Советское Шаманское

      Марат перетряхнул весь свой немудрёный багаж и не обнаружил ни одной светлой вещи, которая облегчила бы ему пребывание на жаре.       - И чем я только думал, когда собирался? - уныло произнес он, комкая в руках очередную черную майку. - Что было у меня в голове?       - Шило, - предположил Леонид.       - Ты глубоко ошибаешься, мой маленький мохнатый друг. Шило у меня в...       - Шило у тебя везде, - веско ответил Леонид. - Так, в шмотки Эдика или Стаса ты точно не влезешь, а вот мои тебе, может, и подойдут. Разве что майка коротковата окажется, так это даже хорошо, порадуешь мамзелей своим прессом.       - У меня есть пресс? - обрадовался Марат. - Правда, что ли?       - Нет, - отчеканил Леонид и вышел из комнаты.       - Слышишь, ты, - обиделся басист ему вслед, но тот уже не слышал.       Вопреки ожиданиям, белая хлопковая футболка, пожертвованная барабанщиком, пришлась Марату впору, а когда добрый Станислав поделился бейсболкой, настроение басиста пошло в гору.       - Все, я готов, - сказал он, беря под мышку составные части своего великолепного контрабаса.       - Ты правда это корыто с собой потащишь? Что ты там стирать собрался? - осведомился Леонид.       - Деньги буду отмывать, - нашелся Марат.       - Откуда у тебя деньги?       - А я твои отмывать буду.       - Слышишь, ты! - возмутился Леонид. - Я честный предприниматель, между прочим!       Но Марат, уже покинувший помещение, не отреагировал. Эдмунд дожидался его на веранде, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       Спохватившийся Стас догнал их у начала тропы.       - Погодите, - выдавил он, с трудом переводя дух: после ночных подвигов из тела еще не ушла противная слабость, хотя мозг все еще работал за гранью допустимого.       - Да, Стас, что такое? - обернулся Эдмунд.       - Дайте я вас благословлю, пока еще в силе. А то как бы вы опять плутать не начали, а так Мать-Земля куда надо приведет.       Поочередно возложив правую ладонь на лбы старших товарищей, он тихо пробормотал что-то, что они не расслышали, и все же странная уверенность зародилась в их сердцах.       - Спасибо, сынок, - серьезно сказал Эдмунд и, перехватив поудобнее свою фантастическую лиру, зашагал прочь. Марат держался на два шага позади.       - Думаешь, мы найдем русалок днем? Может, они только ночью появляются? - спросил он.       - Домовой и днем, и ночью является, - заметил, не оборачиваясь, Эдмунд. - Наверное, от духа зависит, ну да попытка не пытка. Ночью я сюда все равно не пойду.       В этот раз все шло как надо, и тропинка вела прямиком к морю, свежая синева которого с каждым шагом становилась ближе.       - А вот я еще подумал... - пропыхтел Марат, потея под тяжестью инструмента, - ведь Стас, если может такую мощь выдать, сумел бы и всё наше приключение легко разрешить, просто щелчком пальцев.       - Задним умом... - проворчал Эдмунд. - Хватит об этом. Никаких больше зелий. Ни Стасу, ни нам.       - А если...       - Нет.       Остаток пути прошел в тишине, только сухая трава трепетала вдоль тропы, словно струны ветра. Наконец, перевалив через последний взгорок, товарищи оказались на пляже. Под ногами зашелестел желтый песок вперемешку с мелкими осколками ракушек; Марат задел ногой куст экбалиума, и тот незамедлительно атаковал его залпом тактических термоядерных огурцов. Спокойное море колыхалось, как бесконечное полотнище сияющего лазурного шелка.       - Никаких русалок, - заключил Эдмунд, обозрев окрестности. - И вообще никого.       - А давай их позовем, - предложил Марат.       - Как? - усмехнулся Эдмунд. - На "Билайн" позвоним?       - Зачем? Словами через рот. Вот как дети на утреннике, если ты еще не забыл, как это. - Басист сложил ладони рупором. - Сне! Гу! Роч! Ка!       - Марат, какая еще Снегурочка... Лето! Море! Пляж! Тут скорее Песочку звать надо.       - Песочку сам зови. - Марат плюхнулся на мягкий горячий песок. - Эх, а так все хорошо начиналось... Я мог бы загореть, как тысяча чертей! Меня бы барышни любили...       - А что, в естественном виде они тебя не любят?       - Любят... Но загорелым любили бы сильнее! - Марат поднялся и принялся настраивать свой чудовищный контрабас. - Давай исполним что-нибудь, это больше интереса вызовет, чем мои вопли.       Эдмунд тронул струны; не слишком стройное звучание инструмента сбило его с романтического настроя и навеяло совсем уж неуместные ассоциации, и, неожиданно для себя самого, он выдал:

Льется ярость через край, Лавой обжигая. Кто лицо твое украл, Ты пока не знаешь. Но нетленны голоса У кривых и гнутых. По дороге разбросал Ветер лилипутов!

      - Ветер лилипутов! - поддержал Марат во всю мощь легких. - А почему эта песня? Не мог "Романс" затянуть или что там у нас еще...       - Заткнись и играй, - процедил Эдмунд.

А потерянная нить Как петля на шее, Где, скажи, теперь ловить Свое отраженье? На двенадцать голосов Зазвенело утро. По дороге разбросал Ветер лилипутов!

      - Ветер лилипутов! - на этот раз вместе с Маратом его поддержал еще один голос, звонкий и явно женский.       - Я же говорила! - воскликнул второй девичий голосок. - Музыканты приехали. Круто же, скажи?       - Реально круто, - одобрила первая девушка, и прямо из моря поднялись две до прозрачности стройные фигурки, одетые только в воздух и солнечный свет.       - Охренеть, - пробормотал Марат. - Эх, где ты, мой пресс... Самое время кадрить мамзелей!       - А что за песня такая интересная? Я такого и не слышала никогда, - снова подала голос первая русалка. - А нам ведь очень много песен пели.       - Ага... - скривилась вторая. - И ладно бы хороших песен, так нет же, сплошные сопли с сахаром. Мужики нас вечно такими дурами считают!       - Как думаешь, - сдавленно прошептал Эдмунд, - "Сквозь одежды" - это сопли с сахаром или нет?       - Лучше воздержись, - пробормотал Марат.       - А еще крутые песни есть? - поинтересовалась первая русалка, устраиваясь на линии прибоя в позе сфинкса.       - Э-э... - Эдмунд попытался сосредоточиться. - Ну вот, например...

***

      Рдеющий круг солнца медленно погружался в море, и на волнах мерцала золотистая дорожка. Потянуло свежестью, и длинные тени пролегли от покрытых лишайниками валунов, зарослей алычи и от самого дома. Леонид и Стас, вытащив кресла на веранду, устроились отдыхать после трудов праведных.       - Что-то давно нет наших маэстров, - заметил Леонид. - Уже не один час прошел; не утонули ли они часом?       - Нет, - мотнул головой Стас. - Вон они идут. Только далеко еще.       Любимцы публики как раз показались из-за кустов; брели они медленно, и весь их вид выдавал полное изнеможение. Доплетясь до веранды, они, не сказав ни слова, тяжело опустились на доски и с отсутствующим видом уставились вдаль.       - Воды принести? - нарушил молчание Стас.       - Принеси, - сказал Эдмунд.       Стас принес целый кувшин колодезной воды и стаканы. Выпили по стакану, потом еще по одному.       - Фух... - выдохнул Марат. - Надо было с собой воды захватить, я там чуть не сдох.       - Хорошо, что чуть, - сказал Леонид. - А то мертвый ты хаером трясти бы не смог. Что у вас там было-то?       Марат гордо вскинул голову.       - Нас любили женщины, - сказал он с достоинством.       - Судя по вашему виду - физически и очень интенсивно, - хмыкнул Леонид. - Эдик, скажи что-нибудь, а то я волнуюсь.       - Мы спели всё, - произнёс Эдмунд слабым голосом. - Вообще всё. Я про некоторые песни даже не помнил, что они у нас были.       - Под конец барышни даже смирились со сладкими соплями, - добавил Марат загадочно.       - Да, и вот... - Эдмунд неловко запустил руку в карман; по доскам веранды заскакали жемчужины, очень много сияющих отборных жемчужин. Вслед за ними на свет показался тяжелый ключ темного металла.       - Это он? - оживился Станислав. - Тот самый ключ?       - Русалки говорят, что да, - подтвердил Марат.       - А жемчуг?       - Подарки от фанаток.       - У-у... - протянул барабанщик. - А я-то думал, что Елена в тебе нашла. А ты знаешь, как удовлетворить женщину.       Не ответив, Эдмунд откинулся назад и лёг на веранду, закрыв глаза. У него больше не было сил на разговоры.       - А мы тоже без дела не сидели, кстати, - сказал Леонид. - Рассказывай, Стас.