Дым сигарет с ментолом и прочие неприятности

— Знаешь, я задумался о таком вот моменте, — Тевильдо потянулся и зевнул во всю пасть. — Смотри, ведь эльфы, пока мир не поменялся, были более волшебными созданиями, чем люди. Не настолько, конечно, как айнур, но всё же. Вы даже плащи-невидимки ткали, например. Но среди вас не было никого, кто мог бы перевоплотиться в животное или растение! Эльвинг всё-таки не считается, ей эту способность подарили, чтобы не погибла и камушек мужу доставила. Не думаю, что их с Эарендилем дети, рождённые уже после того превращения, унаследовали бы эту её способность. — А у них родились дети? — Маглор отвлёкся от книги и удивлённо приподнял бровь. — Кот, как-то ты с опозданием последние валинорские новости сообщаешь. — А мне откуда знать? — Тевильдо фыркнул. — Я лишь предположил, что дети Эльвинг и Эарендила, которые могли бы родиться в Валиноре, не смогли бы становиться птицами. Ну не заложено в них это, не за-ло-же-но! Мне не то чтобы странно, но в сказках эдайн, как заметил, разные волшебные существа могли превращаться и в птиц, и в рыб, и в зверей, и в растения… Даже в вещи, кажется. Но ведь вы, эльфы, такого не могли? — Значит, в сказках были не эльфы, а айнур, — Маглор пожал плечами. — Кот, ты не хуже меня знаешь, чем мы отличаемся от людей, а в чём мы схожи. Может, сказки с волшебными девами и юношами, умеющими перевоплощаться в птиц и зверей, вдохновлены майар, озорничающими с эрухини от скуки? Если продолжать беседу о волшебном мире… — Да не хочу я её продолжать! — Тевильдо нахмурился. — Захотелось, знаешь, подумать вслух, почему магия ограничивалась, как ограничивалась, должны же быть причины! Да, я понимаю, вы не то, что Айнур, но вы более волшебны, чем люди, людям, понятно, не в упрёк! И при этом вы не способны менять обличья. Странно мне, что ты, например, не можешь превратиться в птицу! Ты один из величайших певцов — и ограничен в пении и в возможностях создания музыки всегда неизменной оболочкой! Как-то оно… не сказочно? — и, немного подумав, прыгнул к Маглору на коленки. Маглор усмехнулся и почесал кота за ушами. — А если бы я мог превращаться в птичку, но не певчую, что бы ты сказал? — весело спросил он. — Эльфом я был великим менестрелем, а птицей… Скажем, становился бы обычной галкой. Или вороной. Птицы они, конечно, шумные, но совершенно не певчие. Но птицы. И я оборотень. И спрятаться было бы легко. Никто бы не стал искать великого певца среди не певчих птичек. Ну как? Тевильдо удивлённо посмотрел на Маглора. — Но тогда какой смысл в перевоплощении? Оборотень ведь должен… не знаю, отражать сущность? Зачем тебе звероформой не поющая птичка? Непонятно. Или ты думаешь, что твой талант даже галку заставит петь слаще соловья, малиновки и канарейки вместе взятых? Не понимаю, что ты хочешь сказать! Если боишься, что я бы мог на тебя охотиться, то зря! Я о магии, а не об охоте! Понимаю, если ворона долбанёт клювом, это будет гораздо больнее, чем удар клювом от малиновки, но повторю, я не собираюсь на тебя охотиться, не об этом речь! — Я понял, — успокоил Маглор кота и потрепал его по холке. — Личина зверя, точнее, птицы, наверное, была бы нужна, чтобы я мог спрятаться от врагов или чрезмерно преданных поклонников, угадал? А в галке, повторю, меня бы никто не заподозрил. И волшебно, и мне хорошо. Не совсем хорошо конечно, но если выбирать между соловьём и галкой, я бы, наверное, выбрал галку, так шансов на обнаружение меньше. И клювом галка больнее бьёт, хоть и не так сильно, как ворона, — и, увидев надутого Тевильдо, рассмеялся.