильно, никак. Не думай, что я надеялся призвать волшебство, просто… ну могу я как-то к волшебству прикоснуться, а? Пусть и через цитату о чуде?! — Можешь, — подтвердил Маглор, с улыбкой потрепав кота по загривку, — ну а я могу не волшебно лечь спать, если хочется и флейты у меня нет.