Дым сигарет с ментолом и прочие неприятности

— Слушай, а ведь такого быть не может, чтобы ты на культуру современных эдайн не повлиял, — заметил Тевильдо, глядя на Маглора, чистящего кроссовки. — Даже исключительно в силу логики! Ты лучше меня знаешь, какие музыкальные и около, не побоюсь этого слова, бури, бушевали тут не так давно! Ты бессмертен, ты великий музыкант, любой, кто умеет слушать и слышать, понял бы, что имеет дело с существом другого порядка. Только не говори, что я уже задумывался над этим, — и зевнул. — Не отрицаю, я постоянно размышляю о твоём влиянии на нынешний мир… Хорошо, о возможном влиянии. Вдруг тебе посвятили знаковую песню, не зная даже, кто ты такой? Ты ведь яркая личность, пусть и исключительно если тебе это нужно! Харизму никуда не деть. Не всем же вокруг ты — просто длинноволосый мрачноватый дылда с большим котом. — Например, этому большому коту я хозяин, — Маглор, отставив обувь в сторону, покачал головой. — Котик, если хочешь спросить, не проводил ли я время с условными хиппи... — Не хочу, — Тевильдо снова зевнул и шевельнул лапой, — мне это не нужно. Сейчас, во всяком случае. К тому же, я и сам сумею высчитать, где тебя могло в такую-то эпоху носить, если мне этого захочется! Но вообразить, что Лето Любви ты проводил в том числе среди знаковых фигур того периода… Да, многовато патетики, но почему бы не представить тебя, скажем, ловящего попутку до условного Нового Орлеана и заодно вдохновившего своим гением многих известных ныне творцов? Никаких подтекстов и тусовок, просто жизнь и пути-дороги. Те творцы могли не обратить на тебя внимания… ну, как не обратить, не заострить, но ты бы точно остался в их памяти! Это же ясно любому! Так почему бы мне не представить в твоей судьбе такой поворот, если захочется? Ты, конечно, личность в истории этого мира более чем значимая, но мир изменился и теперь ни следа тебя в его культуре нет! Но я пока не забыл, кто ты такой. Может, мне хочется думать, что ты и на этот мир как-то повлиял. Маглор удивлённо посмотрел на Тевильдо. — У каждого, конечно, свои причуды, — заметил он. — Но… Нет, не понимаю, зачем это тебе. Собрался похвастаться перед возлюбленной, что твой хозяин вовсе не так прост? Или... — Или, — Тевильдо ухмыльнулся. — Самому, знаешь, хочется представлять, что, к примеру, Дженис Джоплин пожелала спеть Me And Bobby McGee, пообщавшись с тобой! Замечал, кстати, насколько герой песни на тебя похож? Вот именно! Это же ты! Можно вообразить, как вы ездили по Америке, вместе творили, музицировали, очень спелись, сошлись, наслаждались обществом друг друга, делились идеями… Ты заботился о бедняжке, поддерживал её, она же поддерживала тебя, а потом вы как-то потерялись. Жизнь, как ни крути и что ни делай! Ну а песня уже существовала, вот Дженис в благодарность к тебе её и исполнила! Знаю, такого эпизода в твоей жизни не было, но помечтать-то можно? Мне бы понравилось, если бы оно было на самом деле… Но увы, увы… — и, Тевильдо важно засопел, обернувшись хвостом.