Дым сигарет с ментолом и прочие неприятности

— Как много в нынешнем мире песен, которые вольно или невольно с тобой ассоциируются, — заметил Тевильдо, вылизываясь после ужина. — Я вот вчера ещё одну такую песню обнаружил, пока ты на работе пропадал. Хотел поделиться, едва ты вернёшься, но уснул. Я, конечно, ужасно необычный кот, но сон нужен всем, даже волшебным котам. — Потому самый могущественный из Валар — Ирмо, — Маглор кивнул и заложил книгу, зная, быстро кот не успокоится. — Что за песня, котик? “Ах, какая женщина”? Шумный зал ресторана я регулярно посещаю, правда, как ресторанный музыкант, личной жизнью, которой нет, ты меня попрекаешь без устали, грусть, тоска, хмель от тоски, хоть я и не пью… Угадал? Тевильдо, ненадолго отвлекшись от приведения себя в порядок, задумчиво посмотрел на Маглора. — Сразу видно, окружение делает личность, — и дёрнул ухом. — Казалось бы, эльф королевской семьи, пусть дело и было чрезвычайно давно, но высокая культура, пусть и не зависящая от происхождения, но да, ресторан никуда не убрать, сам признаёшь, но может, преувеличиваю. Не угадал! Вот совершенно мимо моей находки. Конечно, тебе не в упрёк. Возможно, полностью мировую культуру не познал даже ты. “Я в весеннем лесу” песня. Слышал? Или не пришлось? — Слышал, — Маглор усмехнулся. — За что же песня обо мне, боюсь даже подумать. За ненаглядную певунью в стогу, за смену имён и городов, за пыль заморских дорог? Или за общее впечатление? — За бразильских болот малярийный туман, — Тевильдо фыркнул и распушил хвост. — Ну интересно мне, как ты в Латинской Америке жил-поживал и куда тебя могло заносить! Вот ухо за те бразильские болота и зацепилось, имею право, особенно учитывая, что ты ничего мне о своём латиноамериканском прошлом не рассказываешь прямо, не намёками! Намёки можно по разному осмыслить, знаешь ли, вот я и осмыслил! В болота Бразилии заносило явно не учителей музыки при хлорозных аристократках! Если, конечно, не случалось чего-то совсем уж экстраординарного в их жизнях. Ты возразишь, песня не о том и сочинена она очевидно не о тебе, но я сразу сказал, песня проассоциировалась. Ни разу не утверждал, что её о тебе сочинили. Но тем не менее... Маглор покачал головой. — Киса, ты у меня, разумеется, животное очень умное и с ужасно богатой фантазией, но почему тебя так Латинская Америка в моём прошлом заинтересовала? О многом ты не знаешь и не узнаешь, пока не заинтересуешься альбигойцами, к примеру и не допытаешься, приставив коготь к горлу, что меня там, оказывается, могло не быть. Удивляюсь я тебе, питомец мой, — и улыбнулся. Тевильдо, задумавшись, пошевелил носом. — Сейчас я не допытываюсь, — напомнил он, — лишь фантазирую, потому что ты мою богатую фантазию будишь своим молчанием, вернее, умолчаниями! Латинская Америка тем паче регион ужасно, просто ужасно любопытный со всех сторон, это знаю даже я, обычный… Хорошо, очень необычный, но всё равно кот! Индейцы, их культуры, находки, открытия науки, не думая! Этническое многообразие! Языки! Грабительские компании и их ставленники! Ужасы жизни обычных людей во всём многообразии! Диктаторы! Революции! Перевороты! Я всерьёз, между прочим, а ты хохотать надо мной! — и спрыгнул на пол. Маглор, продолжая смеяться, развёл руками. — Кот, ты, думаю, чудесно и без моих рассказов обойдёшься. У тебя в самом деле очень богатая фантазия и развитый ум, — сказал он, наблюдая за Тевильдо, уходящим в прихожую.