Няня для балбеса

"Нет, этот дом просто непригоден для жизни." Китнисс тупо сидела посреди комнаты, которую помнила, как уютную гостиную. Когда они с мамой пробрались к дому через огромные сугробы, Кит ужаснулась: за время отсутствия в нем жизни дом из светлого, наполненного радостью жилища, превратился в груду хлама, одинокую и всеми покинутую. - Ничего, немного приложить руки - и будет дворец, а не дом, - девушка попыталась приободрить мать, которая, расчистив от пыли кресло, села и чинно сложила руки на коленях. - Сейчас все почистим, помоем, и будем жить долго и счастливо. Китнисс наметила дела, которыми следовало заняться в первую очередь: заткнуть или завесить дыры в окнах, через которые свободно проникал зимний ветер, приносящий с собой стаи снежинок; поправить дверь; найти где-то дрова (или превратить что-то в дрова) и разжечь камин; приготовить из привезенных продуктов еду и накормить маму. Выполнение этого красивого плана споткнулось уже о первый пункт. Сначала в ход пошли пледы и одеяла. Завесив окна, в которых стекла напрочь отсутствовали, Кит поняла, что на дыры поменьше одеял не хватит. Рамы, которые покосились и поскрипывали от ветра, были подоткнуты всеми имеющимися в доме подушками. Пытаясь заткнуть небольшую дыру в стекле свернутым полотенцем, Кит порезала руку об острые края, торчащие внутрь дырки. - Дай я помогу. Кит даже вздрогнула от неожиданности, когда к ней подошла мать с полотенцем поменьше. Это были первые слова, которые та сказала за все время, что они были в доме. Покорно вытянув руку вперед, Китнисс наблюдала, как мама внимательно рассматривала порез, выискивая в нем мелкое стекло, как она сгребла с подоконника снег и, завернув в тряпочку, прижала к ране. Сейчас миссис Эвердин выглядела не как потерянная ненормальная, а как деловой и строгий врач, которым она когда-то и являлась. - Ты, наверное, думаешь, что я совсем выжила из ума и ничего не понимаю, - миссис Эвердин говорила, не глядя дочери в лицо, - и так оно, скорее всего, и есть... Но я помню, что они умерли. Теперь помню. Я думала, что в этом доме они вновь оживут для меня, вновь из бестелесых призраков превратятся в живых и осязаемых, бесконечно любимых мной людей... Я бы с удовольсствием осталась в той реальности, где они живы, где мы дружной семьей живем в старом доме, пахнущем сосной... Но этот дом мертв, дочка. В нем больше нет места ни для мертвых, ни для живых. Прости, что тебе пришлось вернуться в него из-за меня. - Ничего, ничего, мам... - Кит обняла женщину за худые плечи.

***

У Китнисс было много времени для раздумий. Слишком много. Пока врачи приводили сердцебиение ее матери в норму, Кит пыталась понять, в какой момент все пошло не так, где она свернула не туда. Отец всегда учил ее быть доброй, заботиться об окружающих, не ставить свои интересы превыше других и верить, что где-то когда-то это все зачтется, и жизнь будет счастливой и радостной. Но все это оказалось полной чушью. Нынче доброта никем не ценится, альтруизм выброшен на свалку, а о заботу вытирают ноги. Пит Мелларк наглядно ей это показал. В последнее время ей казалось, что Пит не так плох, как трубит о нем молва, что они могли стать друзьями. Что они почти стали ими. Но реальность шарахнула по голове пыльным мешком муки и тыкнула носом в одну и ту же лужу. Вывод - Китнисс Эвердин глупа, как пробка, не учится на своих ошибках и совершенно не разбирается в людях. Казалось бы, это должно было расстроить девушку, но, кроме тревоги за мать, она ничего не чувствовала. Вообще ничего. Нужно было как-то разгребать все то дерьмо, которое навалилось всего за какой-то час, но хотелось только спрятать нос под одеяло и позволить кому-нибудь другому разбираться с ее проблемами. Китнисс на все лады ругала себя за самонадеянность. И почему она решила, что справится? Ах да, она ведь сама Китнис Эвердин, самая умная, самая добрая, самая живучая. И не с таким справлялась! Да ведь и должно же в мире быть какое-то равновесие. В последний, спокойный месяц ее работы Кит начала думать, что это награда - за то, что столько перетерпела, но выжила и не сломалась. "На вот, девочка, отдохни. И получи кучу баблишка за это, на которое ты устроишь свою дальнейшую жизнь." Но после этих слов, которые бывают только в сказках, фея крестная саданула волшебной палочкой прямо по ее непомерной гордыне и спустила с небес на землю. "Акстись, дура! Так не бывает! С чего это тебе положены награды? Не заслужила! А доброту свою можешь себе в жопу засунуть - никому она, кроме тебя, нахрен не сдалась!" Китнисс не знала, почему злобная фея в ее голове говорила голосом Мелларка, но это заставило ее горько улыбнуться. Все правильно. Она наивная дура, которая в очередной раз повелась на его обаяние и поверила в его добрые намерения. А что было бы, если бы они провели вместе еще несколько месяцев? Как сильно она могла бы запутаться в этом человеке? Глупо было отрицать, что в последнее время Кит все сильнее тянуло к блондину. И страшно было представить, что, увлеченная игрой в Мать Терезу и стараясь спасти "заблудшую душу", девушка могла запросто получить подобный итог, но только уже пройдя через его постель. Как ни странно, у Пита теперь все сложится хорошо. Он вернется к своей прежней жизни, будет таскаться по вечеринкам, напиваться и периодически переругиваться с отцом. Но при этом будет свободен и счастлив.Что еще раз доказывало, что окружающие всегда были правы: ничто никогда не вознаграждается. Есть только то, что ты возьмешь, отнимешь, выгрызешь... И не стоит мучиться угрызениями совести - на ней нужно просто поставить регулятор громкости и свести звук на минимум. Никому не нужны все эти моральные терзания, помощь ближнему и сочувствие. Только без них можно построить счастливую и безбедную жизнь. Все остальное - бессмысленный балласт, который не дает двигаться вперед. Что было впереди у нее, Китнисс даже боялась представить. Ученики разбежались по другим репетиторам, и собрать даже половину из них будет нереально. Работы теперь покупают через интернет - конечно, с потерей качества, но в два раза дешевле. Свою зарплату за отработанные месяцы она тратила экономно, и у нее есть неплохая сумма. Достаточная на оплату квартиры и пансионата за три месяца. А что дальше? Ей негде будет взять денег на оплату жилья, и своего, и маминого, дальше, не говоря уже о том, что платить за следующий семестр тоже нечем. Когда Китнисс представила, что ей опять придется начинать сначала, внутри все опустилось. Она не сможет. Нет уже того упорства и силы воли, которая заставляла сжать зубы и барахтаться до тех пор, либо, пока она не выберется, либо, пока течение не вытолкнет ее хладный труп и не понесет на волнах жизни. Сейчас, подпирая шершавую стену коридора, и вперив взгляд в закрытую дверь, Китнисс больше нравился второй вариант. Врач, который занимался матерью Китнисс, наговорил кучу медицинских терминов и советов, из которых Китнисс уловила только "микроинфаркт" и "полное спокойствие". Подходить к кровати было страшно - теперь каждое слово нужно было взвешивать и обдумывать по десять раз, прежде, чем произнести. - Дочка? - Миссис Эвердин нашла руку Китнисс и сжала ее. - Это правда? Первый же вопрос поставил Китнисс в тупик. Что бы она не ответила, это в любом случае заставит маму нервничать, а этого нельзя допустить. - Хорошо, можешь не отвечать, - женщина не настаивала, заметив, что дочь не в состоянии раскрыть рот, - я помню. Я все вспомнила. Они все умерли и больше никогда не придут. - Помолчав несколько мгновений, миссис Эвердин в упор посмотрела на девушку. - Твой друг не прав. Ты не виновата. Никто не виноват. Просто, иногда... такое случается. А нам остается только доживать свой срок без любимых людей, надеясь на то, что они попали в лучший мир. Китнисс протянула руку и тыльной стороной ладони стерла теплую капельку, которая покатилась по морщинистой щеке. Сердце разрывалось от жалости к матери. Как бы она хотела забрать эту боль себе! - Я хочу попросить тебя, - мама сильнее сжала холодную ладошку дочери, - позволь мне поехать домой. Я больше не могу быть здесь. Я хочу ждать своего часа рядом с ними, хотя бы с их могилами... Пожалуйста... Сейчас Китнисс была готова на что угодно. Если от этого маме станет легче - она заберет ее домой. Ей самой здесь все равно ловить больше нечего. Никакое светлое будущее ей не светит, скоро не станет ни денег, ни квартиры, ни учебы. Все упирается в деньги - вежливость нынче сильно упала в цене и за "спасибо" можно купить только "пожалуйста". Согласно кивнув, Кит поцеловала мать в лоб и тихонько прикрыла за собой дверь. Ей предстояло много дел. Во-первых, каким-то образом вернуться домой. Последний автобус уже ушел, а сколько будет стоить отсюда такси, Китнисс даже не хотелось думать. Уже на улице, за стенами пансионата, тревога начала отпускать Китнисс и вылилась слезами облегчения. Девушка шла по ночному городу самыми темными улицами и не боялась, что кто-то может увидеть ревущую, как белугу, "Каменную Китнисс". Хотя, какую, к черту каменную? Девушка уже не знала, как ей жить дальше. Отлаженная система с четкими ориентирами дала сбой и разошлась толстой трещиной, четко разделив девушку на две части: старую - милую девочку с косичкой, и новую - потерянную, старающуюся стать равнодушной к окружающим. И Китнисс очень надеялась, что новой будет выживать хоть чуточку, но проще. За долгую дорогу Кит пришла к мысли, что для нее с этого момента будет существовать только она и ее семья. То есть, мама. Противный голос в голове настойчиво шептал, что, сократи она этот список до себя одной, было бы еще проще, и впервые Китнисс позволила себе додумать эту мысль до конца. Конечно, она не собиралась бросать больную мать и вешать ее на шею муниципальных работников или спихивать в психбольницу. Это, скорее, была отстраненная констатация факта, которая не вела к активным действиям. Главное - Кит четко для себя решила, что остальные окружающие ее люди - просто прохожие, иногда попутчики, с которыми нужно всегда быть на чеку. И никогда не надеяться на чужую доброту. Осталось только отдать парочку долгов, и можно смело начинать новую нерадостную жизнь. Все вещи поместились в две сумки. Лютик, бедный ласковый кот. Для перевозки животных на поезде требовались все прививки, которые были просрочены почти на три года. Не было ни денег, ни времени этим заниматься, и Китнисс с тяжелым сердцем приняла решение оставить его на попечение Джо. Денег, что она оставляла вместе с котом, надолго не хватит, и оставалось только надеяться, что Джоанна заморочится поиском нового дома для питомца, а не вышвырнет его за хвост на улицу. Сходив в магазин за продуктами в дорогу, Кит в последний раз закупилась на долю Хеймитча. Не удержавшись, зашла в отдел мужской одежды и выбрала галстук - серый с голубыми тонкими полосками - который так хорошо подойдет к цвету глаз соседа. Может, однажды он послушает Эффи и вернется в университет на свою старую должность. Или устроится на другую работу, на которой ему не нужно будет махать метлой или лопатой. Последнее дело было самым сложным и важным. Пит. Вернее, звонок его отцу. Как бы ни хотелось девушке выплеснуть все, что она думала о его непутевом сыночке, Джону на лысоватую голову, перед звонком она посидела минут десять в тишине. Только успокоившись, девушка набрала номер бывшего работодателя. Пускай это будет ее прощальный подарок. Она все равно уже все решила, она уезжает и вряд ли вернется. А Пит останется, и будет совершать новые ошибки, обижать новых людей... Возможно, однажды ему прилетит сильная отдача, которая больно шарахнет так и не повзрослевшего мальчика, и заставит оглянуться на пройденный путь. Но не от нее. Кит не орудие судьбы, не служительница Фемиды, и не ей решать ,кому портить жизнь, а кому нет. В конце концов, Пит и сам неплохо справится с этой задачей, даже лучше, чем она. Ну вот и все готово. Все документы подписаны, вещи собраны. Китнисс не ощущала сожаления или тоски из-за отъезда. Хотелось бы утешить себя фразой, что что ни делается - все к лучшему, но это была бы не правда. Что ни делается - все через жопу. Так точнее и правдивее. Гейлу Китнисс решила сообщить лично: в конце концов он - ее лучший, настоящий друг, и имеет право услышать новость из ее уст, а не прочитать в смс-ке или малодушной записке, которые получили остальные ранее близкие ей люди. Ей не было стыдно за то, что бывшим друзьям достались только равнодушные клочки бумаги. Да, она слабачка, и она бежала, трусливо поджав хвост. И ей совсем не хотелось, чтобы кто-то тратил свое время, пытаясь ее отговорить ("Как будто кто-то собирается это делать! Очнись, Китнисс, на тебя всем плевать!"). Открыв дверь, Гейл сонными глазами окинул сначала девушку, а потом две сумки у ее ног. - Кискис... Что за?.. - он провел руками по лицу, отгоняя остатки сна. - Что случилось? И тут девушка не выдержала. Плотину, сдерживающую гнев, страх и непонимание просто прорвало, и бурный поток слез в перемешку с невнятными словами снес остатки самообладания. Вдоволь порыдав на груди друга, Китнисс слабым голосом поведала, что уезжает и пришла попрощаться. - Это не надолго, Гейл. Скоро у тебя будут каникулы, и мы встретимся в двенадцатом. - Продолжая всхлипывать, девушка умоляюще посмотрела на друга. - Ты ведь приедешь на каникулы домой, к семье? Гейл, участливо слушавший сбивчивый рассказ подруги, провел рукой по волосам и нахмурился. - Кит, ты совсем ненормальная? Девушку как-будто отбросило от плеча, на котором покоилась ее голова. Она непонимающе уставилась в лицо Гейла. - Только не говори, что ты не согласен, что так будет лучше. Я думала, только ты сможешь меня понять и поддержать... - Нет, Кискис, ты неправильно меня поняла, - Хоторн попытался смягчить голос, - прости, что был груб. Я хотел сказать, что ты ненормальная, если думаешь, что я отпущу тебя одну. Я еду с тобой. Помогу вам с мамой устроиться, наверняка к вашему старому дому нужно приложить крепкие мужские руки, прежде чем оставлять там жить двух женщин. И это не обсуждается! - Гейл строго посмотрел на вскинувшуюся девушку. - У меня есть знакомая медсестра, которая спокойно оформит мне больничный на неделю. А если понадобится, то и на больший срок.

***

Китнисс была благодарна Гейлу за то, что он не оставил ее одну. Она бы не справилась, и ночевать и ей, и маме, пришлось бы в сугробе. Сейчас Гейл стоял на пороге того, что когда-то было домом, и критичным взглядом скользил по попыткам Китнисс вернуть в жилище тепло. - Кит, прекращай. - Он подошел к девушке, полотенцем зажимавшей руку. - Это бессмысленно. Весной, когда сойдет снег, можно попробовать его починить - поменять стекла, поправить дверь и крышу. Сейчас бесполезно, вы окочуритесь в этом месте в первую же ночь. Я поговорил родными, они уже освобождают для вас мою старую комнату. Поживете в ней, пока не решим что-то с вашим домом. - Гейл... Спасибо, но я не могу их так стеснять. - Китнисс опустила голову. - Там и так живет слишком много людей для такого небольшого домика, мы будем мешать. - Китнисс, этот вопрос не обсуждается. Для моей матери ты - как дочь. И она будет только рада, если ты примешь от них помощь. - Гейл схватил сумки и, не оборачиваясь, пошел к выходу. - Жду вас на улице. Китнисс, открыв рот, смотрела на то, как ее мама беспрекословно посеменила за Гейлом. Уже у самой двери она обернулась и недовольно посмотрела на девушку. - Доченька, ну что же ты стоишь? Нас пригласили в гости, невежливо отказываться и заставлять себя ждать. - Она кивнула в сторону улицы и лукаво улыбнулась. - Гейл такой заботливый! Он нравится мне гораздо больше, чем твой второй друг.